Сделка

Подлинность подписи под приказом о казни не оставляла ни малейшего сомнения и ни единой надежды на то, что еще удастся как-то повлиять на ситуацию. У него оставался один единственный шанс на то, что Вейдер откажется подписывать приказ, но вот же она, подпись, знакомый до последней черточки жесткий угловатый росчерк. Капитан Пиетт выключил монитор, откинулся назад в кресле и со стоном закрыл лицо руками. Вирс… Что же ты делаешь, Вирс? Приказ инициирован гранд-моффом, согласован командованием и подписан Вейдером. Все инстанции, не придерешься. Все так, как должно быть. Пиетт захлопнул папку со стандартом по делопроизводству, смел со стола распечатки Устава, уголовного кодекса. Он просмотрел море документов с тех пор, как конфликт между Вирсом и гранд-моффом вышел за допустимые границы и опустился до прямого членовредительства. У Вирса не было шансов. Собственно, даже у всего юридического отдела «Исполнителя» не было шансов после того, как камеры зафиксировали нападение генерала на гранд-моффа. Последней надеждой оставался Вейдер. Но вот же его подпись… И надежд больше нет. Пиетт встал, потер лоб, рассеяно обводя взглядом комнату. Это помещение было похоже скорее на рабочий кабинет, чем на спальню. И единственный уют ей придавало растение в горшочке, купленное когда-то Вирсом и заботливо установленное им же в комнате друга. — А то сидишь тут как в бункере, — пояснил он. С тем же аргументом сюда был притащен головизор, бессовестно стыренный со склада к огромному возмущению кладовщика. Головизор предназначался для роскошных гостевых апартаментов, а достался Пиетту. «Друг мой, ты всегда был очень небрежен с правилами. И вот к чему это привело…» Но ведь еще вчера была надежда! Капитан прошелся по каюте, потом присел на корточки и принялся собирать с пола распечатки: беспорядка он не терпел. Руки машинально сгребали листы, а голова ужасно болела от недосыпа и тревоги. Еще вчера он навещал Вирса в камере. Еще вчера тот уверенно заявил, что Вейдер, тем более занятый разрешением конфликта на Баррула, не станет казнить проверенного в бою генерала. И вот уже сегодня… Резкий звонок комлинка заставил Пиетта подскочить и торопливо вдавить кнопку на столе. — Капитан, вы просили сообщить, — затараторил адъютант, — когда лорд Вейдер вернется на борт. Его шаттл приземлился в ангаре 15 минут назад. Пиетт выдохнул и стиснул кулаки. — Отправленные с милордом войска вернулись на борт тоже? — Да, сэр! Операция на Баррула завершена. Значит, Вейдер у себя в каюте. И сегодня, возможно, тот единственный шанс еще пробовать что-то изменить. Пиетт торопливо натянул китель. Сущее безумие! Он не должен этого делать. Сколько раз давал себе зарок не лезть на рожон. Инициатива наказуема, как известно. Но Вирс… У замкнутого, нелюдимого, принципиального Пиетта, «выскочки из захолустья», как его называли, было очень мало друзей. Фактически, друг этот был один. Пиетт стиснул зубы, приближаясь к каюте Вейдера. Он не умел действовать спонтанно, и уже точно не в случае диалога с Вейдером. Пиетт ужасно нервничал, переступая порог каюты главнокомандующего. Дверь не была заперта. Вейдер пренебрегал даже малейшими мерами безопасности. Круглая камера в центре помещения тоже была открыта. — Я велел меня не беспокоить! Пиетт дернулся, ноги сами понесли его к выходу, но он все же взял себя в руки и медленно приблизился. — Прошу прощения, милорд… Ситх сидел к нему спиной, и за спинкой кресла Пиетт мог видеть лишь широкие плечи, покрытые черной материей, и черный шлем с внушительной вмятиной на краю. Края шлема в этом месте частично оплавились и прогнулись. — Убирайтесь вон! Невидимая сила толкнула Пиетта в грудь. От неожиданности он пошатнулся, дека выскользнула из рук и с грохотом упала на пол. Капитан замер, боясь лишним движением или звуком нарушить покой Повелителя Тьмы. Прошло не меньше минуты, прежде чем Пиетт шевельнулся. Он опустился на корточки и поднял