Пуголовок

- Стойте, - опять послышался голос и дверь чуть приоткрылась. - Может мой котик хочет присоединиться? - на кровати лежал голый Юнги с расставленными ногами и еще не возбужденным членом. - Думаю, я воздержусь, - глазные яблочки начали болеть, пришлось моргнуть, чтобы не повыпрыгивали. " - Я конечно знал, что брат ведет довольно разностороннюю половую жизнь, но не на столько же.., - думал Гук, пытаясь найти ключи до того, как с той комнаты послышатся первые ахи и охи. - К тому же, эти его рукоприкладства ко мне, тоже что-то новое. Надеюсь он не забыл, что я его брат? Пусть наши мамы разные, но как никак мы родственники и довольно близкие. А если что, то пусть будет готов к тому, что останется с поломанными ребрами. Пидор херов". Выйдя на улицу Чонгук словил первое попавшееся такси и направился в сторону дома. Проехав половину заданного пути, парень неожиданно встрепенул себя и осознал, что еще пять минут назад его мысли были о приближающемся музыкальном концерте на котором он должен бы петь, а сейчас в его разуме то и дело, что мелькают вспоминания Юнговских, таких кошачьих, ухмыляющихся губ. Приехав домой, первым делом Чонгук снял ботинки и направился в ванную. Который раз за день он принимает душ? Второй? О, это всё из-за дождя, который начался вновь, когда он выходил с такси. Промокший до нитки, стучащий зубами, в надежде согреться он быстро включает горячую вводу и снимает с себя всю мокрую одежду. Залезает в ванную. Погружается с головой под воду. Чувствует, как тепло вновь наполняет всё его тело, каждую клетку, каждый кровеносный сосуд. Приятное чувство. После, он накидывает на плечи халат и идет на кухню. Он набирает стакан воды и его взгляд отвлекает горящая в комнате старшего брата свеча. - Ащщ, как этот придурок, мог оставить горящую свечку?!? - он заходит в обитель Мина. - Значит к сестре трахаться ездит, а мой дом и вовсе спалить хочет?!?! - возмутился Чонгук задувая едва пылающий огонек. - Еще и запах такой, абрикосовый какой-то, - вскоре подметил он и вдруг остановился. Любопытство, то чему парень никогда не мог противостоять, моментально берет над ним верх. Много коробок, очень много. Чонгук берет одну из них и ложит на кровать, отрывает. При тусклом свете не разглядеть, задевает кожаный ремешок указательным пальцем и приподнимает до уровня глаз. - Кожаные стринги? - поперхнувшись собственной слюной, спрашивает самого себя. После взор падает на кляп, аккуратно выложенный в противоположном углу коробки и плётку. Он берет в руки эту самую плеть и удивляется какой мягкой она может быть. Вскоре и сам не замечает, как скользит её наконечником по собственной шее, откидывая голову назад и бормоча что-то несуразное. - "Что я делаю?", - задается вопросом. Поворачивает голову и смотрит на собственное отражение в зеркале. Слишком затуманенный взгляд, растрепанные мокрые волосы после душа. Еще распаренное тело и возбужденная плоть между ног, приподнимающая белый, махровый халат. Чонгук чувствует это. Это тянущее внизу живота чувство. Он оставляет плеть на кровати, а сам подходит к большому зеркало и усаживается перед ним. Оголяет тело, позволяя халату сползти вниз. Расставляет ноги. Такой девственный, но наполненный похотью взгляд. Желание берет над ним верх и он сжимает пульсирующий член в руке. Медленно проводит вниз и быстро вверх. Повторяет. Откидывает голову назад и с уст срывается первый хриплый стон. Слишком прерывистый, чтобы назвать полноценным, но такой возбуждающий. Продолжает манипулировать рукой, то и дело посматривая на собственное отображение в зеркале. На лице появляется садистская улыбка, когда он вспоминает, как мучился его хён в этой комнате, насаживаясь на собственные пальцы и прося о большем. Засовывает в себя палец, высовывает. Повторяет несколько раз, продолжая ласкать свой член второй рукой. Добавляет второй. Проходят туго, но по позвоночнику прокатывается волна странных ощущений. Хочется почувствовать их вновь. Он проталкивает их дальше и раздвигает на манер ножниц. Дыхание учащенное и прерывистое, воздуха катастрофически не хватает. Чонгук, шепчет тихое: - Хёёён. Глотает воздух жадно, понимая, что еще чуть-чуть и финиш. Это будет его маленьким секретом, о котором никто не узнает. Его тайна, уйдет с ним в могилу, он выбросит её в самый далекий закоулок своего сознания и никогда не признается, что творил нечто подобное. Но это потом. Сперва он хочет закончить начатое. Почувствовать то, что называют оргазмом. Отдаться ощущениям. - Ахх, хёёёёён, - вздыхает громко, расставляет ноги еще шире и содрогается в конвульсиях. Приоткрывает глаза. Пальцы измазаны семенем, он берет их в рот и пробует на вкус. Посасывает, словно ребенок соску. Закрывает глаза и понимает, что сил подняться нет. Довольно изматывающее занятие, мастурбировать на самого себя. Довольно опасно оставлять гореть свечу с афродизиаком, это чревато последствиями.