Освободитель

      Страх. Животный страх в глазах Баки. Вот что ломает рёбра изнутри, заставляет слезиться свежие раны в душе. Он боится. Что же с ним сотворили? Что стало с улыбчивым, общительным, смелым Баки? Хотя, смелости было достаточно. Но это принуждение. Не его воля.       — Роджерс! Веди его в машину! -рявкнул Фьюри, не опуская огнестрел. Это нервировало. Зимний Солдат беспомощно дёрнулся и с мольбой уставился на Стива.       Кэп кивнул и обернулся к директору, Клинту и Нат.       — Опустить оружие, — тихий приказ. Бартон кивнул, сразу же опуская лук. Стив знает как лучше. Наташа, поколебавшись, тоже опускает пушку следом за напарником.       Фьюри не колышется. Будто не слышит. Это бесит Роджерса.       — Опустите. По-хорошему прошу, — повторил мужчина более твёрдо.       — Ты не знаешь насколько сильно рискуешь!       — Опустите, — повторяет за Капитаном Соколиный глаз. — Он лучше знает Барнса. Мудрее будет уступить.       Ник соглашается, но не разрешает снять с Баки жуткую конструкцию, представлявшую собой толстый ремень, служивший «ошейником», стягивающий грудную клетку и впивающийся в руки, заводя их чуть за спину. Железная цепь тянулась через всю спину от шеи, и скрепляла ржавые, но прочные наручники.       По виду Баки можно было понять, как сильно он устал, как болит всё тело, как мешает этот… Стив даже слов приличных найти не смог.       Зимний Солдат сидит до одури ровно, терпит, стискивает зубы от жуткой боли по всему телу. Четверо суток он просидел в этом. И всё на свете бы отдал, чтобы снять. Чтобы Стив снял.       Не выдержав, Барнс опирается о Роджерса, приваливаясь к его плечу и тяжело выдыхая. Лёгкие — тоже сковало. Дыхание — затруднено. Стив с готовностью приобнял друга, незаметно расслабляя «ошейник».       — Тшш… Всё хорошо, Бак. Скоро мы будем дома.       — Я думаю, он останется в камере.       — Я сказал, домой, — в голосе четко послышался металл. Кэп злился. Он не даст больше Баки в обиду. Больше — никогда.       — Его могут увидеть, — шипит Николас. — Он не для лишних глаз.       — Значит, у кого-то лишний глаз, -огрызнулся Кэп, отворачиваясь к окну и всё ещё обнимая Барнса.       Машина останавливается около высотки из светлого кирпича. Уже глубокая ночь, поэтому людей на улице очень мало, что не особо характерно для Нью-Йорка. Стив смотрит на часы. Без пятнадцати три. Его взгляд перемещается на Баки и отдается где-то глубоко внутри острым кинжалом. Он устал.       — Пора домой, — хрипло произносит Стив, кладя руку другу на колено, аккуратно сжимая.       Ник недовольно морщится и открывает двери фургона.       — Всё. Вышвартовывайтесь. Нечего здесь миловаться.       Когда Стив уже помог Барнсу спуститься, Фьюри останавливает его, удерживая за локоть.       — Если он свернет тебе шею, пока ты будешь спать — это будет только твоя вина. Я тебя предупредил.       Освободив руку от хватки директора, Стив вздыхает:       — Он слишком устал, чтобы давать отпор, Фьюри.       Ник усмехается.       — А ты посмотри что у него в руке… Распереживался, когда я тебя остановил.       Роджерс снова вздыхает, но смотрит на Барнса.       В одной из рук, заведенных за поясницу, Джеймс держал на готове лезвие для ножевого боя. Чувство беспокойства за Стиви, было гораздо сильнее усталости. Баки был ГОТОВ защищать. Готов стоять за своё до конца.       Стив аккуратно, чтобы не причинить лишнего дискомфорта, вынимает из дрожащих пальцев ножичек, отбрасывает в фургон и смотрит в красные, сонные глаза.       — Баки, пойдём. Они мне не навредят, — как только дверь подъезда закрывается, Стив берёт лицо Барнса в свои руки и рвано выдыхает в губы.       — Тшш… Сейчас… Сейчас, мой хороший.       Губы скользят по шее Солдата, но Роджерс заставляет себя оторваться. Доверие. Баки должен доверять ему. И сейчас не время для поцелуев. Слишком резко.       Стив расстёгивает ремень на его шее, затем распускает крепление вдоль торса и наконец сдёргивает это всё на пол. Наручники тоже поддаются силе Капитана и с бряканьем падают на когда-то чистую поверхность пола. Баки бы рухнул из-за подкосившихся коленей, но его вовремя подхватывает Роджерс, поднимая над полом и успокаивающе целуя в висок.       Квартира встречает их теплом и уютом. Кондиционер, по большей части, не работал, лишь чуть чуть тарахтел при подаче воздуха. Стив бросил ключи на пуфик у стены и захлопнул двери. Баки завозился на его руках.       — Стив… — слабо позвал друг, когда Кэп положил его на кровать.       — Да, Бак?       — Больно. — одно слово, и Роджерса накрыло.       