Некромант и ведьма

— Эта информация строго секретна. Вы должны поклясться жизнью, магией и посмертием, — сказал Андрей, глава наемничьей гильдии. Двадцать первый век на дворе, а до сих пор гильдией зовемся! Мы сидели в кабинете главы. Передо мной стоял магический шар, на котором я и должен был поклясться. С одной стороны — мне это нафиг и не надо. Я спокойно проживу свои три тысячи лет и без этого кубка с рунами. Но вот что-то скребло во мне, просило, даже требовало, чтобы я поклялся. Интуиция? Может быть, не знаю. Но я все же положил обе руки на шар и произнес смертельные слова. — Ангел, принеси документы. Рыженькая вышла из кабинета и закрыла дверь. — Евгений, значит… — тихо произнес Андрей. Взгляд холодных глаз снова прошелся по мне. Единственный раз когда я видел главу гильдии был на выпускных экзаменах. Из-за того что переволновался, я поднял не одного скелета, а все кладбище. Чтобы всех их умертвить пришлось вызывать директора школы. А директором школы являлся именно глава гильдии наемников. — А я тебя помню, Евгений. Одаренным мальчиком ты был… — Мне тогда было двадцать один. — С твоим уровнем ты мог поднять и десять кладбищ всего лишь махнув рукой. На это я лишь насмешливо поднял бровь. — Во что же ты превратился сейчас? Всего лишь наемник, путешествующий по мирам и провожающий глупеньких дочек богатых папенек домой! Опа! Слежка значит? Не хорошо. Не честно ты играешь, Андрей! Я поддался чуть вперед. — А ты вспомни, благодаря кому я стал таким. Кто запечатал мне силу? Кто поставил на колени, стер память и поставил печать на силу? Прервала нас Ангелина, которая принесла папку с делом. — Я делаю это лишь потому, что так надо, — тихие слова главы заставили меня прищуриться. Рыженькая положила папку прямо передо мной и села в соседнее кресло. — Ангел, у нас там еще один подозреваемый по делу артефакта. Разберешься? — Андрей посмотрел на рыженькую. — Разберусь. Но только когда вы тут закончите, — положила ногу на ногу и мило улыбнулась. — Ангел, это сугубо мужской разговор… — О, ты сам говорил, что я в десять раз лучше любого мужчины. Так что не таитесь, рассказывайте, а я послушаю. Глава кинул на девушку разъяренный взгляд, а той все пофиг. — Хорошо. Евгений, как один из самых сильных некромантов ты будешь работать с Ангелиной по делу артефакта. В этой папке все что известно. А сейчас идите на допрос. Кресла вынесли нас в коридор и там вышвырнули. И если Ангелина приземлилась на попу, то меня подбросили на два метра вверх. — Вот… Вредный гад, а? Я ему покажу, как ведьм обижать! — девушка встала, и начала что-то бормотать. Секунда — и из-за двери послышался грохот и рев быка:«ААААНГЕЕЕЕЛ!!!» А Ангелина, схватив меня за руку повела куда-то в подвалы. — Итак, вы утверждаете, что даже не помните, как оказались около артефакта, охраняемого пятьюдесятью смертельными заклинаниями? — уже в который раз спросил допрашивающий у мужчины, лет сорока на вид. Простой человек… Если бы не кольцо на пальце. Отступник. Маг, но со слабым даром, объявивший остальным магам войну. Обучаются сами, друг у друга. А кольца собирают энергию. Мужчина безумно расхохотался в лицо допрашивающему и плюнул. Тоже в лицо. Маг озверел и собрался набить морду отступнику, но его остановил резкий голос моей спутницы: — Рен! Не трогай его. Глава отдал отступника мне… — и такая улыбка… Хищная. Рен обрадованно подошел к нам, отдал папку с вопросами и вышел, пожелав удачи. Я отошел и сел на кресло в углу комнаты. Если нужна будет помощь — вмешаюсь. — Этот у*бок-Андрей прислал для допроса девчонку?! Эй милая, давай трахну тебя побыренькому и меня отпустят? А то заколебался уже! — и снова расхохотался. Я нахмурился. А Ангелине все пофиг. Безбашенная девчонка. Она медленно двинулась вокруг стола и отступника соответственно, напевая песенку: Все мои друзья входят во вкус, Когда кровь касается их уст… Отступников манит твой страх, Что с болью осел в наших сердцах… Отступник дернулся и перестал кривляться. А ведьма продолжает… Девичий, немного детский голосок разрезает воздух, от него хочется съеживаться, появляется детское желание спрятаться под одеялом, закрыть уши, закричать… Все что угодно, только бы не слышать пения… Но я некромант, на меня это не действует. И тот кто не с нами, тот против нас Отступники чувствуют каждый раз Как пахнут