Бас-гитара

Енхва иногда не замечает, что подолгу смотрит на то, как макнэ репетирует свои партии, играя на бас-гитаре. А именно, он не замечает, что пристально следит, за тем: как пальцы Чоншина скользят по струнам; как он обхватывает удлиненный гриф, отличающийся от грифа обычной гитары; как щипает струны у основания. И этот исходящий от гитары звук: глубокий, низкий, совсем другой. Лицо Чоншина при этом всегда оставалось спокойным, умиротворенным, словно все у него получалось очень легко, и так просто. Енхва даже не знал, каким затуманенным и сосредоточенным становился его взгляд, прикованный к пальцам Чоншина, скользящим по бас-гитаре. Не знал, как иногда он непроизвольно облизывал свои губы... А потом наваждение проходило. Но все равно, видя каждый раз, как макнэ играет. Он не мог объяснить почему, но это было для него чем-то необычным, чем-то другим. Енхва и сам умел играть на басах, но он не мог играть так же, как и Чоншин. Почему? Лидера сначала это раздражало, но потом он перестал обращать на это внимание, предпочитая просто наслаждаться игрой Чоншина. Однажды, когда после очередного выступления и часов съемок они уставшие и измотанные вернулись домой, и сразу же направились по своим кроватям, Енхве приснился сон... В том сне, не было цветов, не было картинок, были лишь звуки. И эти звуки были звуками бас-гитары. Они мягко звучали в голове Енхвы, обволакивая его, вызывая дрожь. И в этот момент он проснулся. Вокруг была ночь, было прохладно и тихо. На соседней кровати спал Минхек, обнимая подушку. Енхва осторожно встал с кровати и пошел в соседнюю комнату, где спали Чоншин и Чонхен. По дороге к ним в комнату, Енхва заметил сидящего на кухне, за гитарой, Чонхена. Даже издалека было видно, как на столе, рядом с кружкой кофе, лежали исчерканные нотные листы. Как и всегда, тот сочинял, по ночам. Решив не отвлекать его, Енхва зашел в их комнату. Чоншин спал, свернувшись калачиком, прижимая к себе свои длинные ноги. одеяло валялось где-то на полу. Енхва поднял его и укрыл макнэ, а потом немного погодя, решил прилечь рядом, под боком. Он не знал, откуда у него взялась эта идея, но ему почему-то хотелось полежать рядом. Он вспоминал приснившийся ему сон, проигрывая мелодию в голове и, тихо напевая ее, желая запомнить, и размышлял о том, что бы это могло значить. Сначала он подумал, что, наверное макнэ репетирует и потому ему сквозь сон приснились эти звуки, но тот крепко спал. Слушая размеренное дыхание одногруппника, ощущая исходящее от него тепло – Енхву начало клонить в сон, но он не собирался засыпать. Приподнявшись, он взглянул в лицо спящего Чоншина. Было странно видеть как оно, постоянно сменяющееся эмоциями и выражениями, сейчас было таким спокойным и безмятежным… Ресницы чуть заметно подрагивали, губы были полураскрыты. Енхва несколько секунд смотрел на них не отрываясь, но пересилил себя и отвел от них взгляд. Темные волосы растрепались по подушке. Сейчас они были длинные, и Чоншин был вынужден постоянно собирать их в хвостик, но Енхве нравилось, когда он распускал их. Съехавшая на бок горловина свободной футболки, беспризорно открывала выступающую ключицу. Енхва протянул ладонь, невесомо проводя по ней кончиками пальцев. Эти ключицы… так хотелось прикоснуться к ним губами, поцеловать, провести кончиком языка, собирая чужое тепло… Енхва тяжело вздохнул и осторожно поправил футболку на место, пряча от себя эти соблазнительные ключицы, не упуская шанса в последний раз легонько провести по ним. - М.. Хен… не щекочи меня... - проворчал во сне Чоншин, нахмурившись. Енхва тихо засмеялся и встал с кровати, снова поправляя одеяло и не желая больше тревожить сон Чоншина. Уже у выхода из комнаты он бросил мимолетный взгляд на стоящую возле кровати бас-гитару… Чонхен все также продолжал сидеть на кухне, никого не замечая и не прекращая свое занятие. Проходя мимо него, Енхва подумал, что будет здорово, когда они, наконец, переедут в новое общежитие, где у каждого будет своя комната. Тогда Чонхену больше не придется прятаться на кухне, боясь разбудить своей игрой одногруппников и Чоншина. Сделав для себя заметку, поговорить об этом с менеджером, Енхва вернулся к себе. Минхек больше не сжимал подушку, на этот раз он спокойно спал на ней, отвернувшись к стенке. Енхва забрался на свою кровать, ложась на спину и глядя в потолок. Он ведь лидер – он сам разберется со своим странным наваждением, он не даст кому-либо поводов беспокоиться. Это его проблема – и он решит ее сам, не впутывая в это других. Приняв для себя единственно правильное решение, он закрыл глаза. Уже засыпая, ему показалось, что он чувствовал, как в комнате витал еле заметный аромат кофе… Конец.