Детский сад

      В петербургском детском саду «Телепузики» в группе компенсирующей направленности №7 началось ещё одно зимнее утро. Родители приводили своих детей, отдавали их в руки воспитателей и быстро убегали по делам, освобождённые от своих «чад» на целый день, уверенные, что они находятся под тщательным присмотром. Однако как только воспитательница позволяла совсем уже большим детям остаться одним и отходила куда-то, нянечка уходила выполнять свои непосредственные обязанности, начиналась взрослая детсадовская жизнь. И, как и в любой взрослой жизни, здесь была дружба, любовь и даже вражда.       Именно детсадовская вражда была у Юры Хованского и Димы Уткина. И Юра чётко помнил тот самый день, когда началась их война.       Два года назад в начале июня мама Юры привела его в этот детский сад. Тогда ещё он был совсем маленький, не тот, что сейчас; Юра боялся. Он не хотел идти к чужим детям, он хотел быть, как и раньше, дома с мамой. Однако мама сказала, что он должен быть мужчиной и ничего не бояться. И теперь мальчик стоял в раздевалке и лишь обиженно поджимал губу, наблюдая за мамой, разговаривающей с воспитателем.       Вдруг сзади раздался стук двери и в группу зашли двое. Это была какая-то тётя и мальчик, ровесник Юры. Тётя отдала мальчика нянечке, чтобы та помогла ему раздеться, а сама подошла к маме Юры и воспитательнице и стала с ними говорить о какой-то взрослой белиберде. Юра же стал рассматривать нового товарища. Мальчик был внешне противоположность ему: у него были гладко причёсанные русые волосы, овальное лицо с смешно выпирающими бровями, белая выглаженная рубашка и внимательные зелёно-карие глаза. У Юры тоже были русые волосы, но в отличие от мальчика, у него волосы кудрявились «весёлой шапкой», как говорила мама, глаза были серые, а щёчки пухлыми. Однако кое-что у детей было похоже: страх перед неизвестностью в глазах.       Юра решил познакомиться с, как ему казалось, будущим другом, и уже двинулся вперёд, но новый мальчик состроил оскорблённое лицо, когда нянечка попыталась ему помочь снять курточку, и принялся сам снимать одежду.       — Я узе болʼсой, — гордо заявил он. — Я могу сям.       Нянечка лишь пожала плечами и отошла к другим детям, а желание Юры познакомиться лишь усилилось по неясным пока причинам.       — Приветь. Я Юра, — кудрявый протянул руку, как его учили когда-то. — А тя как зявут?       — Я Дима, и я не будю с тёбой дгхужить! — заявил мальчишка и, с вредным видом, пояснил: — Я не дгхужу со всякой мелосью.       Юра оскорблённо убрал руку, но потом вспомнил, что мама просила его подружиться со всеми ребятами и попробовал вновь:       — Нужнё дрюжить со всеми. Инасе ти будись всегдя озин.       — Ну и хогхошсё. Лутсе бить однёму, цсем дрюзить с такими маленьхкими и глюпенькими, как ти.       Вот тогда Юра обиделся и сильно и громко, так что даже все на него обернулись:       — Ряз ти не хотесь бить моим дрюгом, тё ти будись моим врягём! — и после своих слов толкнул Диму в грудь, так что тот упал и ударился об шкафчики.       Как ни странно, Дима не заплакал, а быстро встал и толкнул Юру сильнее. Началась драка. Воспитательница и мамы мальчиков попытались разнять их, но это было хуже, чем дерущиеся кошки.       С того самого дня мальчики враждовали. За эти два года были и слёзы, и тысячи драк, и миллионы ссор, и миллиарды перепалок. Они подставляли друг друга, делали гадости, оскорбляли и обижали.       Спустя полгода, Диму перевели в более старшую группу, однако даже это не установило мир. Они умудрялись, находясь по двум сторонам детского сада и встречаясь лишь на праздниках или во время прогулки, доставать друг друга и всех окружающих. А когда обнаружилось, что у обоих дефекты речи и их пришлось перевести в эту самую группу с личным логопедом, началась самая настоящая война. Каждое утро начиналось с драк, подножек, дёрганья за одежду, кидания всеми предметами, что попадались под руку, а в мирные дни просто взаимными обидными словами. И так утро за утром, день за днём, тихий час за тихим часом. Их пытался помирить весь садик — был не один и не два разговора с детским психологом; им миллионы раз объясняли, что лучше дружить, чем ссориться; на них взаимодействовали с двух сторон родителями; ребят ставили в углы по двум сторонам группы; или наоборот пытались делать так, чтобы мальчики постоянно были вместе — всё было тщетно. Юра и Дима ненавидели друг друга так, как это могут делать только дети: ярко и сами не зная за что.       