Эти классные игры.

В игровой комнате Соня совершенно не скучала — сейчас было занятие по лепке, и довольные, перемазанные разноцветной липкой субстанцией детские личики просто лучились счастьем. Правда, при виде Егора это свечение несколько поутихло. Молодая женщина, которая следила за веселым размазыванием глины и пластилина по всем доступным поверхностям, немного скованно поприветствовала вошедших и предложила присоединиться. — Таня, мы не надолго, не хотим вас отвлекать, — она улыбнулась притихшей, как мышка, воспитательнице. — Дети, познакомьтесь, это Егор Николаевич, — дети, в общем количестве шести штук, дружно кивнули и поприветствовали, но расслабляться не спешили, потому Егор почувствовал себя несколько неуютно под прицелом стольких глаз. Его рассматривали внимательно и настороженно, но превалировал здесь страх различной степени интенсивности. — Добрый вечер, — мужчина не знал, что ещё сказать, и уже почти пожалел, что увязался за Решетовой, все-таки, общение с такими мелкими человечками не было его профилем. Сонька, видимо, почувствовав его неуверенность, смело подошла ближе и, взяв Егора за руку, потянула за собой. — А что она от меня хочет? — шепотом уточнил он, не торопясь следовать за девочкой. — Поиграть и показать, чем они занимаются, — Алина пожала плечами, словно это было само собой разумеющимся. — Если ты против, так и скажи. — Ммм… Не то, чтобы я не хочу… Сонька, услышав это признание, с ещё большим усердием начала дергать его за ладонь, показывая пальчиком на расстеленный у окошка коврик. Мужчина, немного поколебавшись, все-таки пошел следом, позволив девочке усадить себя на эту подстилку и сунуть в руки большой комок пластилина. Все дети теперь наблюдали за ним не только с настороженностью, но и с любопытством, а сам Егор понял, что испытывали первооткрыватели в окружении разрисованных сакральными письменами аборигенов. Единственным, на что он надеялся, это не повторить судьбу Кука. — Ну, раз у нас появился ещё один ученик, продолжим занятие, — отмерла Таня. Девушка неуверенно посмотрела на Алину и, получив в ответ ободряющую улыбку и кивок, возобновила урок. — Сейчас мы будем лепить свинку… Именно этой самой свинкой, причем, криворукой, Егор и почувствовал себя уже через полчаса. Он был с головы до ног покрыть липучей дрянью всевозможных цветов и оттенков. Кожу лица тянуло от подсыхающей глины, а изваянная им животинка была до того ужасающа, что ей точно не грозило в будущем перехватить лавры Хрюши. — Ничего страшного, с первого раза не у всех получается, — попыталась подбодрить его Татьяна, когда мужчина разочарованно и с долей презрения рассматривал свой "шедевр". — Если хотите, можете забрать её с собой, — она посмотрела на существо в его руках и вздохнула, явно не зная, как ещё утешить незадачливого скульптора. Со свиньей фигурку роднило только наличие пятачка и розовый цвет. В остальном же, животное всем своим видом намекало, что его родиной был Чернобыль. — Ты когда-нибудь играл в "Сталкер"? — Егор не слышал, как подошла Алина, но все равно не вздрогнул — на фоне созданного им монстра все остальные страхи притуплялись. С интересом наблюдая за тем, что и как делают остальные ученики, Булаткин даже не сразу заметил, как девушка покинула их компанию, отлучившись по своим неведомым делам. — Да. — Тогда все понятно. Надеюсь, тебе не дали заскучать? — Решетова подмигнула мальчику, который все то время, что Егор находился поблизости, не сводил с мужчины испуганного взгляда и старался лишний раз не шевелиться. — А разве похоже, что я скучал? — Булаткин вручил то, что мысленно прозвал "свинорылом" Тане, и развел руки, предлагая полюбоваться, что с ним сделали. Ещё недавно бывшая белой футболка цвела пятнами, на плече кто-то оставил отпечаток испачканной глиной маленькой ладошки, по второму рукаву было размазано что-то сине-зеленое. Голубым джинсам повезло не намного больше. — Это не беда, все отмоем и отчистим. Мужчина только скептически хмыкнул, вспоминая, как его ругали в детстве за закатанный в ковер пластилин. По его мнению, самым разумным было бы просто выбросить одежду и не заморачиваться. Но Егор не жалел о том, что остался на занятии. Понятно, что для него в самой лепке не было ничего захватывающего, и вместо этого было бы гораздо интереснее попробовать взломать систему безопасности центра, но уже через пару минут мук творчества, понял, зачем Алина его сюда привела. Наблюдая за тем, как Соня помогает ему в нелегком ремесле гончара, остальные потихоньку оттаивали, во всяком случае, перестали коситься с таким испугом. И все равно никто из них не заговорил с ним. Егор вообще крайне мало общался с детьми — у самого их не было, а отпрысками друзей не очень-то и интересовался. Наблюдая за теми, кто сидел рядом с ним, мужчина понимал — обычные дети так себя не ведут. Слишком тихие, спокойные и какие-то… забитые, то ли. Он, прищурившись, покосился на Алину, которая проводила его в душевую. — Ты привела меня туда, чтобы показать, что не всех взрослых нужно бояться? — он взял из рук Алины полотенце. — Да. Ты молодец, правильно себя