устройство. — Вы все еще здесь, капитан? Пиетт поднял глаза. Вейдер развернул кресло и теперь смотрел прямо на него. Капитан вскочил на ноги. Пострадал не только шлем. Доспехи, всегда сияющие и блестящие, потускнели под слоем пыли и копоти, на сапогах остались комья земли, а рукав был разорван почти на всю длину, и Пиетту показалось, что края его слиплись от спекшейся крови. Почему он не в медблоке? — Так что же случилось такого важного, Пиетт, что вы рискнули нарушить мой покой? Неужели повстанцы осмелились заявиться сюда после того, что мы сделали с их союзниками на Баррула? Или может, Император внезапно скончался? Или гранд-мофф Холира решил наконец нас покинуть? — голос ситха сочился ядом. Плохой знак. Очень плохой знак. Если бы главнокомандующий просто выгнал бы его, все было бы просто и ясно, но кто знает, что теперь взбредет в голову только что вернувшему с битвы разъяренному ситху. Пиетт вспомнил разговоры о том, что на Баррула Вейдер несколько суток без отдыха вел бой. — Генерал Вирс, сэр… — заикнулся капитан. — Милорд, генерал чрезвычайно ценен для армии. Только в течение последнего месяца он участвовал в семи крупных наземных операциях, и все они завершились успешно только благодаря таланту генерала Вирса… — Короче, капитан. Что вам нужно? — Сэр, я прошу вас отозвать вашу подпись приказа о казни генерала. Клянусь, он извинится перед гранд-моффом Холира… Вейдер поднял ладонь, и Пиетт поспешно умолк. Некоторое время было тихо, словно Вейдер раздумывал, как ему поступить. — А вы смелый человек, капитан, раз решились явиться сюда и просить за друга… Но с чего вы взяли, что я удовлетворю вашу просьбу? Пиетт открыл рот, чтобы снова напомнить о выдающихся успехах генерала, но Вейдер перебил его: — Меня не интересует Вирс. Речь сейчас идет о вас, капитан. Что вы можете мне предложить в обмен на жизнь Вирса? Пиетт замялся. Открыл было рот, но тут же опустил голову. Страх стучал в висках, и к горлу подкатывала тошнота. Зачем он делает все это? Зачем?! Эта затея была не просто глупой — сумасшедшей! Что он может предложить Вейдеру? Свое верное служение? Он и так клялся ему служить, и он всего лишь капитан, и он присягал на верность Императору. Свою жизнь? Но зачем она Вейдеру? А больше у него ничего нет… — Милорд… я могу предложить вам все, что у меня есть. И раз вы задаете такой вопрос… вы, должно быть, уже знаете, что хотите… Вейдер фыркнул и… расхохотался. Звук исказился вокодером, смех стал похож на раскат грома. Пиетт невольно втянул голову в плечи. — В таком случае, Пиетт, подойдите ближе. Ближе, Пиетт, отнюдь не означает, что вы должны пятиться к двери! Или вы уже передумали? Желание сбежать было сильно как никогда. Вейдер всегда пугал его. Вейдер был причиной, по которой в свое время Пиетт пытался избежать перевода на «Исполнитель», и сейчас в покореженных доспехах, со следами боя, Вейдер казался еще страшнее. Но сбежать сейчас было уже невозможно. Пусть даже сам Вейдер давал ему такую возможность, но ведь на самом деле такого шанса не было. Если он сейчас уйдет, погибнет не только Вирс, но и ему покоя уже не будет. Вейдер запомнит его слабость и когда-нибудь воспользуется ею. Пиетт собрал остатки воли в кулак и шагнул к камере. — Думаю, будет честным, капитан, дать вам последнюю возможность сбежать, — хмыкнул Вейдер. — Достаточно рассказать вам, что я собираюсь с вами сделать. Вы побледнели, капитан. Вам страшно? Лгать ситху бессмысленно. Капитан кивнул. — Отвечать, Пиетт, следует вслух, четко, внятно и громко! — Да, сэр. — Что «да, сэр»? — Да, сэр, мне страшно… — выдохнул Пиетт и опустил голову. Ему показалось, что он заметил на черной неподвижной маске торжествующую ухмылку. Да что могло отразиться на металле? Или просто исходящая от лорда сила передает его эмоции? — В обмен на жизнь Вирса, Пиетт, я собираюсь взять вас, воспользоваться вашим телом для удовлетворения своих желаний. Смысл фразы не сразу дошел до замутненного