Нарисуй меня, пожалуйста...

Любимых никогда не обижайте, Прощайте слабости, ошибки и грешки, Любимых никогда не предавайте В минуты ревности, разлуки и тоски. Любимых не вводите в заблужденье Холодным безучастием сердец, И не читайте им нравоученья, Не разобравшись подлинно в себе. Не унижайте нежность чувств гордыней, Несвойственной, возможно, даже вам, Все испытанья унижением обычно Приводят к обвинительным речам. И не ищите идеалов в этой жизни, Хотя, дай Бог, чтоб повстречались всё же вам, Своих любимых из любви вы сотворите, Она ведь самый ценный материал. (Неизвестный автор)

***

      Стоит ли прощать такое? Они ведь даже вместе толком не были… В душе настолько тоскливо, будто кто-то выкачивал всё счастье до последнего грамма и оставил только грусть и безысходность.       Антону не привыкать к такому отношению к себе. Парень смирился с этим ещё в детстве, класса, где-то, с первого. Единственная поддержка — мама. Ей он благодарен всей душой (остатками души, если быть точным). *** — Ты никому не нужен! Ты просто ушастое чмо! У тебя никогда больше не будет девушки! — говорила каждая его бывшая, но уже через месяц Антон обзаводился новой пассией, над чем остальные только усмехались. — Посмотрим, — отвечал юноша и уходил со спокойной душой. ***       Каждый раз, когда его предавали или, даже, дразнили, давало ему лишь мотивацию и уверенность (?), но в то же время был осадок, который со временем перерастал в комплекс, а далее и затмевал мотивацию.       Каждые отношения Шастун начинал с опаской, ожидая какого-либо подвоха, что это всё наигранно и повод для новых подколов, возможно, это, чаще всего и было причиной расставаний. Девушки просто бы не выдержали отношений с человеком, вечно зудящим что-то наподобие «я чмо», «я такое ничтожество», «боже, ну и урод». Выбешивает. Очень. *** — Тош, нам надо расстаться. — Господи, как неожиданно, — постоянная реакция на эти слова. ***       Уже выглядело как закономерность: если вторая половинка в полной тишине и с серьёзным выражением лица называет вас ласково «Тош», то это, либо вы «должны расстаться», либо она скажет, что не хочет больше видеть. Одно из двух. И тактика проверена, между прочим. Это уже как традиция, что ли. *** — Тош… — Дай угадаю, — пытался быстрее закончить эту игру Антон, — нам нужно расстаться? — Ой! Да… Как ты узнал? — Телепат, блен. ***

***

— Блин, ребят, я скучаю по Тосе, — у Иры эта фраза уже вошла в привычку, и её одноклассники слышат её раз по пять на дню, — Как он там? Кто знает?       Ага, если бы кто-то знал… — Я, конечно, примерно представляю, что могло случиться, но не буду говорить, может не в этом дело.       Матвиенко правда догадывался. Он думал, что, возможно, это из-за Попова, но, почему-то, был уверен, что Антон не из таких, которые загоняются по подобной фигне.       А ведь правда, по Шастуну скучали все, даже те, которые его слегка недолюбливали. Пообсуждать-то некого же, угу. Никто и подумать не мог, что могло случиться с их любимым «Антосиком». — Говорю же, может быть, он просто заболел? — давал надежду друзьям Дима, но ненадолго. — Говорю же, если бы он заболел, то хотя бы в ВК заходил, — отнекивался Серёжа, чем сильнее расстраивал одноклассников. — А я его видела онлайн вчера, — удивлённые взгляды пяти пар глаз устремились на Сашу, — Я ему даже написала, но он даже не прочитал.       У каждого была доля обиды из-за того, что их игнорит Шастун. Онлайн сидит, скотина, но не отвечает.