И вот, прошло время, мальчики были уже в подготовительной группе и через год должны были наконец расстаться навсегда, так как оба закончат детский сад и пойдут в школы.       Юре в очередной раз мама прочитала лекцию, которую мальчик уже выучил наизусть. Она называлась «Надо дружить со всеми» и включала в себя перечисление достоинств Димы, причины с ним дружить и журение за их вечные ссоры. Когда же мама наконец отдала его нянечке и убежала на работу, кудрявый сел на скамейку и посмотрел на часы. Недавно мама научила его определять время по часам со стрелкой и теперь мальчик мог определить сколько сейчас времени. А ещё он знал, что мама Димы приводит его в 08:05, а сейчас было уже 08:06. Было обидно, хотя Юра не знал почему.       Но вот дверь распахнулась и в раздевалку быстрым шагом зашла мама Димы и сам Уткин. С позапрошлого месяца, когда они выучили фамилии друг друга, Юра называл Диму именно так, так как с его фамилией можно было придумать разные смешные рифмы и прозвища.       — Здравствуй, Юра, — кивнула ему мама Димы. — Надеюсь, что сегодня вы обойдётесь без драк, потому что завтра мы с Димой идём к врачу и я не хочу рассказывать ему, почему у моего сына фингал под глазом.       — Здравствуйте, тётя Люда. Хорошо, — мальчик вежливо кивнул.       Тётя Люда поцеловала сына в лоб и убежала на работу. Как только дверь за ней закрылась, Юра и Дима тут же скрестили взгляды, как мушкетёры в фильмах.       — Прямо-таки как малыша целует. А моя мама мне сказала, что я взрослый мужчина и теперь просто прощается, — начал кудрявый, встав около врага, пока тот снимал одежду и вешал её в шкафчик.       — Зато тебя бабушка целует во все места и терʼебит щёки, повторʼяя какой ты милый, — парировал картавый мальчик, засунув свитер и штаны в шкаф, оставшись в футболке и шортах.       — Меня моя бабушка любит! И она хорошая! — мальчик тут же нахохлился.       — Меня мама тоже любит! — тут же встал грудью Дима.       Это снова бы закончилось дракой, но в этот момент в раздевалку зашла Варвара Александровна, их нянечка.       — Юра и Дима. Быстро в группу! И чтобы с ковра ни ногой.       Мальчики смиренно кивнули, бросив друг на друга обещающие взоры.       До завтрака всё прошло относительно мирно и спокойно. Сначала мальчики пытались толкнуть-пнуть-забрать игрушку, не заметно для воспитателей и няни, а затем Диму позвала воспитательница на индивидуальное занятие, а Юра играл с другими ребятами на ковре, постоянно кидая на своего детсадовского врага злорадные взгляды.       Во время завтрака Светлана Николаевна объявила им всем, что так как сейчас очень мало детей в садике некоторые группы решили объединить и их объединили со старшей группой №5. «Ура! Это же та, где мои друзья! Мы вместе сделаем какую-нибудь гадость Уткину», — подумал Юра, быстрее доедая кашу и относя тарелку в мойку.       Когда к ним пришли ребята из старшей группы, воспитатели разрешили поиграть под присмотром няни пять минут, а сами ушли. Няня вытирала пыль с полок и лишь иногда поглядывала на ковёр, а детям наконец была дана свобода.       Дима подошёл к своим приятелям Юлику и Руслану, а к Юре тут же подбежали Кузя, Никита и другие его друзья из соседней группы и они стали играть в ганстеров, взяв игрушечные пистолеты и надев тёмные очки, лежащие в парикмахерской. Ребята бегали по группе, стреляли, пытались копировать звуки стрельбы и просто баловались. Вскоре к ним присоединились ещё несколько мальчишек, в том числе и Юлик. Руслан что-то сказал при няне и тут же был до прихода воспитателей отправлен на стульчик «Замри», а Дима взял книгу с полки и сел за стол читать.       