страхом сознания капитана. Но даже когда стали очевидны намерения ситха, он все равно тряхнул головой. Невозможно… Невозможно. — Возможно, Пиетт, уверяю вас в этом. И у вас есть последний шанс отказаться от сделки. Это просто попытка напугать. Просто игра на эмоциях, проверка на храбрость и преданность. Но это не может быть правдой. — Я не… уйду, милорд… Или все это не просто проверка? И Вейдер действительно собирается?.. Но как такое возможно осуществить в его состоянии? — Не гадайте, капитан! — фыркнул Вейдер. — Проверьте ваши теории! — Пиетт сглотнул и украдкой вытер вспотевшие ладони о штаны. — Смелее, капитан! Переступить порог камеры оказалось сложнее, чем думал Пиетт. Ноги подкашивались, и он едва не споткнулся. Вейдер поймал его за локоть и втащил внутрь, и ближе, к себе на колени. Пиетт сжался, попытался вскочить, но сильная рука обвила его за талию и притянула еще ближе к закованному в черный доспех телу. Спина теперь касалась груди Вейдера, и лопатками Пиетт отчетливо ощущал жесткость металлических пластин, а рука на его талии ослабила давление настолько, что при желании он мог бы теперь вырваться. Сердце сильно билось в груди, и все происходящее казалось нереальным. — М-милорд… Что он хотел сказать? Отпустите? Не надо? Пощадите? Пиетт не сказал ничего. Он почувствовал, как невидимые ладони легли ему на бедра, погладили ноги, разводя в стороны коленки. А настоящие руки в черных перчатках нашли застежки, и через минуту распахнули сперва китель, а затем и рубашку. От прикосновения к коже живота черных перчаток капитан вздрогнул и тут же замер, задержав дыхание. Непривычно, но… неприятно не было. Руки осторожно, даже ласково, гладили живот, бока, грудь. Пальцы потеребили соски и поднялись выше, к шее. Пиетт откинул голову назад, подставляясь под руки ситха. Расслабился, позволяя Вейдеру ласкать его. Невидимые прикосновения через Силу заставляли выгибаться и кусать губу, и судорожный вздох вырвался из груди, когда Вейдер сжал его член через плотную ткань форменных брюк. Но все же капитан запаниковал, когда рука Вейдера быстрым резким движением расстегнула ремень и пробралась за пояс брюк, сжав член. Как завороженный, не в силах отвести глаз, он следил, как черная перчатка движется быстрыми рваными движениями, как толстые пальцы оттягивают крайнюю плоть, чтобы круговыми движениями провести по головке. Пиетт выгнулся и гортанно застонал через сдавленное горло. В глазах потемнело. Он отчаянно желал, чтобы Вейдер сильнее двигал рукой на его члене. Рука в черной перчатке двигалась резко и быстро, пока Пиетт задыхался. Как давно у него никого не было? Можно было бы, наверно, забыть, кто его ласкает. Но тут его отпустили. Пиетт успел недоуменно моргнуть и неудовленнотверенно выдохнуть, когда его спихнули с коленей. Он упал на металлический пол, придерживая рукой спадающие брюки. Пряжка ремня грохнула об пол, заставив его вздрогнуть от резкого звука. Член стоял как каменный, отчаянно жаждая продолжения. Он обернулся. Вейдер изваянием застыл в кресле. — Что вы замерли, капитан? Действуйте! Действовать? У Пиетта вдруг закружилась голова. Гей-опыта у него в жизни никогда не было. Но пугало даже не это. Как доставить удовольствие мужчине, он представлял. Непонятно было, как доставить удовольствие Вейдеру. Капитан снова поддернул сползающие штаны, задел рукой член и с трудом сдержал стон. Мышцы живота сводило от напряжения. — Пиетт! — поторопил его ситх. Капитан дотронулся рукой до сапога. Провел ладонью по голени, встал на колени перед креслом Вейдера, между его широко расставленных длинных ног, погладил мягкую кожу штанов. На руке осталась сажа. Пиетт недоуменно моргнул, глядя на свою ладонь. Сажа с поля боя, земля на сапогах, запекшаяся кровь на рукаве. — Вы ранены, милорд… — пробормотал он, словно только что вспомнив об этом. Ситх что-то досадливо рыкнул, и дернул голову Пиетта к себе. Капитан охнул, уперся руками в