***

      Чувство вины — самое, так сказать, неприятное чувство.       Арсений знал и осознавал тот факт, что обманул Антона, не сдержал обещание, не пришёл на назначенную встречу, игнорировал несколько дней, не сказав ни слова про сестру. А ведь Антон не знает, что это сестра… Еся. Парень так скучал по сестре, очень ждал встречи с ней, надеялся, что она приедет и они возобновят пробелы, которые допустили при расставании на столь долгий срок, но никак не ожидал, что всё случится настолько не вовремя. В итоге: сестра, расстроившись и испугавшись, что испортила «дружбу», чуть не уехала, а Антон не разговаривает с ним и, скорее всего, злится. Арсений на сто процентов уверен, что Шастун не согласится встречаться с ним, а то и вообще перестанет контактировать. Есения ладно, ей всё объяснить и она поймёт, тем более, перед ней косяк меньше, её Арс хотя бы не обманывал. Просто не сказал, что Антон не друг, а возможно, будущий парень. Но, судя по всему, этого не произойдёт…

***

— Арс, а почему этот, как его там?.. — Антон, — расстроенно и на выдохе произнёс юноша. — Да, точно, Антон, — продолжала девушка, попутно разгружая вещи, под умоляющими предлогами брата остаться, — Почему он так отреагировал?       В комнате повисла неловкая пауза. Она всегда возникала в подобных ситуациях, когда разговор коснулся кого-то, относящегося к личной жизни или чувствам Попова. Есения, конечно, девочка умная, но почему-то не могла понять, в чём дело. — Арс? — пыталась достучаться до брата девушка, но тот упорно смотрел в пол, даже не думая продолжить разговор. — Арсений, в чём дело? Между вами что-то… — Да. -…есть? — Я, кажется, люблю его, — он говорил уже более грустно, но так и сверля взглядом паркет, — Я не знаю точно, что он ко мне испытывает. Вроде, мило общались, улыбались друг другу. Он даже нарисовал меня, представляешь? Я люблю его, правда. Поссорились из-за такой, можно сказать, ерунды… — А что случилось-то? — Ну, как сказать… Так, стоп, погоди, — можно заметить, что до Арсения информация доходит, как до жирафа, но это не всегда, не стоит волноваться, — То есть, тебя не волнует, что я влюблён в парня? Подчеркиваю, парня. — Господи, да хоть в Папу Римского, это же чувства! Порой, мы не всегда можем объяснить, почему нам нравится тот или иной человек. Это веление сердца, что судить не стоит. Так устроена природа! Не важно какого пола твой возлюбленный: мальчик, девочка, собака, гусь; важно то, что ты чувствуешь, когда находишься рядом с ним. И если ты думал, что я, узнав кто тебе нравится, соберу вещи и уеду в церковь свечку за тебя ставить, то ты, братец, глубоко ошибаешься. — Боже, Есь, я не знаю, что сказать… — Мне ничего не нужно говорить. Лучше скажи своему Антону, что ты на самом деле чувствуешь, объясни ситуацию, и если оно нужно, извинись. И тогда ты узнаешь наверняка, что он испытывает к тебе. — Каким образом? — Если простит, значит любит. Запомни.

***

      День начался как нельзя плохо: головная боль, отдающая, почему-то, по всему телу, плюс, отвратительнейшая погода за окном. Всю ночь шпарил ливень из-за чего на асфальте, на месте, где неровные дороги везде были лужи, не давая прохожим и шагу ступить.       «Вопрос: как до школы добираться», это была вечная проблема Шастуна, учитывая его способность «нормально» ходить.       Он понять не мог, что заставило его сегодня встать с кровати и собраться в школу. Сообщение Арсения? Нет, это было бы слишком просто. Мотивация мамы? Возможно… Конкурс стихотворений по литературе?.. — Чёрт! Я совсем забыл! — воскликнул парень и со скоростью света ринулся к своему рабочему столу, написать, для начала, буквально пару строк, а остальное можно и в школе дописать. До выхода из дома оставалось полтора часа и есть вероятность, что хоть что-то можно успеть. — Тема? «Знаешь, что могу чувствовать я…»       «Чёрт» «Ты смотришь на меня, прожигая взглядом».       «Господи-Боже, кошмар-то какой» «Твой равнодушный взгляд мне душу прожигает».       «Опа! Пронеслась родимая!» «Твой голос отбирает разум и покой».       «Уже лучше…»