Но вскоре играть надоело, и вот тогда друзья заметили сидящего за столом Диму. Переглянувшись, «опасная банда» подошла сзади и резко набросилась на мальчика с криками: «Бэнг-бэнг-бэнг! Попался, Утёнок!». Тот испуганно подскочил, но когда увидел смеющихся мальчишек, тут же сделал единственное, что могло придти в голову маленькому ребёнку, — отомстить. Няня уже накрыла столы перед полдником, теперь там стояли стаканы. Мальчик с гадкой улыбкой подошёл к столу и резко дёрнул скатерть, так что все стаканы попадали и несколько даже разбились. Затем, посмотрев на лица замершие мальчишек, он громко закричал:       — Варʼварʼа Алесандрʼовна, а мальчики разбили бокалы!       В группу вбежала няня, которая до этого отходила налить воды в санузел. Девушка шокировано осмотрела лежащие на полу осколки, затем перевела взгляд на детей и, обречённо вздохнув, сказала почти спокойным голосом:       — Дима и Юра, сели на стульчики «Замри» и сидите там до прихода воспитателей. Придут воспитатели и решат, что с вами делать дальше. Остальные участники инцидента могут сесть рядом, если хотят разделить участь друзей, но если думают, что не виноваты и не должны отсиживать наказание, могут пойти играть на ковёр, но как мышки.       Послышались возмущения со стороны наказанных и тихое перешёптывание со стороны остальных детей. В итоге с Димой и Юрой на стулья сели ещё трое мальчиков: Кузя, Никита и Андрей. Затем к ним подсел ещё Юлик, быстро уяснивший: теперь не с кем играть.       Воспитатели пришли только через пятнадцать минут, когда няня уже накрыла и убрала полдник, а мальчики до сих пор сидели на стульях, обзываясь и толкая Диму, а тот в ответ кидал в них мелками или просто показывал язык.       Воспитательница, Юлия Эдуардовна, внимательно выслушала няню и, кивнув, громко объявила:       — Юра, Дима. Вы меня очень расстроили своим поведением. Я думала, что вы уже взрослые дети, ведь вам двоим в этом году идти в школу, но, похоже, я ошибалась. Итак, мы с ребятами сейчас пойдём на улицу гулять. А вы и вся ваша компания остаётесь тут сидеть и думать над своим поведением. Будете освобождены только когда помиритесь и пообещаете не драться и не обзываться. Особенно это касается вас двоих, — воспитательница по очереди посмотрела сначала на Диму, затем на Юру, — Варвара Александровна проследит за этим, — женщина кивнула няне и ушла в раздевалку.

***

      Когда все дети ушли на прогулку, а няня стала мыть пол в раздевалке, Юра тихонько поднялся со своего места и пересел на стул около Димы:       — Это всё из-за тебя, крякалка! А мне как раз мама купила новые пистолеты и я хотел ими поиграть! — мальчик сердито толкнул Диму в бок и тот едва не свалился.       — Если бы не ты и твои глупые др’узья, то ничего бы не было! Я тоже бы хотел погулять между пр’очим, — Дима толкнул Юру в ответ.       — А тебе всё равно не с кем играть, — кудрявый язвительно усмехнулся — А знаешь почему? Потому что ты Уткин и у тебя нет друзей! Ты злой и потому с тобой никто не дружит!       Дима обиженно поджал губы и прошипел:       — А ты дур’ак. И др’узья твои дур’аки, р’аз др’ужат с тобой. И игр’ы у вас дур’ацкие, ничего кроме шума и беготни не пр’иносят. И вы так и останетесь дур’аками, а я выр’асту и стану великий учёным или вр’ачом!       — Сам ты дурак! — закричал Юра и набросился на Диму, в очередной раз пытаясь побить его, но вдруг их кто-то схватил обоих оттянул по разные стороны.       Этим некто оказалась Варвара Александровна, которая смотрела на них очень недовольно и, похоже, хотела сильно отругать, но вдруг взгляд сменился и она с улыбкой опустила мальчиков на стулья.       — Знаете, что, судари? Вы мне напоминаете Щенка и Утёнка из одной сказки, — дети тут же оживилась.       — Из какой? Я не помню таких гер’оев — Дима нахмурил брови.       — А вам её и не читали. Я сама её при…нашла недавно. Хотите расскажу?       — Расскажите, расскажите! — загалдели мальчишки и подсели к няне.       — Хорошо, но с условием: вы до конца дня не будете ссориться и задевать друг друга каким-либо образом. — Враги переглянулись и, глубоко вздохнув, кивнули.       — Вот и славно! — девушка поставила стул перед детьми и, широко улыбнувшись, начала сказку.       