бедра Вейдера, а носом в паховую броню. Почувствовал, как ситх расстегивает металлические крепления, и вскоре у него перед лицом оказался большой эрегированный член ситха. Во рту внезапно пересохло, и Пиетт облизнул губы. «Это ради жизни Виерса, ради жизни Виерса», — проговорил он про себя. Он потянулся рукой к внушительному органу, и получил сильный удар по ладони. «Сажа, — вспомнил он, — проклятая сажа». — Найдите другой способ, капитан! Пиетт снова облизал пересохшие губы. Но Вейдер не собирался ждать. В волосы снова вцепились жесткие пальцы, и головка члена ткнулась Пиетту в губы. Он открыл рот, позволяя Вейдеру делать с собой все, что он захочет. Но делать все же пришлось самому. Ситх двигал его голову резко и быстро, глубоко засаживал в горло, пока Пиетт не давился и не начинал вырываться. Он напрягал мышцы, пытаясь взять ситуацию под контроль. Сильнее ласкал языком, сжимал губы, облизывал головку. Вейдер ослабил хватку. Он откинулся в кресле, и Пиетт почувствовал, как расслабляются напряженные мышцы бедер, в которые он упирался руками. Но дыхание ситха не изменилось ни на йоту. Не сбилось, не стало чаще. Пиетт удвоил старания. Ему хотелось услышать реакцию на свои действия. Почувствовать, что Вейдеру нравится происходящее. Но как? Дыхание оставалось ровным по-прежнему. И Пиетт осмелился слегка коснуться зубами нежной бархатной тяжести во рту. Его за волосы рванули назад. Все. Это было ошибкой. Капитан сжался в ожидании наказания. Его не последовало. Он тяжело неровно дышал, стоя на коленях. Сжимал руками бедра Вейдера, чувствовал, как по подбородку стекает слюна. Он вдруг представил, как выглядит со стороны с расстегнутым кителем и болтающейся рубашкой, расстегнутыми брюками и торчащим членом, с покрасневшими влажными губами. Пиетт потянулся вытереть рот. Вейдер перехватил его руку и дернул наверх: вставай. Пиетт поднялся, неловко опираясь на предложенную руку. Ситх поднялся тоже, сразу став выше и нависнув над капитаном. Пиетт прикрыл глаза. От него снова ждали действий, это он чувствовал. И шагнул вперед, прикрыв глаза, обхватил руками широкий торс, прижимаясь к металлу. С его плеч потянули одежду. Прохладный воздух заставил его поежиться. Но ситх побери, он все еще был возбужден, и неловко двинул бедрами, почувствовав прикосновение члена к бедру Вейдера. Ему это было нужно сейчас. Совсем немного, чтобы кончить, чувствуя подавляющую силу нависающего над ним ситха, его руки, с силой прижавшие к сильному телу и решительно сдернувшие брюки с бельем на сапоги. Кожаные перчатки, ласкающие спину. Капитан перекинул ногу через бедро ситха и глухо застонал, уткнувшись лицом в металлические пластины доспеха. Его не оттолкнули, не наказали. Вейдер подался бедром ему навстречу, создавая известный вечный, как этот мир, ритм. Пиетт откинул голову, теряясь в чувствах, и зажмурил глаза. Он двигался, прижимаясь к ситху. Чужие ладони ласково гладили спину, ягодицы, сдавливали бока, сжимали бедра, направляя ритм. Пальцы Темного лорда скользнули между ягодиц и погладили вход. Надавили сильнее, проникая внутрь. Смазки не было, и капитан вздрогнул от боли и непривычного чувства растяжения. Его погладили по спине, бедро ситха с силой надавило на его член, и он снова потерял голову. К первому пальцу Вейдера добавился второй, и капитан уже не сдержал стона боли. Он вцепился в удерживающие его руки, будто стремясь причинить в ответ столько же боли. Пальцы Темного лорда изогнулись, коснулись простаты и потерли чувствительный бугорок. Пиетт вздрогнул, дрожь прошла по всему телу, он снова и снова прижимался членом к бедру Вейдера, создавая отчаянный ритм. Ему нужно было еще немного, еще чуть-чуть… Жесткие пальцы сжали его член. На миг Пиетт задохнулся от остроты ощущений, но пальцы пережали основание члена, вызвав разочарованный вздох. — Милорд… мне… нужно. Прошу вас, - прошептал он, не позволяя оторвать себя от ситха. Его толкнули в кресло, на