***

— Ребят! — в кабинет, чуть не снеся дверь с петель, запыхавшись, вбежала Маша. — Там Антон в раздевалке!       Пара секунд, молчание, обмен взглядами и в миг класс опустел. Вот так удивлён был Антон, когда к нему подлетела толпа одиннадцатиклассников и начала обнимать его, говоря при этом, что очень рады его видеть. Ни разу, за десять лет учёбы, и вообще, восемнадцать лет жизни, к нему так тепло не относились. Парню даже «привет» сам никто не говорил, не то чтобы в ответ улыбнуться. От этого действительно становилось обидно. Но то, что произошло сейчас, подвергло в шок. — Э-э-эй, вы чего? — не выдержал Антон, пытаясь отцепить от себя Матвиенко, крепко обвившего его руками в области талии. — Серёг, ты-то куда?       Девчонки просто бегали рядом и кричали, что-то наподобие «мы скучали, очень сильно», но одного человека в кучке учеников явно не хватало. Этот самый человек, наблюдал за всем со стороны, сидя на подоконнике в коридоре, лишь изредка усмехаясь и вновь отворачивая взгляд в окно. Попову явно не очень хотелось привлекать взгляд, но незамеченным он всё же не остался. Антону до сих пор была неприятна недавняя ситуация и он, отчасти, всё ещё был обижен, зол и расстроен, но что-то в душе подсказывает, что если они не поговорят сегодня и всё не обсудят, то оба потеряют всё, что только можно… — Дим, — юноша наклонился к другу так, чтобы никто не смог услышать разговор. Всё таки мир ещё не готов к этому. — Можешь их отвлечь как-нибудь, прошу. Ребята явно не скоро отлипнут… — Проблема какая-то? — слегка удивившись спросил Позов, но заметив, как Шастун смотрит на сидящего вдалеке Арсения, вышел из толпы. — Слушайте, а вы не забыли, что сегодня самостоятельная по геометрии? Если быть точнее, то через пять минут. Все готовы?       И этого хватило. Потребовалось пару секунд, чтобы коридор опустел. Кто бы мог подумать, что самостоятельную по геометрии так стараются хорошо написать? Возле раздевалок не осталось ни одной живой души и разумной души, разве что Позов и Шастун. Хотя нет, просто живой… Второй дружелюбно, но почему-то устало кивнул, сказав другу заветное «Спасибо» и Позов, как умный, воспитанный мальчик, удалился с поля зрения, последовав за одноклассниками. Начинать разговор самому Антону не хотелось, ведь «не он это начал», поэтому просто сел на подоконник в другом конце школьного коридора.       Телефон завибрировал, оповещая о входящем сообщении: Урод💔, 08:14 Тош… Поговорим?       «О, нет… Только не это „Тош“, молю».

Вы, 08:14 Давай попробуем

Урод💔, 08:15 Пошли в туалет       Так ничего и не написав в ответ, Антон, спрыгнув с подоконника, направился в мужской туалет, моля Всевышние Силы, чтобы никого там не было. Не очень-то и хотелось, чтобы подслушивали…