В одной деревне жил-был Щенок. Он был очень озорным, весёлым, любил бегать, лаять на прохожих и играть со своими друзьями. И однажды он бежал мимо птичьего двора и вдруг услышал чьё-то громкое кряканье. Щенок решил посмотреть, кто же это такой так громко крякает и заглянул в дырку. Там он увидел Утёнка, который важно ходил перед другими птицами и животными и крякал:       — Посмотрите, какое ужасное кудахтанье издаёт Курица! А как распушил свой хвост Индюк! Мерзость! Какие все вокруг глупые и не начитанные! Стыд и срам вам, господа! Только и знают, как откладывать яйца, кудахтать да кукарекать, а при этом думают, что являются настоящими птицами. Мерзость!       Вдруг Утёнок увидел Щенка и крякнул напоследок: — А у тебя, Щенок, глупая морда. Только и знаешь, что противно тявкать на всех и лакать из помойных луж. Мерзость!       Щенку стало очень обидно и он разозлился на Утёнка. Ведь ни он, ни эти птицы ничего Утёнку не сделали, а он их так обижает. Тогда он решил тоже обидеть Утёнка.       — А ты, Утёнок, чем лучше? Ты маленький, облезлый и некрасивый. Ты постоянно всех обижаешь, говоришь гадкие вещи, но сам при этом не лучше других, а наоборот. Это не они, а ты мерзость!       После слов Щенка Утёнку тоже стало досадно, и он крякнул на всю деревню:       — Ах так! Тогда я вызываю тебя на поединок. Кто из нас громче крякнет или тявкнет, тот и победит. Я докажу тебе, что умнее и лучше вас всех.       — Хор-рошо, Утёнок. Я согласен, — самоуверенно оскалился Щенок, задирая морду.       Поединок состоялся вечером в пустом амбаре, где часто собирались животные для выяснения отношений: козлы бодались, петухи кукарели и бились крыльями, а собаки грызлись. Сегодня тут собрались все животные деревни, чтобы посмотреть на то, кто же победит. За спиной Щенка стояли его друзья: Хорёк, Медвежонок и многие другие, а за спиной Утёнка не было почти никого, кроме Телёнка и Барашка, ведь их-то он не смог задеть.       Вперёд вышел судья, хозяин амбара, Северный Олень. Он объявил о начале боя и сказал, что у каждого из противников есть по три шанса. Затем животные решат, кто победил. Первый был Утёнок и он, выпятив грудку, распушив пёрышки, громко и звонко крякнул и лишь немного дрогнул в середине. Затем была очередь Щенка. Тот осмотрел своих друзей и тоже тявкнул во весь голос, так что звук эхом отдался. Следующий «кря» Утёнка был намного тише и не увереннее, а «тяв» Щенка стал лишь громче и звонче. И последний раз Утёнок крякнул чуть голосистее, а Щенок тише. Когда эхо от кряканья и лая стихло, Северный Олень попросил оценить трёх своих товарищей: Кабана, Суслика и Цыплёнка. Все трое отдали победу Щенку, а Утёнок ушёл из амбара, прокрякав на прощание, что это был нечестный поединок, ведь собаки лают громче уток, однако его уже никто не слушал.       Щенку стало даже жаль Утёнка, ведь неизвестно, почему он так обижал других животных. «А вдруг сначала они его обидели, а потом он разозлился и стал обижать их?», — подумал Щенок, — «А вдруг я зря обидел его? Надо поговорить с ним». И Щенок отправился вслед за Утёнком.       — А что же было дальше, Варвара Александровна?       — А дальше я не дочитала, — пожала плечами няня, но увидев расстроенные лица детей, продолжила: — И ведь смысл сказки понятен, правда, мальчики?       — Да, — кивнул Никита и, повернув голову к Юре сказал: — Вражда происходит из-за того, что вместо разговора люди начинают огрызаться и ругаться. Если бы Щенок сразу спросил у Утёнка: «А почему ты обижаешь их? Они тебя разве обижали?», то может быть, они стали бы друзьями.       — Ты умница, Никитушка! — девушка широко улыбнулась. — Правильно. И такую ошибку делают не только герои нашей с вами сказки, но и очень многие взрослые. Потому я прошу вас, солнышки, никогда не ссориться с человеком из-за глупости. А если и поссорились, то всегда можно извиниться и помириться. Поняли?       — Да, Варвара Александровна, — хором ответили дети.       — Вот и и славно. Остальные ребята скоро вернутся, так что мне нужны два помощника для сервировки стола. Дима, Юра, не хотите поучаствовать?       Мальчики зыркнули друг на друга, но кивнули и пошли надевать фартуки.