повел, — девушка не стала отпираться, признавая его использование, как наглядное пособие. — Спасибо. — А если бы я сделал что-то не так? — Я смогла бы сгладить это. Соня очень открытый ребенок, и не боится чужих людей. Нужно было, чтобы и другие дети это увидели. Конечно, за один раз почти ничего не изменится, но все-таки… — она хотела ещё что-то добавить, но оборвала себя. — К сожалению, кроме формы охранника, другой одежды нужного размера здесь нет. Твои вещи буду готовы к утру, — прежде, чем Егор что-то ответил, Решетова вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Отмывая следы детского творчества со щек, мужчина задумался — он никогда не страдал альтруистическими порывами, но вид того мальчика, который в его присутствии даже дышал через раз, заставил его испытать что-то вроде стыда. Как же нужно запугать собственного ребенка, чтобы он так реагировал на всех представителей сильного пола?! И его уважение к тому, что делала Алина стало ещё больше. Он знал, что девушка не ищет ни славы, ни популярности — из информации в той папке вообще следовало, что она очень закрытый человек и вне сферы своей деятельности мало с кем общается. Никаких фото с официальных тусовок, презентаций и тому подобной ерунды. Но он точно знал, что Решетова за свои деньги организовала лечение нескольким детям в Швейцарии, при этом, стараясь, чтобы это не было предано огласке. Натягивая на ещё влажное тело пятнистый костюм, он отметил, что Алина не экономит на своих работниках. Егор знал, кто и за сколько изготавливал такие робы, а далеко не каждый работодатель готов выложить за спецовку для службы безопасности порядка трехсот евро. Во всем центре он не заметил даже ни одной некачественной погремушки, не говоря уже об охранной и пожарной сигнализации, а уж в этом Егор разбирался и фиксировал такие вещи автоматически. Куртку он надевать не стал, все-таки не на улицу собрался, и отправился на поиски Алинки. Девушка обнаружилась в собственном кабинете, быстро что-то набирающей на клавиатуре ноутбука. — Все подошло? — Да, — Егор не стал привередничать, говоря, что футболка чуть тесновата в плечах и теперь начал пристально рассматривать саму Решетову. Она не отводила глаз от монитора, пользуясь методом слепого набора, но складочка между бровей выдавала, что девушка либо чем-то озабочена, либо же заметила такой навязчивый интерес. — Извини, я плохая хозяйка. Может, хочешь перекусить? — Нет, спасибо. Я хочу кое-что спросить. Алина улыбнулась про себя. Ненадолго же его хватило, любознательная натура снова взяла верх. — Спрашивай, — она посмотрела на него, заинтересовавшись непривычной серьезностью голоса. — Что происходит с твоими пациентами дальше? Они же не могут все время жить здесь, — Егор откинулся на спинку дивана, но укладывать ноги на журнальный столик не стал, чем заработал дополнительное очко в глазах Алины. — Ты прав, не могут, — девушка закрыла крышку ноутбука и ответила мужчине не менее пристальным взглядом. — Ты же узнавал, чем мы занимаемся, к чему такие вопросы? — Я узнавал, не связан ли центр с торговлей наркотиками, а официальной деятельностью не очень интересовался. — Понятно. Скорее всего, ты не совсем верно представляешь, что именно мы делаем. Пациенты не просто проходят курс реабилитации, мы готовим их к дальнейшей самостоятельной жизни. Обучающие программы, стажировки в различных компаниях… — То есть, ты их устраиваешь на работу и помогаешь даже после того, как они отсюда уходят? — Здесь работаю не только я. Это целая команда из психологов, медиков и многих других. Например, Ева — наш штатный юрист, она помогает отстаивать интересы пациентов в суде и делает многое другое, — Алина прикрыла глаза и попыталась расслабить сведенные от усталости плечи. Наверное, не стоило сегодня проводить спарринг с Артуром, она теперь чувствовала себя избитой в прямом смысле слова. — А дети? — раньше Егор не особо интересовался такими учреждениями, а теперь пытался понять — за счет чего и как они вообще существуют. Ведь по документам "Надежда" проходила, как некоммерческая организация. — Все зависит от ситуации. В основном, дети здесь находятся вместе с мамами. — Булаткин кивнул, давая понять, что дальше можно не продолжать: — А Мишка? Ты ведь сама сказала, что из опекунов у него только бабушка. — Это немного другой случай, пока не понятно, что будет дальше, — Алина постаралась безразлично пожать плечами, не выдавая озабоченности судьбой мальчика. — В любом случае, это конфиденциальная информация, и я не могу её разглашать без согласия самого Красина. Ещё вопросы? — Те, кто здесь работает, тоже были пациентами? — Алина только улыбнулась, давая понять, что отвечать не собирается. — Ясно, тоже закрытые данные? — Совершенно верно. Может, ты чем-нибудь займешься, чтобы не заскучать? — Мне очень весело, — он прижал ладонь к груди в знак подтверждения. — Ты даже не представляешь, насколько… В ответ Решетова только приподняла уголки губ и зашуршала бумагами, гадая, насколько его терпения хватит в этот раз. Девушка ставила, что минуты на три, и не угадала — он продержался целых пять.