Flipped, turned upside-down
16 апреля 2017 г., 17:13
Если возможна жизнь без смысла и без сюжета, то это, должно быть, именно моя. Жизнь, в которой нет ни заведённого распорядка, ни опоры, похожая на бесконечное скольжение, падение в чёрную дыру, погружение в бездонную пропасть под толщей воды. Я слышал, многие находят это романтичным, но только пока они не попадают внутрь такого круга. Уверен, они бы поменяли своё мнение, хотя бы однажды почувствовав то же самое.
Впрочем, мои ощущения основаны на том, что я даже не в силах взять под полный контроль собственное тело. Иногда мне кажется, что я — лишь шёпот, существующий внутри собственной головы, в то время как телом владеет моя худшая часть, жадная до крови и жестокости, не осмысляющая, не планирующая, не отдающая себе отчёт. А может быть, именно я и есть — худшая часть? На планете, где насилие давно стало нормой жизни, всё давно могло поменяться, а моральные ориентиры здесь не стоило даже искать.
Мои попытки взять безумие под контроль всегда заканчиваются угрозами прекратить любое существование. И мне очень везёт, что вторая личность не способна осмыслять, иначе я утонул бы в потоке безумия. Безумию хочется жить, оно отчего-то очень боится смерти. А вот я сам давно уже только её и жажду.
Сейчас я готов утонуть, потому что бесконечно погружаться туда, где нет никакого дна, намного хуже.
Жизнь может быть намного хуже, чем любая смерть, мучительное проживание ещё одного дня может оказаться вовсе не даром. Говорят, есть те, кто тоже это понимает.
В очередной раз я — мы — останавливаюсь среди пустынной равнины. Ветер холодный и приносит неприятный запах гари. Кружение ящеров в небе подсказывает, где именно происходит что-то неприятное. Там они будут пировать среди чужих останков. Кто-то снова сунулся на Пандору.
Отворачиваюсь. Ничего интересного. Наша обыденность кажется романтичной только тому, кто здесь не бывал. Когда привыкаешь к Пандоре, удивлять может лишь чужая доброта.
Щурю глаза, потому что свежевыпавший снег нестерпимо ярко сияет в лучах солнца. Мне должно быть холодно хоть немного, но нет, ничего подобного, я только изображаю это чувство — чуть поводя плечами.
Мой взгляд бессмысленно шарит по пустыне впереди, по останкам теперь неопознаваемой техники, которой никогда уже не бороздить просторы негостеприимной Пандоры… А потом я вижу Зер0.
Ничего особенного, всего лишь небольшая утренняя тренировка, танец с лезвием в солнечных лучах. Заворожённый, я наблюдаю за ним, и даже безумец снаружи успокаивается, а его огненная ярость сходит на нет.
Как так вышло, что наши пути пересеклись? Случилось ли это в баре у Мокси или же в одной из будничных передряг? Моя память иногда превращается в решето, и я уже не могу ответить точно, только лишь знаю, что с какого-то момента мы продвигаемся вместе, и наше почти молчаливое партнёрство крепнет в холодных ветрах под клёкот ящеров и рык скагов.
Может быть, Зер0 чувствует что-то иное или не чувствует вообще, но пока что я не замечал причин не доверять ему, не поворачиваться к нему спиной. И он каким-то образом терпит моего безумца, а тот — в нашей паре неизменный третий — то ли проникся уважением, то ли ещё какими-то эмоциями. Если у безумия есть эмоции, кроме ярости.
Мне порой бывает нелегко разобраться в той мешанине, что из себя представляет моя худшая — лучшая(?) — более приспособленная к Пандоре — половина. Я бы, может, и хотел бы найти ключи, проанализировать себя, упорядочить хаос… Но это занятие для тех, у кого есть возможность полежать на мягком диване, для тех, у кого есть хоть какой-то диван.
И дом.
Зер0 прерывает мои мысли — останавливается и пристально смотрит. Можно принять это за вызов на дружеский поединок, но, конечно, это невозможно. С безумцами не устраивают спаррингов, если только не на арене у Мокси. По лезвию катаны в последний раз пробегает искрящийся блик и вот уже Зер0 проверяет револьвер, а затем прицеливается в одного из ящеров. Понимая, что будет дальше, тянусь за дробовиком. Наверное, нам не помешает разминка.
Но в последний момент он останавливается, вспыхивает смайлом, который не могу истолковать ни я, ни моё безумие.
— Начнём, — сообщает он. И я послушно иду следом.
Ввязавшись в очередную авантюру, спеша по коридорам от осатаневших сумасшедших или дроидов, я забываюсь и перестаю существовать. Всё вспыхивает алым, что-то взрывается, закручивается огненным водоворотом. Сегодня у меня не лучший день.
Пока из горла рвётся безудержный крик, а боль размазывает меня, а с ней вместе разлетается на ошмётки тело, совсем недавно пересобранное нью-ю, я успеваю помечтать о том, что на этот раз новой сборки не будет.
И вдруг вижу протянутую мне ладонь. Зер0 поднимает меня и, наверное, смотрит мне в глаза. Что тут можно понять, когда я только щурюсь от вспыхнувшего ярче крови восклицательного знака?
— Как ты?
И я задыхаюсь сильнее, чем от боли прежде. Почему ты спрашиваешь и как я могу дать тебе ответ?
Но сегодня Зер0 видит сквозь безумие, видит больше, чем я на самом деле могу показать. Как будто между нами что-то произошло.
Краткое затишье, конечно, снова взрывается очередью, и Зер0 ускользает, раздваивается, некоторое время я забываю, кто из двойников настоящий, а потом уже и сам втягиваюсь: вколоть болеутоляющее, перезарядить, бросить гранату, спрятаться, выскользнуть, переключиться на дробовик…
Я забываюсь, битва затягивает, и позже мне уже не вспомнить короткого вопроса, который никак не подходит ни нашим отношениям, ни этому сумасшедшему миру. Вопроса, который в чём-то обнажает Зер0 больше, чем если бы с него можно было снять этот чёртов шлем.
…Flipped, turned upside-down…