***

      Юра и Дима накрыли обед, даже не поссорившись и не разбив ни одной тарелки. А всё потому, что главный агрессор впервые в жизни задумался. Над словами Кузьмы. Хоть мама, воспитатели и все вокруг и думали, что он «обалдуй», но Юра был очень умным мальчиком и умел ана-ли-зиро-вать (это слово он услышал от папы). А ещё он знал, что в любой сказке есть мораль. И эту мораль озвучил его друг. Это вызвало желание испытать правдивость слов их няни.       Когда обед закончился, дети убрали со стола и стали раздеваться, чтобы лечь в постели. И вот выждав, когда воспитатели уйдут из спальни, а няня с логопедом уйдут домой, Юра поднялся с кровати и кинул в засыпающего Диму подушку. Мальчик тут же подскочил и недовольно уставился на него.       — Чего тебе?       — Димка, а ты… — мальчик замолк, не зная, как правильно сказать, чтобы не услышать обидные слова в ответ, — а ты… ты ведь похож на того Утёнка из сказки.       — Юра, если ты не понял, что няня рассказала нам эту сказку, чтобы объяснить что бывает, если ссориться из-за глупостей…       — А мы ссоримся из-за глупостей? — Юра даже привстал на кровати.       — Не знаю. Мы с тобой враги, потому ссоримся по ине-р’ци-и, — проговорил важно Дима.       — А что такое «инерции»?       — Так, Дмитрий, Юрий, легли живо! — в спальню зашла воспитательница. — Тихий час уже давно идёт. Смотрите, все детки давным-давно спят. Мальчики быстро упали на кровать, но всё же кудрявый успел спросить:       — Светлана Николаевна, а что такое «инерции»?       — Может быть, «по инерции»? — воспитательница укрыла Диму. — Ну, это значит по привычке. Делать что-то по инерции, значит делать что-то не задумываясь, зачем и почему ты это делаешь, — Светлана Николаевна подошла к кроватки Юры. — Ты от родителей услышал?       — Это не я сказал, а Уткин. Он заявил, что мы «ссоримся по инерции».       — Вы ссоритесь по собственной глупости, — женщина мягко улыбнулась. — У вас столько общих интересов, о стольком вы могли бы говорить, а вместо этого вы обзываетесь и обижаете друг друга почём зря. Разве вы сами никогда не хотели поиграть вместе?        Дима и Юра переглянулись. В глазах картавого промелькнуло что-то, но он тут же нахмурил брови и отвернулся.       — Нет, не хотели.       — Значит, вы ещё малыши. Потому что взрослые дети всегда готовы обойти свою гордость и помириться, даже если второй человек был неправ. Ну всё, спите, малыши, — воспитатель взяла какие-то бумаги и села писать уже за стол.       Отвернувшись к стенке, оба мальчика сначала обиделись на слова Светланы Николаевны, но затем задумались. Да так сильно задумались, что и уснули, так и не додумав.       После тихого часа у ребят было рисование, а так как скоро был Новый год, то дети рисовали рисунки-желания для Деда Мороза.       Юра сел напротив Димы и задумался. Посмотрев, что рисуют его друзья и поняв, что не может ничего придумать кроме нового игрушечного пистолета (а его ему и так мама подарит) и сладостей, он вновь поднял взгляд на Диму. Тот что-то аккуратно вырисовывал из толстой книжки, но пока не было понятно что. Заметив, что на его рисунок смотрит его враг, он нахмурил брови и придвинул к себе листок, закрываясь рукой. «Хотел бы я узнать, что он рисует. Но если я спрошу, то он мне не покажет, да и обзовёт ещё», — обиженно подумал Юра, — «Может, воспитательница права. Мы уже взрослые, скоро в школу пойдём. Эх, хотел бы я, чтобы не пришлось ничего говорить и это само произошло. Как по волшебству». Внезапно на мальчика снизошло озарение и он стал быстро рисовать, спрятавшись ото всех рукавом, чтобы никто не увидел его заветное желание.       Юра закончил одним из первых, а Дима ещё долго рисовал. Когда он закончил, то остался один за столом.       — Димочка, положи свою работу на стол и можешь идти играть. Скоро ужин, но думаю, ты успеешь.       