новые души, Нельзя нам не верить, не слушать. Как осознать кто рядом? Может это психопат, Как вычислить убийцу из толпы простых ребят, И как долго знакомы мы уже с тобой… Спроси себя… Кто я такой? Отступник зарычал, забился, связанный на стуле… — Я ничего не скажу!!!! — просто кричит как от дикой боли… Все мои друзья входят во вкус… Когда кровь касается их уст. Отступников манит твой страх, Что болью осел в наших сердцах… Мужчина, съежился, начал трястись, дрожь била его как молотом… И этот безумный крик… Для чего ты прибыл, если знал, Разум твой не раз предупреждал, Что мы разрушаем все подчас, Но ты мог бы стать одним из нас… Отступник опал, расслабился и застыл, опустив голову. По уголку губ потекла струйка крови. Ангелина произнесла несколько гортанных звуков, поводила руками… — Оживи его. Щелчок пальцев и спустя минуту мужчина застонал. Еще минута, и он поднял голову. — Ну что, будешь говорить? Я могу много раз тебя убивать, а он — оживлять. А боль-то усиливается. Будешь сотрудничать с маленькой ведьмочкой, мм? Хрип, кашель, кровь… -Нет. И такой оптимистичный ответ: — Нет? Ну и хорошо! Чего бы еще тогда спеть? — и милая, но слегка сумасшедшая улыбка. Каждую ночь мне снится Как ты приходишь проститься… За окном гром, небо злиться… Нужно чаще молиться. — Ты часто молишься? — и нагнулась к отступнику. — Нет… Я не молюсь. Лживо-печальное, огорченное выражение на лице Ангелины говорило о ее чувствах. — Да? Жааалко… Но все же… Я лишь приведение, Что тебе мешает уснуть. И в твой день рождения Помогу тебе свечи задуть. Легким дуновением из окна, Что забыли закрыть… Что же остается мне? Лишь приведением быть… Снова крик, отступник за метался, пытался тереть веревку о край стула, пару раз рванулся в сторону ведьмочки… И снова смерть. Если внимательно присмотреться, то было видно, что кожа на груди и шее почернела, начала бугриться и появляются волдыри… — Оживляй. Пять минут, и вот отступник уже снова ухмыляется — по крайней мере пытается, — своей мучительнице. — Будешь говорить? Мычание в ответ. Пришлось подождать, пока отойдет его язык и он снова сможет говорить. — Мне… приказали найти… этот чертов артефакт. — Зачем? Долгое молчание. Девушка уже было открыла рот… — Мне сказали прикрепить взрывающееся заклинание на артефакт… И найти некоего Евгения… — Зачем вам Евгений? — Ангелина даже не посмотрела в мою сторону. — Он является самым сильным некромантом на сегодняшний день… Он сможет создать армию личей. Если суметь заставить. А мы сумеем… — и хриплый противный, смахивающий на звук ржавого железа, смех. — И каким же это образом? — хмыкнула ведьмочка. — Он любит. А любовь — это слабость. Мужчина посмотрел в упор на ведьмочку и улыбнулся кровавыми губами. — Любовь дает силу, — твердо произнесла рыженькая. — Маленькая ты еще, ведьмочка…неопытная. Все магия, да магия… Не знаешь жизни. Да, ты права, любовь дает силу… Но только если она ответная. Если же нет — она забирает все в себя, как черная дыра. Люди страдают от этого. Но есть то чувство, которое дает реальные силы. И ты не знаешь, что это такое… Маленькая глупенькая девочка. А вот он, — отступник показал кивком на меня, — прекрасно все понимает. Эй, некромант! Какое самое сильно чувство? Что дает силы в любой ситуации? — мужчина крикнул мне. Я поймал кинжал, который уже две минуты подкидывал и ловил за кончик, взглянул на эту пару. Он — сумасшедший, смотрит на меня веселыми глазами, хотя прекрасно знает, что умрет. Она — тоже немного сумасшедшая, смотрит выжидающе. — Ненависть, — тихо произнес я. — Но она дарит не только силы, но и безумие. Страшное безумие, из которого ты пытаешься выкарабкаться, но ничего не получается. Тебя затягивает… Как черной дырой, ты не контролируешь себя… Я знаю что это, ты прав. Я умею ненавидеть. Но я умею это и контролировать. А ты глупец, зря сюда сунулся. Моя магия запечатана… — Андреем. Все знают лишь часть той истории… Одно кладбище? Ооо, нет, далеко не одно. Ты поднял четыре кладбища… Но все умертвия были… почти живыми, — снова заговорил отступник, — Ты сделал из умертвий личей, мальчик. Этот факт скрыли… Но неужели ты думаешь что тот профессор вызвал бы директора из-за пятидесяти умертвий? Ха, смешно! Ты силен… А пропадаешь в какой-то дыре, работая наемником. И это с таким-то потенциалом! Дурак ты, Евгений, полный кретин.