Эльфийская проза

      Дружба мага и поэта — материя тонкая. Все дело в стихах, ведь чужое творчество — пропасть, которую преодолеет не каждый. Хотя лично он, Зехир, справлялся с этим прекрасно — смирился c тем, что именно он первый слушатель, критик и поклонник поэтического таланта Файдаэна.       Дипломатия… Зехир, видимо, владел ею с рождения, иначе этой дружбе уже давно пришел бы конец. Ведь всем известно, что поэта может обидеть каждый, а ему, Зехиру, приходилось не только щадить чувства друга, но еще и очень часто возвращать ему утраченное вдохновение.       Однако когда Файдаэн внезапно заявил, что решил покончить со стихами, Зехир, вместо того чтобы обрадоваться, почему-то заволновался — очень уж решителен был Файдаэн. При этом его глаза сияли каким-то нездоровым блеском, что навело Зехира на подозрительные мысли. — Хотелось бы узнать, что именно с тобой приключилось на этот раз? — осторожно поинтересовался он. — Да ничего особенного, — ответил Файдаэн. — Просто я понял, что поэзия — не совсем мое.       В голове Зехира пронеслось: «Неужели?» — но вслух он сказал совсем другое: — Жаль. У тебя неплохо получалось.       В этом был весь Зехир. «Неплохо» было, с одной стороны, одобрением, а с другой, никто не мог бы упрекнуть его в том, что он льет мед на не самые лучшие стихи. — Я просто понял, что смогу лучше выразить себя в других литературных формах, — заявил Файдаэн, лучась самодовольной улыбкой. — Вдобавок далеко не все могут оценить поэзию, в отличие от историй в прозе… Так, что, дорогой мой друг, я решил написать роман! Сюжеты выдумывать не придется. Сама жизнь их преподносит.       Зехир почувствовал, как у него в горле встал ком. За Файдаэна уже можно было не беспокоится, а вот за себя… — Я хочу написать о Николасе, Изабель, Раилаге, о нас с тобой… Представляешь Зехир, ты будешь одним из главных героев моего романа. Ты же рад, правда?       В дипломатии важно не только обтекаемо выражать мнение, но и умело перехватывать инициативу. — Конечно, я польщен и надеюсь, что ты будешь читать мне отрывки с моим участием одному из первых! — ответил Зехир. — Очень хочется узнать, как и что именно ты хочешь поведать обо мне потомкам. — Я знал, что ты меня поддержишь! — радостный Файдаэн заключил Зехира в объятия. — Я уже кое-что написал и завтра…       Завтра. Значит, у Зехира в запасе оставались вечер и ночь, чтобы что-то придумать и перевести активность Файдаэна в безобидное русло. Конечно, проза не поэзия, но Файдаэн мог опасно вдохновиться на эпическое полотно. — Я свой роман уже начал писать, — шепнул Файдаэн, прервав поток мыслей Зехира, — и начал его писать с нас! С нас, Зехир! — Звучит многообещающе! — вздрогнув, улыбнулся Зехир в ответ.       Завтра он узнает, что именно написал Файдаэн. Пафос — не самое страшное, а вот если Файдаэна потянет строчить мемуары или вставлять пикантные откровения в свой роман, то перед потомками Зехиру точно будет стыдно. Да что там перед потомками, перед современниками в первую очередь!       На следующий день Файдаэн явился к нему с сумкой, набитой свитками. — Это все — начало твоего нового романа? — спросил Зехир с нескрываемой тоской в голосе. — Нет, что ты, только один свиток, — усмехнулся Файдаэн. — Остальные немного об ином.       Зехир вздохнул и приготовился услышать примерно то же, что обычно слышал в стихах, но проза Файдаэна была на редкость неметафорична. Словно не было Файдаэна-поэта, а был лишь Файдаэн-дипломат. Роман в самом деле был скорее мемуарами, но, к счастью, не подробными, для потомков, да и для современников явно скучными. Зехир не стал предлагать Файдаэну сдобрить их подробностями, способными заинтересовать читателей, а то вдруг возьмет да замахнется на откровения из личной жизни. Понадеялся, что самому Файдаэну это тоже в голову не придет. — Это официальная версия, — заявил Файдаэн, закончив читать главу, в которой вспоминал о том, как жизнь свела его с магом из Серебряных Городов, — но для нас с тобой, мой друг, есть версия неофициальная. Вот она-то заняла все остальные свитки, и если честно, я начал с нее… Сам почитаешь на досуге, — и он поставил сумку на пол, забрав из нее лишь один свиток. Тот самый, что прочел вслух.       Зехир не сразу смог приступить к чтению. Файдаэн ушел, а Зехир курил кальян, пытаясь наполниться решимостью. Интуиция подсказывала, что его опасения оправдались, но все же в этом нужно было удостовериться. «Мои губы сомкнулись на его скипетре любви. Зехир закрыл глаза, и на его губах заиграла самодовольная улыбка…» — Вообще-то это было не самодовольство, а просто удовольствие, но кое-кто не может не преувеличивать, — проворчал Зехир, продолжая читать. — Ну и не рычал я в тот момент, откуда он это взял, не понимаю.       Он отложил свиток и вернулся к кальяну. Эльфийская эротическая проза оказалась явным перебором. Наверное, пора было подать пример Файдаэну и написать собственные мемуары. Неважно, что будут думать потомки. Скорее всего, они переплюнут Зехира и Файдаэна в любовных похождениях, но все равно необходимо было оставить на свете свое видение реальности. Без самодовольных улыбок и рыков в постели, а такое, каким оно было на самом деле.       А современники… Современники все равно ничего не узнают. Он об этом позаботится.