Мальчик кивнул и поскорее положил рисунок в общую стопку, подписав его перед этим. «А то вдруг Дед Мороз подарит лыжи другому мальчику», — подумал Дима. Но он так торопился, что случайно опрокинул стопку и рисунки рассыпались на полу. Няня пошла получать ужин, а воспитательница уже повела шахматистов на кружок, потому мальчик решил быстро всё собраться, чтобы никто не догадался и не поругал.       Складывая листки, он вдруг увидел знакомое имя и фамилию и «случайно» посмотрел что же нарисовал его злейший враг. Поняв, что это, Дима так и замер. На листке были нарисованы он и Юра, держащиеся за руку и написано очень кривым почерком: «Дорогой Дедушка Мороз. Меня зовут Юра (рисунок кудрявого). Я живу в Санкт-Петербурге. Я хорошо вёл себя в этом году, слушался маму и бабушку, потому имею права тебя попросить о чуде. Это Дима (изображение картавого в его сегодняшней одежде). Он живёт со мной в детском саду и Санкт-Петербурге. Но мы с ним враги. Пожалуйста, сделай его моим другом. За это я буду верить в тебя, даже когда мне будет 30 лет и я буду совсем старый. Заранее спасибо.»       Дима перечитал несколько раз, но так и не понял, где здесь шутка. «Юра действительно хочет со мной дружить? А может, это очередной розыгрыш его и его глупых друзей? Но откуда им быть уверенными, что я уроню стопку и найду рисунок? Значит, Юра действительно писал это Деду Морозу, как своё заветное желание».       Быстро сложив всё аккуратно и так, чтобы было незаметно, что бумагу роняли, Дима решительно пошёл к магнитной доске. Ещё раз обдумав риск, он взял первый магнитик.

***

      Юра вернулся с шахмат к самому ужину. Он быстро прошёл в умывальник, чтобы помыть руки поскорее поесть, ведь чем скорее он поест, тем быстрее его заберёт бабушка. Но вдруг он услышал вздохи, охи и даже смех. Заинтересовавшись, он пошёл в группу и пошёл к магнитной доске, где все столпились. На доске было выложено «Дима и Юра друзья», а за столом сидел непринуждённый Уткин и ел рагу из овощей.       — Эй, Дима, это ты выложил? — спросил его Кузьма.       — Да, я. Это одна из моих теор’ий, — мальчик посмотрел Юре в глаза. — И доказательство этой теории лежит на столе воспитателя. — Юра, сразу поняв намёк, стушевался и уже хотел что-то промямлить, как вдруг Алёша, один из друзей Юры, рассмеялся и сквозь смех сказал:       — Чтобы вы с Юрой и друзья?! Да ты слишком высоко пытаешься взлететь, Уткин!       Вместе с ним рассмеялись и остальные дети. Уверенность в глазах Димы потухла, однако всё ещё смотрел на Юру с надеждой на поддержку. Не смеялись лишь пятеро: Никита Гридин, Юлик, Никита Черников, Андрей и сам Юра. Они все помнили сказку, однако только трое из них поняли суть до конца, и к сожалению Юра не входил в их число. Он вдруг разозлился на Диму и самого себя и, чтобы не опозориться перед друзьями, взял две буквы из коробки и влепил их перед словом «друзья». Получилось «Дима и Юра не друзья».       В группе стоял гул и лишь двое слышали тишину. Юра потом так и не смог простить себе следующих слов, разбивших детское сердце своего врага.       — Мы никогда не станем друзьями. Потому что ты противный, злой и я тебя не люблю. Псы не дружат с утятами. Они их кусают и выдёргивают тем перья.       Дима молча поднялся, взял тарелку и понёс её в раковину. Его лицо выражало обиду, боль, однако он всё равно гордо поднял голову и пошёл мимо компании Юры. Няня, слышавшая всю потасовку, взяла из его дрожащих рук тарелку и кружку и, попытавшись ободряюще улыбнуться, повела его в спальню. За ними закрылась дверь, дети разошлись по своим делам, а Юра так и остался стоять у доски, не понимая, зачем сказал это.       Через десять минут за Димой приехала мама и Светлана Николаевна вывела его с опухшим лицом и красными глазами в раздевалку, а сама тихонько рассказала, что произошло. Мама Димы кивнула и ушла вслед за сыном, который быстро оделся и убежал на улицу.

