Моя слабость

Шли дни. Маринетт старалась как можно больше загрузить себя бытовыми заботами, учебой, дизайнерскими проектами, а если на что-то еще оставались силы — помогала родителям в пекарне. Но все равно мысли об Адриане не давали ей покоя, заставляя рыдать в подушку в те редкие ночи, когда она не засыпала за рабочим столом. — Тикки, как он мог так со мной поступить? — в который раз сокрушалась она. — Маринет, ну хватит уже. Маленькая квами была вымотана так же, как и ее хранительница, хотя с того памятного вечера она так и не превращалась в Ледибаг, вовсю саботируя свои обязанности супер-героини. Впрочем, Бражник затаился и не нарушал спокойного течения жизни утопающего в весеннем цвету Парижа. «А с патрулированием Кот справится и в одиночку», — раздраженно подумала Маринетт. — Конечно, мне теперь вообще на всю оставшуюся жизнь хватит! — Не говори ерунды. Ты даже не попыталась с ним поговорить после того, что случилось. — А смысл? Все чего он хотел — это переспать с Ледибаг, что он и получил. Как обычный человек я ему неинтересна, о чем он мне прямо сообщил, если помнишь. — Я почему-то уверена, что все не так однозначно. — В любом случае, я не заметила, чтобы он горел желанием со мной что-то обсуждать. А Адриан действительно даже не смотрел в сторону Маринетт. Эта чертова девчонка каким-то образом умудрилась дважды разбить его сердце. Впрочем, он понимал, что сделал то же самое. Больше всего он боялся того, что если хотя бы один раз поймает ее взгляд, то не сможет сдержать себя в рамках приличий. Ему хотелось поймать ее за хрупкие плечи и трясти, пока до нее не дойдет, что ему нужна только она. Он знал, что она имеет полное право на него злиться. Он винил себя за то, что не сказал ей, кто он на самом деле. Но воспоминания о стонущей под ним Маринетт сводили вину практически на нет. Ему безумно хотелось все объяснить ей, найти нужные слова. Давая ей время успокоиться, он не собирался отказываться от нее. Этого он не смог бы сделать ни при каких обстоятельствах. Если она не хочет его видеть, он даст ей такую возможность. Ненадолго.

***

— Аля, я еще раз повторяю, я не собираюсь идти на выпускной. — Но это же неправильно! Ты же так трудилась, и заслуживаешь того, чтобы как следует отдохнуть! — Да нет у меня настроения отдыхать, говорю я тебе. — Вот со мной-то можешь не юлить, я понимаю, что ты расстроена из-за Адриана, — кое-что подруге все-таки пришлось рассказать, — но это не повод запирать сердце за семью печатями. Сидя дома ты никогда не найдешь свое счастье! Уж не думаешь ли ты, что оно в окно к тебе запрыгнет? От этих слов Маринетт заметно вздрогнула. Аля даже не подозревала, до какой степени попала в точку. — У меня нет никакого желания смотреть, как за ним увивается Хлоя, — девушка упрямо сложила на груди руки. — Но он без особого восторга смотрит на ее поползновения, ты же видела, — Сезар развела руками. — Я видела, что он не особо против. — Да ладно тебе, ну не сошелся же свет клином на нем, в конце-то концов. — Выпускной завтра, а у меня даже платья нет. Пошить его за одну ночь я не успею. — использовала Маринетт свой последний аргумент в споре с неугомонной подругой. — Маринет, тебе посылка! — в проеме люка показалось довольное лицо мамы Маринетт. — Посылка? От кого? — Не сказали. Курьер принес. Отогнав навязчивую мысль о взрывчатке и террористах, девушка потянула за край красного банта на лаконичной серебристой коробке. — Вот это да! — выдохнули трое. — Ну, я так понимаю, теперь разумных причин не идти на выпускной у тебя больше нет, — усмехнулась Алья, и ткнула зардевшуюся подругу локтем в бок. Выпроводив маму из комнаты, девушка схватилась за голову. — Кому могло прийти в голову прислать мне платье?! — Давай-ка подумаем, начинается на «Ад» (многозначительно, не правда ли?), заканчивается на «риан». — предположила Сезар. — С чего бы вдруг ему это делать? — девушка не могла оторвать взгляд от нежнейшей ткани глубокого синего цвета. — Ну, тогда, может, Натаниэль? — хихикнула подруга. Маринетт вопросительно посмотрела на Алью. Та раздраженно махнула рукой. — Ну, посмотри, может записка есть, или открытка. Девушка осторожно отодвинула ткань и действительно увидела записку. «Приходи на крышу после официальной части выпускного». — Как романтично! — хлопнула в ладоши восторженная Сезар. — И ничего романтичного. Ни подписи, ни намека. А вдруг это ловушка? — девушка осеклась, поняв, что чуть не сболтнула лишнего. — Ловушка? Ты серьезно? Примерь хотя бы! Неужели тебе ни капельки не интересно? Маринетт поймала себя на мысли, что желание примерить платье гораздо больше ее праведного, как ей казалось, возмущения. — Ну как? — нерешительно спросила девушка, через пару минут вышедши из ванной. — Кто бы ни прислал тебе его, у него хороший вкус. Вы явно нашли друг для друга. Удивительно скромное спереди, платье оставляло спину сокрушительно открытой, шелковая ткань струилась вниз, подчеркивая изгибы девичьей фигуры, и усиливая ассоциации с затихшим в преддверии бури океаном. Да, это неправильно надевать присланные неизвестно кем наряды. Но как минимум разобраться во всем она обязана. Кроме того, жаль пропадать такой красоте. Не смотря на отсутствие каких-либо бирок, девушка прекрасно понимала, сколько может стоить подобная роскошь.

