Ещё один чудесный день

      Яркое солнце только показало свой оранжевый бок из-за горизонта. Изумрудно-зелёная трава ярко блестела росой в предрассветных лучах, отбрасывая радостных солнечных зайчиков на чудесные цветы. Их лепестки, просвечиваемые насквозь вездесущим светилом, радостно тянулись вслед за приходящим утром. Всевозможные букашки давно начали свой рабочий день, снуя меж толстых стебельков. Воздух был пропитан птичьим гомоном, переливом песни соловья, радостным карканьем чёрной, как смоль вороны. Утро наполнялось жизнью.       Тёплые лучики не оставили без внимания сгорбленную фигуру, сидящую перед огромным покатым булыжником. Фигура, будто вспомнив что-то чрезвычайно важное, встрепенулась, будто ласковые солнечные ладони легли на плечи угрюмого эльфа.       - Ты только посмотри, какое прекрасное утро! — подставляя повеселевшее лицо свету, проговорил эльф.       В его руках блеснул золотыми искрами изящный кубок. Осушив его до дна, эльф опустил голову и взглянул на землю — там, в неравной битве сошлись огромный лоснящийся жук и маленький муравей, упорно пытающийся опрокинуть врага наземь.       - Ха, прямо как мы с Архидемоном сражались, непобедимый тип, ну, по крайней мере, так казалось. — Муравей всеми силами кусал своими миниатюрными жвалами мощные лапы жука-рогоносца, но тот не спешил сдавать позиции: жук массивным телом придавливал муравья к земле, но вдруг, откуда ни возьмись, на помощь умирающему защитнику муравейника прибежали помощники. Они гурьбой навалились на ошарашенного гиганта и с лёгкостью потащили к себе на завтрак.       Эльф вновь наполнил кубок рубиновой жидкостью и, отсалютовав вслед муравьям, пригубил вино.       — Мораль — только вместе возможно одолеть грозного врага. Помню, как скоро бежали по твоему зову гномы, вот же умора была! А как они перебирали своими коротенькими ножками, — эльф громко рассмеялся.       Солнце перебиралось в зенит, стало невероятно жарко. Зевран, прячась от полуденного пекла, скрылся в мельчающей тени огромного булыжника, перед которым сидел с утра.       — Знаешь, а ведь тогда, на торговом тракте, я думал, что ты прикончишь меня. Столько ярости было в твоих глазах, настоящая валькирия. — Эльф мечтательно улыбнулся и прикрыл затуманенные алкоголем глаза.

***

      Зевран сморщился от назойливого щекотания. Он оглушительно чихнул, чем испугал удобно устроившуюся стрекозу на кончике его носа. Она стремительно замахала прозрачными крылышками и скрылась в ярко-голубом небосклоне.       — Хорошо стрекозой быть — ни забот тебе, ни хлопот. Летаешь свободно по миру, глазеешь на прохожих, и ничего тебе за это не будет, — бутылка давно опустела, а непослушный язык мёл всякий бред.       Огромный желтый диск потихоньку скрывался за горизонт. Лепестки, прощаясь с добрым другом, закрывались в бутоны и с нетерпением ждали его возвращения завтра.       — Ладно, пора и мне за солнцем вслед искать пути забвения, — наёмник удивился пришедшим в голову строкам и вдохновенно продолжил. — Пришла пора оставить след…       Он мучительно скривился и пощёлкал пальцами, пытаясь придумать рифму к лову «забвения», но в голову приходило лишь одно «варенье».       — Эх, плохой из меня поэт, вот из тебя отличная поэтесса вышла бы, — Зевран провёл ладонью по шершавому камню. То ли от избытка алкоголя, то ли от чего ещё, в его глазах нестерпимо защипало, от чего эльф часто-часто заморгал.       — Ну вот, кажется, перепил, на лирику потянуло.       Зевран задумчиво проследил за лёгким полётом бабочки и протёр тыльной стороной ладони глаза.       — И все-таки чудесный сегодня день, — вздохнул полной грудью разбойник, щурясь на закатное солнце. — Непременно навещу тебя завтра, Махариэль, и буду я не один, а с чудесной бутылочкой антиванского бренди, тебе бы понравилось…       Неподалеку от импровизированной стоянки Зеврана за деревом стояла рыжеволосая молодая девушка в компании пожилой лекарки.       — Создатель милосердный, сколько можно пить? Он уже полгода не просыхает, — всплеснула руками Винн и обеспокоенно глянула на эльфа.       — Да, с тех пор как она… — Лелиана на миг запнулась. — Он даже в лагере не ночевал ни разу.       — Бедный мальчик, сколько я ему говорила — забудь, отпусти, все мы, когда-нибудь уйдём, но нет же, не придумал ничего лучше, как заливать горе вином, — целительница печально покачала головой и тяжело вздохнула.       Немного шатаясь, Зевран встал, размял затёкшие ноги, поправил съехавшую перевязь и кончиками пальцев провёл по аккуратно выдолбленным буквам на камне: — «Здесь покоится долийская эльфийка Лина Махариэль, наречённая посмертно героиней Ферелдена». — В который раз прочитал про себя Зевран. Он тряхнул головой, отгоняя грусть, подхватил пустую бутылку с кубком и медленно побрёл к краю поляны.