***

      Неприятно осознавать, что ты не прав, понимать, что врал человеку, которого любишь, жить с мыслью, что этот человек, возможно вас больше и не простит и надеяться, на лучший разворот событий, нежели в вашей голове. Хочется извиниться, хочется крепко обнять любимого и сказать, что такого больше не повторится, при этом самому в это сильно верить. — Тош…       Рубить с плеча. Начать первым разговор — мужественно, как-то по-Арсеньевски, что ли. — Давай попробую догадаться, — если ему это удастся, то Арсений будет очень удивлён, но у Шастуна другая тактика, — Ты сейчас скажешь: «Тош, прости, но мы не сможем состоять в отношениях и нам лучше перестать общаться»?       Не по своей воле глаза юноши стали влажные, из которых в тот же миг по щеке покатилась слеза, оставляя после себя влажные дорожки. — Я знаю! Я не идеал! Никто не идеал! — продолжал парень, усердно пытаясь не показывать чувств, но уже и без того дрожащий голос его выдавал, хотелось ему этого или нет, и со временем его речь начала походить на истерику с примесью паники, — Я разве виноват, что вот таким уродился?! Длинный, ушастый, кривоногий! Модель нужна? Давай, вали к своей Есении, я без тебя проживу! Вены вскрою, впервые в жизни! Нет, с крыши спрыгнуть эффективнее — спасти не успеют! Да! То, что надо!       Будто разговаривая сам с собой и уже почти не замечая, из-за слёз, перед собой Арсения, Шастун, развернувшись на 180°, открыл дверь туалета, с огромным желанием убежать куда-нибудь или что-нибудь с собой сделать, но сильная рука схватила истеричку за запястье, резким движением разворачивая к себе. — Ты с дуба рухнул?! — рявкнул на него Арсений, и всхлипы в один миг прекратились, сменяясь испугом. — С чего ты взял, что я не хочу быть с тобой?! — Я же видел девушку и… — Антон, это моя сестра, — уже более спокойно перебил Шастуна парень и теперь мокрые испуганные глаза первого стали удивлёнными и непонимающими. — В смысле сестра?       Ничего не ответив Попов вытащил из кармана телефон, зачем-то рыская в нём. — Фотки? Зачем?       Молчание нарастало вместе с напряжением, и Слава Господу, что долго ждать не пришлось. Арсений почти вплотную прижал телефон к лицу Антона, открыв какую-то фотографию непонятного типа со странными надписями, и лишь через долю секунды стало ясно, что это фото паспорта, которое он сделал специально, если Шастун ему не поверит. Попова Есения Сергеевна г. Омск       Затем фотки стали меняться одна за другой, представляя из себя детские годы Поповых и даже некоторые фото с родителями. — Теперь веришь? — на выдохе спросил Арсений, наблюдая за сожалеющим (?) о чём-то Антоном. — Арс… — единственное, что смогло сейчас вырваться из уст зеленоглазого, потому что дальше из-за усиленного в несколько раз плача, толком ничего разобрать не удалось. Разве что «простименяпожалуйста» и «ятакойдурак». — Извини, правда. — И ты меня прости, что не рассказал сразу, — Попов притянул к себе эту плачущую особу, поцеловав в голову, — и прости, что сорвал таким образом наше свидание. — Так это всё-таки должно было быть свидание? — вытирая в последний раз слёзы, уточнил Антон и впервые за последние два дня искренне улыбнулся, получив в ответ кивок.       Арсений слегка встал на цыпочки, в надежде сравнятся ростом с юношей, от чего тот, в прямом смысле этого слова, растерялся. Растерялся Антон, но не Арсений, что помогло второму без проблем вовлечь зеленоглазого в поцелуй. Нежный, долгожданный поцелуй…

***

— Шастун, работа хорошая, очень. Для первого этапа. — Павел Алексеевич улыбнулся, потрепав мальчишку по волосам. — Первого? Вы не говорили, что будет несколько этапов. — Упс… — снова эта хитрая ухмылка, гласящая о том, что это было специально. — В общем, готовься к остальным двум. — Эх…       А ведь и правда, работа понравилась многим: слегка позабавила одних, вела в шок других и тронула Арсения. Тронула, как он выразился, до глубины души. — Эй, Шаст, — вечные стёбы и подколы со стороны друзей, особенно со стороны Димы ещё долго не прекратятся, так что, осталось только терпеть, — давай только в следующий раз что-нибудь менее гейское напиши. — В следующий раз я стихотворение тебе посвящу, друг мой дорогой, — теперь на все шутки у Антона есть ответы и он не боится ничего.       Одиннадцать лет учёбы научили его не разбрасываться словами, всегда дослушивать оправдания до конца и не воспринимать всё на свой счёт.       Да, действительно, он теперь ничего не боится и не стыдится. Есть один сокровенный страх — потерять близких. Потерять друзей, потерять маму и… Арсения. Теперь всё наладится. Всё обязательно будет хорошо. Главное верить и делать то, что нравится, запечатляя всё на альбомный лист.

***

Твой равнодушный взгляд мне душу прожигает, Твой голос отбирает разум и покой… Ты не ответишь мне, я знаю! И телом ты, и мыслями с другой. Меня порою чувства эти так пугают — Нигде себе я места не могу найти. Ты не ответишь мне, я знаю. У нас с тобою слишком разные пути. Любовь кого-то может и спасает, Давая силы радоваться, жить. Ты не ответишь мне, я знаю, Нажав лишь снова кнопку «удалить». ___________________ ЧИТАТЬ «ПРИМЕЧАНИЯ»