Стив опустился на Баки, осторожно целуя щёки, проводя пальцами по шее, невесомо, чтобы не напугать настойчивостью. Бак тихо застонал, поднимая живую руку и запуская пальцы в волосы Роджерса. Мягкие, шелковистые, светлые как в далеком прошлом. Он даже пах похоже. Только теперь это были не сплошные медикаменты, а именно он. Стив. Карамельный аромат в волосах, легкий запах сажи от тела, но это меркло в сознании Барнса. Стив не торопился, вылизывал его рот медленно и со вкусом, давал Баку возможность отступить. Но он не хотел. Хотя, дальше поцелуев заходить не собирался. Банально не было сил.       Кэп чувствовал напряжение в теле под ним. Это были не нервы, это была ноющая боль, растекающаяся по всему телу густой массой. Он знал как это исправить.       Стив расстегнул первый ремень на униформе Зимнего Солдата, оставил поцелуй в изгибе шеи, расстегнул остальные застежки, припал к желанным губам, впуская язык Барнса в свой рот, прикусил его нижнюю и стянул с плеч верхнюю часть одеяния.       — Стив… — слабо запротестовал Баки, цепляясь слабой живой рукой за его плечо. Роджерс оставил влажный поцелуй на его скуле и заглянул в глаза.       — Я не буду ничего такого делать, Баки. Правда. Просто постараюсь уменьшить твою боль… Можно? — Стив чуть потянул за ремень на штанах униформы.       Барнс еле заметно кивнул, послушно отдаваясь в руки Стива. Доверяя себя ему. Больше никому. Роджерс стаскивает с него тяжелые берцы, носки, штаны, но останавливает себя на белье. Он обещал.       — Перевернись на живот, пожалуйста, — просит Кэп, стараясь чтобы это прозвучало не как приказ. Как просьба, на которую он имеет право сказать нет. Но Баки кивает, моментом демонстрируя мощную спину и многочисленные шрамы. Стив сглатывает. Убил бы.       Америка оседлывает ноги друга и легко касается его шеи. Барнс вздрагивает от такого изменения в характере прикосновений к себе, но заставляет расслабиться тело и смирно лежать. Стив не сделает ничего, что могло бы принести боль.       Сильные пальцы осторожно разминают затекшую шею, заставляя рвано выдохнуть и открыться для прикосновений. Стив массирует затылок, чувствуя шишку, из-за которой Бак шипит. Поцелуй остается в волосах, а руки скользят обратно, начиная растирать плечевой пояс.       Мышцы жутко напряжены, буквально сталью ощущаются под кожей, покрытой мелкими царапинами. Чуть надавливает, разглаживает, заставляет Баки мычать в простыни.       — Будет немного неприятно, малыш. Ты весь перенапряжен, — тихо шепчет Роджерс на ухо Барнса. Тот ничего не отвечает, только слабо кивает, не в силах ни поцеловать, ни толком ответить. Но Стив сам его целует. Это так нужно сейчас…       Кэп перемещает руки на талию, растирает бока, целует лопатки, разминает особо напряженные участки, трет костяшками и перекатывает бугры ноющих мышц. Баки ёрзает под ним и тихо стонет от ноющих волн в теле, а затем получает поцелуй в щеку.       Сильные руки скользят на поясницу, подушечки пальцев гладят по прогибу, щекочат редкие волоски на коже. Влажные губы скользят по бедру точно до резинки боксёров, а затем переходят к напряженным ногам, для чего Стив медленно встает на колени у кровати. Роджерс бы хотел подразнить Барнса, пощекотать нежную кожу, заставить изогнуться и посмотреть на веселое, расслабленное лицо Бака. Но не сейчас. Сейчас главное, это осторожность и самоконтроль.       Стив ведёт носом вдоль подколенной ямы, целует и одновременно массирует икры, прикусывает кожу на внешней стороне ляжки и усмехается от дрожи тела под ним.       Баки сейчас такой открытый, разнеженный, доверившийся ему… Такой родной. Стив утыкается носом в ямку около круглой косточки на ноге Барнса и легонько прикусывает кожу.       — Стиви… — вырывается полустон у Баки, когда язык скользит по ребру ступни, а сильные пальцы невесомо обводят пальцы на второй. — По… Поцелуй меня. Пожалуйста… — Бак ложится на спину. В глазах здоровый блеск, легкий румянец на щеках. Роджерс улыбается.       Стив с готовностью поднимается. Медленно, но не грациозно. Проводит носом от пупка, вдоль солнечного сплетения, утыкается в ключицу и целует в изгиб шеи. А затем ловит губы Барнса своими. Сладко, тягуче, поцелуй был похож на текучую карамель.       Стив даже не сразу понимает, что Баки уснул. Просто, в какой-то момент, Баки утыкается в его грудь лицом и начинает равномерно дышать.       — Тшш… — Стив прижимает его к себе сильнее и накрывает их обоих одеялом, предварительно стащив через голову свою футболку и сбросив кроссовки. — Спи спокойно. Я здесь.       Ветер чуть колышет занавески на окне. Они вместе.