Run-run

            Бежать, бежать, бежать…       Бежать так быстро, чтобы заплетались трясущиеся ноги, и еще быстрее… Резко поворачивать и перепрыгивать поваленные деревья, забираться в узкие проходы, куда им не залезть, и на невысокие валуны, чтобы спрыгнуть с них и продолжить сумасшедшую гонку.       Серый волк, пронесшийся по лесной поляне разметая палые листья, уже и не помнил, сколько это длится. Он просто чувствовал своих преследователей каждый раз все ближе, и каждый раз приказывал себе бежать еще быстрее.       Ноги, утомленные бегом, болели и то и дело норовили запутаться друг об друга, да и общая слабость тела давала о себе знать. Он слишком вымотан этим бесконечным днем, чтобы убегать теперь.       Но остановится волк тоже не мог. Те, кто гнались за ним были страшны. Свалявшаяся в некоторых местах шерсть, погрызенные в бесконечных стычках морды и уши, и такой свирепый, пугающий взгляд… Эти волки были дикими, не имеющими своей стаи, а значит неизвестно, что они сделают с ним, вздумай он остановится.       Поэтому оставалось только убегать, поджимая хвост и скуля от собственной беспомощности. Волчонок мечтал сейчас только об одном: чтобы появился кто-нибудь из его стаи. Да, они уже довольно далеко убежали от подвластных им земель, но границу еще не нарушили. А значит шанс на спасение есть.       Сзади послышался свирепый рык, и волчонок услышал, как у самого его уха щелкнули острые клыки. Взвизгнув и прижав чудом оставшиеся целыми уши к голове, он резко прыгнул в сторону, расходуя последние силы и отбивая лапы. Почти догнавший его волк досадливо зарычал сзади, но волчонок уже ушел от него.       Бежать дальше он просто не мог. Он чувствовал: еще пара метров и он сам упадет на спину, открывая им беззащитный живот. Нет-нет, так нельзя…       Приметив небольшую расщелину в огромном валуне, мимо которого он только что пронесся, волчонок вдруг резко развернулся, прошмыгивая между своими преследователями, и юркнул в нее. Молодому волку повезло: тут было достаточно места чтобы без проблем стоять или даже сидеть, а трещина была настолько узкой, что альфы явно не могли залезть в нее.       Сзади раздался разъяренный рык, и в трещину просунулась когтистая лапа, пытаясь схватить волчонка. Заскулив он всем телом попытался прижаться к холодной стене пещерки, но лапа альфы все равно пару раз скользнула по хвосту, судорожно пытаясь схватить его. Единственное решение быстро пришло в голову волчонка.       Быстро сбросив шкуру, он спиной уперся в камень, прижав руки к груди и стиснув тонкие ноги. Так его точно не достанут. Парень даже умудрился пару раз ногой ударить по ищущей его лапе, вызвав новую порцию рычания.       Альфа тоже превратился в человека, и теперь пытался дотянуться до волчонка уже сильной, жилистой рукой. Вдруг что-то отбросило его от трещины и снаружи послышался разъяренный шепот.       «Второй тоже шкуру сбросил», — догадался волчонок, плотнее прижимаясь к стене и стараясь как можно сильнее свести ноги. В обличье человека ему стало только хуже.        — Эй, маленькая шваль! — громко сказал один из альф, пристроившись к трещине так, чтобы видеть волчонка. Его голос был грубым, с рычащими, опасными, нотками и парень только попытался отстраниться от него еще больше. — Быстро выполз сюда, пока…       Первого опять отбросили, и на его месте появился другой альфа. Он выглядел намного лучше, без спутанных в страшном беспорядке волос и горящих глаз, но и его щеки пылали в предвкушении.       — Он не хотел тебя пугать, лу-гару, — мягко, но тоже со звериными нотками в голосе сказал второй волк. В отличие от чернявого брата от был грязно-рыжим, что было заметно даже в человечьей форме. — Иди сюда, ничего плохого мы тебе не сделаем.        — Какого ты с этим щенком болтаешь? — тут же зарычал где-то Черный. — Дай мне, я достану его оттуда…       — Клыки спрячь, идиот! Говорю же, надо… — зашипел Рыжий, косясь на взъерошенного волка. Ему тоже не нравилось, что после долгой и утомительной погони такая сладкая добыча просто спряталась, но он прекрасно понимал, что так, рычанием и угрозами, волчонка не выманить.        — К черту, что надо! Ты вдохни, я от запаха сейчас с ума сойду!       — Ты уже… — пробормотал Рыжий, но принюхиваться не решился — аромат и правду был головокружительным.       — Вылезай ублюдок! — с силой стукнул по валуну Черный, принявшись метаться по поляне как настоящий волк.       Из пещерки послышался тихий скулешь. От криков, кажется, парень разнервничался еще больше. Рыжий бы даже пожалел его, если бы сейчас не был так возбужден. В самом деле, малец сам виноват, что остался в течку без защиты стаи. Вот теперь пусть и расплачивается.       Через несколько минут, в течении которых Рыжий напряженно думал, как вытащить строптивца из его укрытия, оттуда послышались плохо скрываемые стоны. Вот маленький паршивец…       Забившийся между камней омега и правда не мог уже терпеть. Он чувствовал, так стекает густая смазка по внутренней стороне бедра, как сжимается живот от очередного мощного рыка и как все сильнее прижимается вставший член к животу от смеси гуляющих вокруг запахов. Волчонок пытался сопротивляться, пытался плотнее и плотнее прижиматься к холодной стене, пытался не обращать внимания на звуки и запахи, в тысячный раз напоминая себе, что эти чужаки не из его стаи и спать с ними никак нельзя.       Не получалось… В сознании, подпитанные тяжелыми ароматами, то и дело всплывали картины близости и тело горело от одних только воспоминаний. То и дело ждущие его у выхода альфы заглядывали в пещерку, что-то говоря, специально показывая ему свои тела… Невозможно.       — Ну же, малыш, иди сюда, — продолжал уговаривать затуманено смотрящего на него омегу старший альфа. — Мы тебя не обидим, честное слово, лапочка. Тебе же плохо, верно? Мы просто поможем.       Рыжий сам не верил, что удастся выманить омегу, но просто так уйти сейчас, когда они гонялись за ним по всему лесу, когда они почти поймали его… Нельзя. Надо попытаться хотя бы. Как же сладко он пахнет…       Неожиданно и для Рыжего, и для себя самого волчонок дернулся вперед, отрывая спину от холодной стены и делая неуверенное движение на встречу альфам. Приблизившись чуть-чуть, омега поднял на Рыжего светлые глаза, будто прося о чем-то. Да альфа и сам знал, о чем.       Резко дернувшись вперед и схватив волчонка за руку, он в одно движение заключил его в крепкие объятья. Юноша попробовал пошевелиться, но тут же обмяк, полной грудью вдохнув альфий запах. Он смутно уже понимал, что происходит вокруг и что он делает, лишь острое, резкое желание вело его к теплым телам…       Рыжий, по-хозяйски пробежавшись руками по спине и позвоночнику волчонка, опустил руки ниже, потянувшись пальцами к пошло хлюпающей дырочке. Ему нравилась такая покорность омеги, который теперь только прижимался к нему и скулил иногда, когда пальцы альфы проникали слишком глубоко.       Пока Рыжий разрабатывал волчонка, Черный, обойдя сзади эту парочку, тоже прислонился голым торсом к горячему омежьему телу, начиная обцеловывать и покусывать холку. Юноша от этих движений дрожал и щурился, еще больше выпячивая зад и еще громче всхлипывая.       — Я первый, — прорычал Черный, быстрыми движениями надрачивая себе и наблюдая, как входят пальцы брата в желанное тело.        — Хер отвалится, — в тон ответил Рыжий, резко орудуя уже тремя.       — Ты совсем… — окончание его фразы потонуло в сладостном стоне омеги, который наконец поймал волну наслаждения и теперь полностью перестал контролировать себя.       