Эти классные игры.

Одна мысль не давала ему покоя — как, при полностью закрытых окнах и кондиционере последнего поколения, с системой тончайшей очистки, в корпус его ноутбука могло попасть столько тополиного пуха?! Это вам не теорема Ферма, а загадка тысячелетия… Егор, поминая тихим незлым словом тех, кто додумался засадить весь центр города этими деревьями и долбаный местный климат, в котором пух начинает лететь в начале мая, осторожно прочищал вентиляторы лэптопа. И продолжал молиться всем и вся, чтобы слетела только "материнка", а не "винт". Потому что для восстановления информации ему потребуется много сил, времени и продать душу дьяволу. А поскольку такая сделка в его ближайшие планы не входила, то мужчина продолжал медленными отточенными движениями смахивать мельчайшие волокна, облепившие контакты не хуже сахарной ваты. — Егор Николаевич! — Тихо! — от приглушенного рыка у секретарши слегка подкосились колени, и она с трудом удержалась, чтобы не осесть прямо на пороге. — Не нужно так нервничать, — Елизавета Дмитриевна быстро справилась с испугом. Что такое раздраженный начальник для того, кто воспитал троих детей? Так, мелочь жизни… Сейчас эта самая "мелочь" сидела на краю собственного стола в несколько расхристанном виде — пиджак снят, рукава рубашки закатаны, галстук перекошен — и со зверским видом потрошила ноутбук. — Я не нервничаю, а злюсь, — кисточка в его руках продолжала порхать по деталям, изготовленным педантичными японцами, в завораживающем ритме, от созерцания которого Елизавета Дмитриевна начала впадать в гипнотический транс. — Что вы хотели? — Ах, да, — секретарша встряхнулась и зареклась смотреть, как руководство чинит электронику. — Там охранники с парковки звонили, просили подойти. Егор представил, как из прохладного кондиционированного офиса нужно идти на улицу, где, вопреки климатическим нормам, ещё час назад было хорошо за тридцать градусов тепла… — Пусть сюда поднимутся. — Сказали, что это срочно, и вам самому нужно это увидеть, — женщина стояла намертво. — Да что у них там произошло?! — Они сказали, что там кто-то вашу машину поцарапал… — секретарша не успела договорить последнее слово, как шеф небрежным жестом бросил на диван то, что ещё секунду назад прижимал к груди, как алкоголик — поллитровку, и пронесся по направлению к лестнице. Ребята, ответственные за сохранность движимого имущества их фирмы вообще и каждого сотрудника — в частности, неловко переминались с ноги ногу, но ничего вразумительного ответить не могли. — Я вас спрашиваю, какого хрена мы угрохали столько бабла на систему видеонаблюдения, если никто не удосуживается смотреть на мониторы?! — Егор говорил тихо, но для подчиненных это было ещё более страшно, чем если бы он орал. — Давайте, расскажите, чем вы тут занимались, пока мою девочку уродовала какая-то с*ка! Матовая черная Mercedes-Benz G-klasse печально и даже как-то обреченно показывала миру кривую царапину на левой задней двери. Когда Егор увидел результат не просто вандализма, а почти кощунства, он почему-то сразу вспомнил дебильную строчку из песни: "Тонкий шрам на любимой попе — рваная рана в моей душе". — И чего молчим? У нас тут не экзамен по высшей математике, хватит умные выражения на рожи натягивать! Где запись?! Один из ребят отмер и вприпрыжку понесся демонстрировать задокументированное злодейство. Булаткин шел следом, стараясь сдержаться и не поувольнять этих баранов всем стадом. Об обеспечении какой безопасности может идти речь, если они одну-единственную машину не уберегли?! Тот самый инициативный парнишка Иван, которого, как вспомнил Егор, посоветовал не выпускать из виду Денис, уже копошился возле компьютера, что-то там с умным видом настраивая. — Вот, смотрите, — парень повернул монитор, на котором мальчик лет десяти-двенадцати, проходя мимо его красавицы, как бы невзначай, провел рукой по её боку. — Вот гаденыш, — прошипел парень, успев рассмотреть, что хулиган сжимает в ладошке гвоздь. — Егор Николаевич, — немного нерешительно начал Ваня. — Я его раньше видел. Знаете центр для избитых и потеряшек, который через парк? Он оттуда. — Уверен? — Да. Я живу тут рядом, несколько раз его видел. — Ну, спасибо за информацию… — Булаткин выскочил из комнаты охраны и, как был, не накинув пиджак и даже не расправив рукава, помчался наводить порядок в этой обители малолетних преступников. Вот не зря он, вспоминая единственную встречу с Решетовой, каждый раз внутренне передергивался. Наверное, чувствовал, что им ещё придется выяснять отношения…