Nothing special

В этом глупом поручении не было ничего особенного... В этом парне не было ничего особенного...

До того момента, пока их глаза ни встретились. Милая причёска, выглаженная новая рубашка - всё выдавало в нём мальчика из хорошей семьи. Хоакин знал об этом. Он знал о нём всё, даже то, чего Кевин сам о себе не знал. Но вот о том, что в этого сыночка шерифа можно влюбиться с первого взгляда, байкер не догадывался. С первой секунды ему нравилось всё в нём: от мимики лица до шнурков на новеньких ботинках. Он тонул в нём. С первой секунды, будто падал во тьму Мариинской впадины. И уцепиться при падении было не за что. Но вот только этого не должно было произойти. Никогда! Влюбиться в жертву! Змее в кролика! Парадоксально, грязно, ужасно, неправильно... Хоакин не понимал этого чувства внутри. Раньше там вообще никаких чувств не наблюдалось. Но сейчас он целовал Келлера жадно и страстно, наслаждаясь каждым прикосновением к его податливому телу, вжимая его в переплетения решётки за Drive-in, хотя внутри его одолевал стыд. Стыд, разъедающий стенки грудной клетки. Стыд, из-за которого он потом не сомкнёт глаз всю ночь... Кроме стыда был страх. Страх не только за себя, ведь в любом случае, однажды ему прийдётся рассказать ЭфПи о своих РЕАЛЬНЫХ чувствах, или же он сам узнает, да хотя, к чёрту это! Его беспокоил лишь Кевин. Что, если ему не удастся вытянуть из него нужную информацию мирным путём, что эсли ЭфПи прийдёт за ним, причинит боль, нанесёт увечия хрупкому телу... Хоакин не простил бы себе этого. Но самым страшным из всего этого, пожалуй, был тот факт, что Келлер отвечал взаимностью! Чёрт возьми, если бы на парковке он просто нагрубил Хоакину и ушёл быстрым шагом к своей бесценной подруженьке, всё было бы куда проще! Хоакин просто продолжал бы наблюдать за ним, и на этом всё бы закончилось! Но нет. Кевин жмётся ближе, обхватывая своими большими, но аккуратными ладонями лицо байкера, углубляя поцелуй, постанывая и извиваясь! - Дай мне свой телефон! Фраза повергла Хоакина в шок. Так и планировал ЭфПи, но сейчас темноволосый парень забыл обо всяких планах и просто смотрел с эйфорической улыбкой на движение лица Кевина, на то, как раздуваются ноздри и слегка приоткрывается рот, вдыхая такой нужный после долгого поцелуя воздух, как подрагивают ресницы, поднимаются брови... - Позвони! - Келлер просто впечатывает телефон в плечо байкера, набрав номер и, подарив поцелуй на прощание, уходит. Впервые за всё время "плохой парень" в нём уступил место "влюблённому мальчишке". Но он не умел быть таким. Влюблённым. Хорошим. Правильным. Эти слова вышли из лексикона парня ещё в самом раннем детстве. Всё общество вокруг него гнуло одну простую мораль: "Кто силён, тот сам себе - закон!" С детства его учили, что без силы, власти, злобы, желания собственной выгоды ничего в этой жизни не построить. В этом мире - полном грязи, омерзения, ужаса - пустом, протёртом до дыр, мире с потерянными ценностями, где даже чувства стали материальными, нужно быть сильным. Сильным и телом и духом. Умение отстоять своё место, навредить кому-то, скинуть с борта очередного конкурента - если ты можешь всё это, то ты выживешь. Но сейчас, за несколько минут этот мальчик, только что ушедший, перевернул всё его мировоззрение. Он дал ему понять, что, чтобы получить некоторые из благ, не надо делать абсолютно ничего. Не нужно быть сильным, едким, опасным. Любовь и нежность даруются человеку просто так. Хоакин не знал, что с этим делать. Никогда не знал. Он хотел бы, чтобы всё сложилось по-другому, лучше бы они вообще не встречались, чем жить вот так, страдая и наслаждаясь каждым прикосновением одновременно. Он бы хотел родиться не в семье жалких мошенников, а, как Кевин, происходить из хорошего района, жить с семьёй шерифа по-соседству, после школы приходить к ним домой, лежать с Кевином на его кровати и смотреть, как солнечные блики играют на стенах. А на выходных он бы увозил своего мальчика за город, в уютный домик на холме (Хоакин знает этого парня меньше суток, но уже хочет называть его СВОИМ... Наверное, это и есть любовь с первого взгляда), они бы пили чай и смотрели фильмы, засыпая в одной постели... Но это было так же невозможно, как и теперь невозможно было Хоакину отвертеться от этой авантюры. Нужно довести дело до конца... Он сидел в своей небольшой комнате, на краю односпальной кровати, укрытой только старым иссиня-чёрным потрёпанным одеялом. В окно светила полная луна, её тонкие серебряные лучи, прорезая пространство, заполняли всю комнату серебряным светом. Хоакин сидел, оперевшись локтями о колени и запустив одну ладонь в густые, чёрные, как смоль, волосы. В другой руке он держал телефон. В пустом мобильнике есть лишь один контакт. И байкера каждую секунду одолевает жгучее желание написать или позвонить. Но он так сильно не хочет вредить этому юноше... Да, Змей вляпался по-крупному.