Нетерпеливо заурчав, старший подсадил омегу так, чтобы его стоящий член уперся прямо в анус волчонка. Тот на это движение только выгнулся сильнее, заставляя альфу прислониться к холодной поверхности валуна и устраиваясь сверху на нем. Немного поерзав и потерявшись об альфу истекающей смазкой попкой, омега аккуратно коснулся его рукой, направляя в себя.       Оба застонали, вызывая завистливые рыки у Черного. Конечно несправедливо, что этим двоим так хорошо, тогда как он вынужден сам удовлетворять себя. Пристроившись сзади к активно двигающемуся омеге он одной рукой провел по его лицу, касаясь пальцами приоткрытых губ, а другой потянулся к туго сжимающей член брата дырке. Рыжий снова протяжно застонал, когда младший альфа попытался вставить в омегу палец, запрокидывая голову и кусая губы. Волчонок же подался вперед, стремясь уйти от даже в течке болезненного проникновения. Но сделать ему этого не дали руки Рыжего, стиснувшие его плечи и опустившие омегу обратно. Обижено всхлипнув и решив остатками мутного разума, что это не так уж и плохо, юноша позволил управлять собой, поднимаясь и опускаясь так, как того хотелось альфам.       Ему определенно нравились теперь настойчивые и грубые прикосновения с двух сторон, и тихое рычание сзади, и полный самой настоящей похоти взгляд спереди. В стае его выбирал только один альфа, и только с одним он проводил всю течку, так что подобное было в новинку. Тело то и дело холодным ветром и ледяной водой пронизывало наслаждение, а спустившиеся на лес сумерки и вырывающиеся из открытого рта облачка пара только больше распаляли. Как и резкие укусы за плечи, что дарил ему второй альфа.       Омега уже успел подумать, что был ужасно глупым, отказываясь выйти и отдаться таким чудным альфам, когда его дырочки, которую сейчас трахал один из них, не коснулось что-то твердое.       Первый липкий туман возбуждения прошел и только теперь волчонок понял, что его хотят взять вдвоем.       Резко дернувшись и испытав при этом только очередной прилив наслаждения, омега заскулил, сжимаясь и прекращая двигаться.       — Что ты остановился, лу-гару? — тяжело дыша спросил рыжий альфа, оглаживая широкими ладонями бока и грудь омеги.       — В-вдвоем… — прохрипел волчонок, так же пытаясь отдышаться и понимая, что сорвал себе голос. — Не надо…       — Не волнуйся, — прорычал сзади второй альфа, наклоняясь вперед и зажимая омежье тело между собой и братом. — Приятно будет…       И, последний раз уткнувшись носом в спутанные и мокрые волосы омежки, он начал входить, грубо стискивая запястья партнера.       Сначала волчонку показалось, что из него просто выжали весь воздух, а легкие — зашили. Как он не раскрывал рот и не пытался вдохнуть хоть капельку живительного нектара, у него ничего не получалось. Открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег, юноша хватался руками за пожухлую траву и просил только одного — возможности вдохнуть.       Правда, когда первый шок чуть-чуть отступил, а легкие все же наполнились духом, омега пожалел о своем желании. Все тело пронзала дикая боль, сосредотачивающаяся в спине и попе.       Сдавлено пискнув и вжавшись в мокрую кожу рыжего альфы, омега попытался как можно больше расслабится. Не получалось. Не смотря на еще секунду назад скапливающееся в паху болезненное возбуждение, сейчас волчонок чувствовал только одно — боль. Но хотел чтобы его отпустили, и одновременно не хотел, наслаждаясь колючим чувством наполненности.       Разрываясь между этими ощущения, волчонок начал чуть слышно всхлипывать, стараясь не шевелиться вовсе. Как вдруг что-то коснулось его члена, начиная медленно, но уверенно двигаться по нему.        — Тшшш… — глухо и так же хрипло проговорил нависший над волчонком альфа, — Не плачь, у нас еще так много времени…