***

После выпускного Маринетт вышла на крышу. Ночной Париж завораживал даже привычный к красивым видам взгляд. — Я надеялся, что ты придешь, Принцесса, — услышала она ставший до боли знакомым голос. — Ты прекрасно выглядишь. Из тени вышел Адриан. Нельзя сказать, что это стало для Маринетт неожиданностью. Скорее, оправдавшимся ожиданием, и она еле смогла сдержать облегченный вздох. — Спасибо за платье, Адриан, — его имя на ее губах было для парня сущим соблазном, — но неужели нельзя было подписаться, а не устраивать цирк? — А ты бы его надела? — Адриан не делал попыток подойти к ней поближе, только спрятал руки в карманы и невесело улыбнулся. Девушка промолчала. Они знали ответ. — Маринетт. Я хочу, чтобы мы все выяснили, — от этих слов сердце девушки забилось в ускоренном ритме, что она ненавидела больше всего, так это моменты, когда стоишь на краю пропасти, и не знаешь, оттащат ли тебя от края, или услужливо подтолкнут в спину. — Мне жаль, что все вышло именно так. Я должен был сказать тебе, кто я есть. Было видно, настолько нелегко ему дается каждое слово. То, что она была сейчас здесь, для него было сравнимо с чудом, и он не собирался разрушать его неверными словами или действиями. Он сотни и тысячи раз думал о том, что скажет ей, но сейчас, когда он увидел ее, такую восхитительно красивую, а главное — готовую выслушать, все слова вылетели у него из головы, оставив вместо себя придурковатое чувство влюбленности и ощущения того, что она — единственная девушка, которая ему нужна. С которой вся его жизнь обретает смысл. Собравшись с силами, он продолжил: — Я понимаю, что ты думаешь, что интересна мне только потому, что ты — Ледибаг, — девушка дернулась, как от пощечины, — но это не так. Ты не должна сердиться на меня за то, что я не захотел давать тебе ложных надежд, ведь точно так же ты относилась к Нуару. И, черт возьми, если бы мы были обычными парнем и девушкой, я бы уже давно сам признался тебе в своих чувствах. Ты…ты не представляешь, как я был счастлив, когда узнал, что это именно ты. И… не только потому, что у меня появился призрачный шанс на счастливое будущее с тобой. — На моем месте могла быть любая другая, и ты вел бы себя точно так же, — сцена у фонтана все еще стояла перед глазами обиженной девушки, она поежилась и обняла себя за плечи. — Это не так, — Адриан сделал шаг навстречу в попытке обнять, но Маринетт шагнула назад, к перилам. — Это несправедливо, в конце концов. Почему ты так дифференцируешь себя и свой образ в чертовой маске? Да, она дает приятное ощущение анонимности, стирает внутренние ограничения, позволяет, с одной стороны, быть тем, кто ты есть на самом деле, а с другой — спрятаться ото всех. Но человек-то один. И личность одна. И да, я был слепым идиотом, если не видел этого раньше. Одно я знаю точно. — парень решительно вскинул голову и посмотрел в глаза своей упрямой мечты. — Я тебя люблю. И готов это доказать. Девушка непонимающе посмотрела на парня. Но когда он достал из кармана бархатную коробочку с кольцом и встал на одно колено, ее накрыло волной самой настоящей парализующей паники. Сердце билось в груди как пойманная птица в клетке. — Маринетт Дюпэн-Чен, ты станешь моей женой? Время замедлилось. Сердца набатом отсчитывали секунды. Дыхание сбилось, стало частым и прерывчатым. Казалось, прошли годы. Девушка протянула руку. Крышка коробочки захлопнулась с поистине оглушающим грохотом. Адриан закрыл глаза. Ну, вот и все. Его сердце окончательно разбито. Это даже не очень больно. Просто что-то внутри сжалось в черную дыру, превращая в бессмысленную испепеляющую пустоту все на своем пути. Маринетт приподняла за подбородок голову все еще стоящего перед ней на одном колене парня и посмотрела в опустевшие, поблеклые зеленые глаза. — Никакой свадьбы, пока не пригласишь меня хотя бы на одно нормальное свидание. После чего наклонилась и поцеловала побледневшие губы ошарашенного парня самым чувственным поцелуем, на который была способна. Адриан не знал, чего ему в данный момент хотелось больше: прибить чертовку за жестокость или схватить в охапку и кружить за подаренное счастье. Немного поколебавшись, сделал выбор в пользу второго. Накажет он ее после. Другими методами. Парень приник к ее губам страстным поцелуем, требуя, наказывая и предвещая не одну сладостную пытку. И девушка отвечала на поцелуй с нескрываемым желанием и готовностью нести ответ за содеянное. Внезапно с нижних этажей здания раздался грохот и крики, где-то взвыла сирена. Адриан и Маринетт понимающе переглянулись, и призывы к трансформации прозвучали практически одновременно. В последний момент Ледибаг схватила ринувшегося разбираться с очередным бедламом Кота за руку. — Что? — вопросительный взгляд на потупившуюся девушку. — Я тоже люблю тебя, Кот Нуар. В эту ночь звезды и огни Эйфелевой башни светили особенно ярко.