колени, чтобы грудью он опирался на высокую спинку. И уже не пальцы, а нечто гораздо крупнее, прижалось ко входу в его тело. Руки в перчатках успокаивающе погладили плечи. — Я дам тебе то, что тебе нужно. Расслабься, не сопротивляйся. Влажный от смазки член толкнулся внутрь, заставив Пиетта сжать зубы на обивке кресла. Больно… Толчок внутрь. Наружу. Как будто выворачивая внутренности. Пиетт задрожал, сильнее стискивая пальцы. Не закричать. Не закричать. — Аааа! — пронзительный крик вырвался из горла, а с новым толчком его бросило грудью на спинку кресла. Колени подкашивались, но Вейдер крепко держал его за бедра, сильно вколачиваясь внутрь. Пиетт рванулся из его рук. Извернулся ужом, вцепился в разорванный рукав, где должна была быть рана. Сильная пощечина отбросила его назад. Больно… Толчки замедлились, и невидимые пальцы сомкнулись на члене, лаская, снова посылая по позвоночнику волны тепла. А при следующем толчке член ситха задел простату, и капитан выгнулся в его руках, уже от наслаждения. Невидимые пальцы на члене ласкали все быстрее, резче и сильнее двигался Вейдер, пока при очередном толчке капитан не застонал сквозь зубы, и на черной обивке кресла появились белые капли. Пиетт обмяк, остро ощущая внутри быстрые движения Вейдера. Еще немного, еще… Звук дыхания так и не сбился. Пиетт почувствовал, как Вейдер выходит из него, оставляя ощущение опустошенности. Он обессилено растянулся в кресле. Внутри жгло, тело ныло от болезненных ласк, двигаться не хотелось. Он краем глаза следил, как Вейдер достал откуда-то салфетку, вытер себя, вернул на место доспех. Потом протянул новую салфетку капитану. Пиетт вдруг стало стыдно. Между ягодиц было влажно, он был мокрым от пота, обессилел. Пиетт сдернул себя с кресла, торопливо вытираясь. Провел рукой между ягодиц. На салфетке осталась кровь. Прикосновения вызывали жжение и боль. Проклятье. Пиетт стыдливо кинул салфетку в урну и натянул белье и брюки. Поднял рубашку. Натягивать ее на потное тело было отвратительно. И все вообще было отвратительно. Хотелось уйти скорее и вымыться. Смыть с себя сперму, прикосновения, усталость и боль. Придумать, как получить лекарство, не оповещая весь медблок об обстоятельствах получения столь пикантных травм. А Вейдер снова сидел в кресле, невозмутимый, неподвижный. Невозможно было подумать, что только что он, капитан крейсера, толкался членом в его бедро, выгибался в руках, жаждал еще ласки. От того Вейдера, который ласкал его, осталась только ноющая тяжесть во всем теле. — Это приказ о казни генерала Вирса, — Вейдер протянул ему деку. Пиетт стиснул устройство в руках. То, ради чего он здесь. Подпись была на месте. По-прежнему. У него закружилась голова. Все было напрасно?.. Он уставился в пустые глазницы маски. Между бровей залегла тонкая складочка. На что он рассчитывал? — Моя подпись в этот приказ добавлена ровно 7 часов и 36 минут назад. Как раз в это время нам удалось прорвать оборону повстанцев на севере. Это стало переломной точкой в битве. Неужели вы могли подумать, что в это время я подписывал приказы, капитан Пиетт? Неужели мне следует пересмотреть свое мнение о вашем соответствии занимаемой вами должности? Перед глазами поплыли круги. Вейдер несколько суток вел бой. Приказ подписывал… не Вейдер? — Милорд… — он не знал, что сказать. Да и нечего было говорить. — Похоже, Пиетт, гранд-мофф Холира все же покинет нас в скором времени. С обвинением в подделке документов. «Все это было необязательно…» — думал капитан. Он не нашел ничего лучше, чем поклониться Вейдеру и направиться вон, сжимая в руках доказательство преступления гранд-моффа. Все это было зря. Невидимые руки вдруг сжали его плечи, погладили по спине и бедрам. Кокон Силы обернулся вокруг него, подарив теплое объятие, губы дрогнули под невидимым поцелуем. Пиетт пошатнулся. Обернулся. Вейдер сидел неподвижно в кресле, каменное изваяние черного бога. — Вы можете идти, капитан Пиетт.