***

      На следующий день Дима не пришёл. И на следующий тоже. Юра слышал от воспитательницы, когда она говорила с няней, что он заболел и придёт в понедельник. Няня протянула: «Да-а-а, заболел. Разбитое сердце называется», а воспитатель лишь пожала плечами.       Когда все ушли, а Юра остался у логопеда заниматься, он пошёл к Варваре Александровне и спросил:       — Варвара Александровна, а почему когда мы с Димой были врагами он не плакал, если я его обижу, а после вашей сказки вдруг стал обижаться на меня?       — Потому что, солнышко моё, когда вы были врагами, он ожидал от тебя лишь плохого и потому был готов к этому. А теперь, когда он протянул тебе «руку дружбы» и доверился, ты отверг его и твои слова попали ему прямо в сердце.       Юра подумал и вдруг предположил:       — Как если бы Щенок из сказки после поединка подружился бы с Утёнком, а затем вновь обидел его?       — Почти что. Это как если бы Щенок пожелал дружить с Утёнком, Утёнок протянул ему крылышко в знак Мира, а Щёнок вгрызся в него острыми клыками. — Няня застегнула Юре куртку с этими словами, обулась и повела его на улицу.       Весь следующий день и оба выходных Юра обдумывал сказку, свой поступок и реакцию Димы. Он рассказал обо всём отцу, маме и бабушке. Папа сказал, что Юра поступил неблагородно. Мама — что он упустил свой шанс. А бабушка сказала просто извиниться и сказать правду. Таким образом, к концу воскресенья у Юры был план, которого он боялся и ждал.       В понедельник он попросил привести его в садик пораньше и мама даже вышла ради этого на двадцать минут раньше, чем ей надо было на работу.       Раздевшись и надев групповую одежду, Юра подбежал к доске, взял мелок и начал писать самыми красивыми буквами в его жизни. Затем он завесил это тряпкой и стал ждать Диму.       Уткин пришёл как всегда в 08:05. Зыркнув на детей, он переоделся и пошёл в группу. Увидев завешенную доску, Дима подумал, что это для занятия, потому как не сильно обратил внимания. Сев за стол, он стал собирать пазл, но вдруг все вновь заохали, но теперь никто не смеялся. Дима ради интереса поднял голову и замер. На доске было выведено три слова: «Прости меня, Дима», а снизу ещё два другим мелком: «Мы друзья?». Юра с широкой улыбкой стоял рядом и гордо смотрел на картавого, ожидая похвалы, будто действительно щенок. Ведь он пошёл на такой подвиг ради дружбы с Уткиным! Но Дима лишь улыбнулся и вновь стал собирать пазл.       Юра расстроился, но не сильно. «Он наверняка потом сам подойдёт». Однако настало время идти на зарядку, а Дима до сих пор неспешно собирал пазл.       После зарядки, на которую Дима почему-то не пошёл, все вбежали в группу и заулыбались. На доске, рядом с надписью Юры, было написано печатными буквами: «Прощаю».       Юра подошёл к Диме и обнял настолько крепко, настолько смог. Картавый даже закашлял. Отпустив его, Юра громко сказал:       — Дима теперь мой друг и кто будет над ним смеяться, получит пулю в лоб от ганстеря.       Воспитатели и няни захлопали, а затем подхватили и дети. А мальчики лишь улыбнулись друг другу и пошли играть вместе с компанией Юры.