гори.

Свеча в его руках, казалось, начинала пылать только сильнее. — Завораживает, правда? Хочешь, я покажу тебе? — Это больно? — Нет. Только, если ты думаешь об этом. Поначалу немного щипет, — ему можно доверять, это же в конце концов Он. — Я боюсь огня, ты ведь знаешь? — Ты боишься боли, что огонь может причинить? — Да. — Но если ты боишься боли, как ты можешь быть здесь сейчас со мной? Должно быть больно любить кого-то. Как ты вообще выходишь на улицу? Ведь жить это больно, Джош. — Нет, Тай, почему ты делаешь это с собой? — дрожь из его мыслей пробирается к голосу. — Зря я тебе сказал, знал же, что не поймешь, — Джош не хотел быть разочарованием для парня. — Стой, я хочу понять, — доверчивый, доверчивый мальчик. На губах Джозефа мелькает тень улыбки. — Смотри, просто не думай о том, какой сильной должна быть боль. Этого ведь нет на самом деле. Ты чувствуешь что-то только потому, что знаешь, что именно должен чувствовать. Давно обожженная рука нависает над свечой. Он проводит ладонью в опасной близости от пламени. Ещё ближе. Кожа краснеет. Он не чувствует жара. — Просто ведь правда? — Он поднимает глаза на Дана, что с упоением смотрел за этим действом. — Да, просто, — как под гипнозом вторит он. — Возьми, — Тайлер протягивает ему Свечу. Он смотрит, берет, он хочет понять. Тыльная сторона ладони соскальзывает на встречу огню. Он поймёт.