Начало

      На следующий день мы поехали в ресторан, который находился в гостинице «Интурист». Я немного знала о его происхождении и видела его в фильме. Ранее было очень популярное 80-х годах и абсолютно недоступное для советских граждан валютное заведение, рай для фарцовки, попасть в который можно было только по приглашению иностранцев. За расплату долларами грозили реальные сроки, так что честным труженикам было невозможно даже поглазеть на яркие витрины. Помимо классической кухни, в ресторане подавались и экзотические блюда вроде ананасов в шампанском.       Эдакий безопасный вольготный островок для иностранцев была гостиница «Интурист» в СССР. Его, кстати, предложил Космос, через связи Юрия Ростиславовича мы и сможем его арендовать. Сейчас, конечно, перед распадом стало попроще немного, железный занавес рухнул практически, везде и всюду крутились доллары, западная одежда и еда, да и никто никого не боялся, у кого были хоть какие-то связи и деньги. Старая система рушилась, а вот новую еще никто толком и не создал, хотя если так задуматься, то и в будущем ее никто особо не построит. Очень много потеряли в девяностые годы. Начиная от промышленности и заканчивая территориями, да и многие на этом поднялись в этот период.        — Ты почему притихла? — Саша выехал на шоссе и взял меня за руку.        — Ничего, просто задумалась, — мимо проезжал поток машин, состоящих из дорогих иномарок и обычных москвичей.        — А о чем? — он включил радио, и на фоне негромко заиграла для меня уже классическая группа «Ласковый май».        — Что по деньгам получается? Это же нереальные суммы, Сань.        — Не прикусывай губу, я все решу, и тем более мы через год так поднимемся, что это все покажется копейками, — Саня ухмыльнулся и открыл окно в машине, чтобы покурить. — Не переживай, Катюша, ты чего? Я мужчина у нас в семье или как? Ты еще об этом думала, — с легкой бравадой закончил он.        — Саша, может, ну это все? — он плавно припарковался возле ресторана.        — Мы уже говорили об этом, что ты так распереживалась? Все будет четко, — он меня поцеловал и заглушил мотор, а потом помог выйти.        Мы поднялись по красивой зеленой бархатной дорожке. Я ощущала себя немного скованно, в отличие от Саши, которого изобилие роскоши, кричащей на каждом углу совершенно не смущала.        Швейцар приветливо провел нас к администратору, но здесь этот человек назывался заведующий. Он был невысокого роста в импортном костюмчике и зализанными волосами и чем-то напоминал крысу. По всем правилам он с нами общался максимально вежливо, но в каждом слове, интонации я прям ощущала пренебрежение.        Мы прошли прохладный холл, барную стойку из красного дерева, где стоял одинокий бармен, и вошли в просторный зал с большими панорамными окнами, которые выходили на оживленную трассу.        — А это, собственно, — наш банкетный зал, — он обвел рукой зал. Везде были красные шторы и зеленые ковровые дорожки, потолок украшала огромная хрустальная люстра, которая величественно сверкала всеми гранями, белая мебель и ручки с позолотой как будто отражали весь стиль гостиницы в целом. Большая сцена в углу с софитами, украшенная в греческом стиле, нескромно кричала о богатстве в коммунистической стране. Явно наслаждаясь моей реакцией, администратор довольно ухмыльнулся.        — Нравится? Но вы знаете у нас, и цены не маленькие, — Саша перестал жевать жвачку, подошел поближе и ответил:        — Да вот пока не уверен, — он поправил свои часы на правой руке и добавил: — Мы торопимся, и давай быстренько решим, что у нас там по меню, да и мы поедем от греха подальше, — с легкой угрозой в голосе сказал Саша. У меня аж мурашки по коже пробежали. Администратор же был не из робкого десятка, но быстро понял, что от него требуется, и щелчком пальцев подозвал официанта. Тот нам дал меню и мы начали выбирать блюда. Мне становилось не по себе от цен, но Саша лишь ободряюще улыбнулся, и мы в быстром темпе выбрали горячее, основные блюда, закуски и торт. Обошлось все без экзотики. Часть алкоголя нам разрешили привезти с собой. Потом нам сыграли несколько групп музыкантов. Мне они чем-то напомнили самоцветы с коллаборацией Пугачевой, но Саньке понравились. Он отошел позвонить по работе, а мы с администратором решали как можно украсить зал.        — Смотрите, милочка. Тут можно повесить шары золотые, — он указал на входную арку в зал и окна. — Там мы украсим большими зелеными бантами стулья гостей под цвет скатерти, а сцену может тоже нарядим шариками? Но обойдемся без надписей «Свадьба» и бла-бла.        — Ладно, можно еще на сцену небольшие звезды повесить по бокам, а на вход иллюминацию бросим. А стол для подарков и цветов поставите к окну? Наверное, и не стоит ставить отдельные столики, а выставим формой П. И давайте прикинем посадку гостей, — он из пиджака достал небольшой черный блокнот и ручку. — Слева мы, значит, посадим друзей Саши, а справа родственников. Возле нас будут Фил и Оля.        — Дружки? — я кивнула, — А еще рядом мама Саши и Катя.        Потом мы еще около часа обговаривали детали оформления, торт подбирали, в каком порядке блюда некоторые выносить блюда и т.д.        Домой меня уже Саша привез уставшую, но довольную, а сам уехал на работу. В течении недели мы скрупулезно работали над разными мелочами, начиная с еды и заканчивая автопарком. Мне кажется, Сашка вообще не спал. У него были все время какие-то дела, а все свободное время мы обговаривали предстоящую свадьбу. Он все-таки не согласился ставить первый свадебный танец, аргументируя тем, что он не танцор и не клоун в цирке.       Время пролетело словно заколдованное, и вот уже наступило долгожданное утро. Я сильно нервничала, а Сашка остался ночевать у себя, забрав свадебный костюм накануне. К одиннадцати должны приехать ребята и Сашка с фотографом. Катя и Татьяна Николаевна с Олей были целое утро возле меня. Олька надела красивое розовое платье и животика особо еще не было видно. Она сделала мне крупные локоны, надела диадему на волосы, прикрепила фату и сделала легкий макияж. Она весело меня подбадривала и рассказывала, как сама нервничала в день свадьбы, и я пыталась с ней вести легкую и непринужденную беседу, стараясь не показывать предсвадебного мандража.        Через час на меня смотрела в зеркало симпатичная и бледная брюнетка, с розовой помадой на губах в белом платье. Я поняла, что чего-то не хватает. Достав из шкатулки небольшие золотые сережки и взяв пышный букет красных роз в руки, я сделала несколько глубоких вздохов. Ко мне подошла Татьяна Николаевна в белой блузке и голубоватой жилетке, которую я уже когда-то видела, и я ее обняла, вложив в эти объятия, все что не могла почему-то сказать, а она еще крепче обняла меня в ответ.        — Готова, Катюш? — тихонько спросила она.        — Да, — стараясь сдерживать слезы, ответила я. К нам подошла Катерина. У тети Саши в руках была бутылка «Советского» шампанского.        — Девочки, я так поняла мы без анестезии не справимся, — мы все дружно засмеялись.        Я посмотрела на своего самого любимого и родного человека в этом мире. Он быстро и уверенно тоже поставил свою подпись на государственном документе. Потом статная и строгая дама в возрасте пригласила расписаться свидетелей. Как только Сашу увидела у себя на пороге, все страхи улетучились моментально. Я всю жизнь хочу с ним прожить, я просто не смогу без него уже, и я поняла, что назад дороги нет, да и не надо. Я тонула в любви и счастье.        — А теперь в знак любви и верности обменяйтесь кольцами, — я аккуратно достала золотое кольцо и осторожно надела Саше на палец, а потом почувствовала непривычную тяжесть у себя на правой руке и посмотрела, как обручальное кольцо красиво блестит от солнечных лучей.        — Уже поздно смотреть, — крикнул Пчелкин. — Ты уже все равно никуда не денешься, — в зале раздался смех.        — Тихо, дурной, — сквозь смех сказал Сашка.        — Поздравляю Вас. Вы теперь новая ячейка нашей огромной страны. Счастья Вам, можете поцеловать невесту, — она закрыла документ в красной обложке. Как всегда от его поцелуя словно останавливался весь мир, крики «Горько!» раздавались словно где-то вдалеке, стены белого мраморного регистрационного зала исчезали, и никого больше не оставалось. Только я и он, но вдруг яркая вспышка ослепила нас, а сильная рука Саши рефлекторно прижала ближе к себе, но это оказался всего лишь фотограф, который снимал на огромный советский фотоаппарат. Мы с Сашкой посмотрели друг на друга и улыбнулись. Просторный зал был красиво был все-таки оформлен разноцветными шарами, зеленые и красные оттенки выгодно дополняли друг друга, а вредный, но ответственный администратор украсил даже каждую бутылку шампанского. Мы кружились в софитах, я нежно обнимала своего мужа, а на фоне играли музыканты, которых мы выбрали. И они оказались действительно весьма неплохими, Санька не ошибся и в этом. А мы все-таки потанцевали, губы горели уже от поцелуев, а уши закладывало от криков «Горько!», «Счастья молодым!».        Веселье было на самом пике, людей в зале было много, и я, как на свадьбе Оли и Пчелы, никого толком не знала, в отличие от Саши, как в зал, украшенный шарами и цветами, вошли несколько грузных парней в костюмах. В руках у одного был большой букет красных роз, а второй держал ружье.        — Дорогие Катя и Саша! — он достал оружие. — Так сложилось, что сегодня от наших смогли приехать только двое. Но Кабан и пацаны просили передать, что уважают тебя, поздравляют с днём свадьбы, с красавицей женой.       «Наверное, после предыдущего раза он явно не захотел приезжать, — весело подумала я. — Да и вообще, по большому счету Саша и не приглашал его».        — Е-мое, короче передай Кабану, что первого зверя, я посвящаю ему, а остальных всем присутствующим!       Все захлопали, Саша положил на стол подарки, и тут мы увидели, как бригадиры пошли на сцену.        — Братья! — крикнул Саша, когда увидел, что Фил подошел на сцену.        — Дорогие родители! Уважаемые гости! Братья! Саша! Белый! Братишка! Специально для тебя и для твоей красавицы жены Катеньки. Мы хотели спеть нашу любимую песню из детства. Послушайте её. Пожалуйста! Это хорошая песня! — Пчела подошел с бутылкой шампанского к микрофону, и его голос раздался по залу, Оля словно завороженная смотрела на своего супруга, а новая девушка Фила — Тамара, скромно смотрела на нашего друга.

Я начал жизнь в трущобах городских, И добрых слов я не слыхал. Когда ласкали вы детей своих, Я есть просил, я замерзал. Вы, увидав меня, не прячьте взгляд, Ведь я ни в чём, ни в чём не виноват. За что вы бросили меня, за что Где мой очаг, где мой ночлег. Не признаёте вы моё родство, А я ваш брат, я человек. Вы вечно молитесь своим богам И ваши боги всё прощают вам. Край небоскрёбов и роскошных вилл Из окон бьёт слепящий свет. О, если б мне хоть раз набраться сил, Вы дали б мне за всё ответ. Откройте двери, люди, я ваш брат, Ведь я ни в чём, ни в чём не виноват. Вы знали ласки матерей родных, А я не знал, и лишь во сне В моих мечтаньях детских, золотых Мать иногда являлась мне. О, мама, если бы найти тебя, Была б не так горька моя судьба.

       Они разбили бокалы на сцене и закончили песню.        — Саша, Катя, мы думали, что вам подарить и пришли к выводу, что все у вас есть, — сказал Фил. — В первую очередь — любовь, счастье и материальные блага, но как мы все знаем, денег много не бывает. Поэтому, — он достал тяжелый, желтый, плотный бумажный пакет, и они спрыгнули со сцены, — мы вам дарим деньги, да, будем банальными, но что хотите, то и купите, — они нас начали все нас обнимать и поздравлять. Как же я их всех люблю уже.        — Ты чего? Не плачь, — сказал Космос, не выпуская бутылки. — Будь счастлива, Катюша, — сказал шепотом мне он. Потом все негласно начали к нам подходить и дарить подарки, я вежливо всем улыбалась, но только замечала редкие знакомые лица среди всех. Потом ко мне подошла моя начальница. Она нам тепло улыбнулась, пожелала любви и счастья, а потом вручила огромную коробку. В ней оказалась брендовая сумка и дорогой коньяк. Мы немного поговорили, и я заверила, что выхожу через недельку и увольняться не собираюсь.        Последним подошел к нам отец Космоса. Такой простой и интеллигентный мужчина, видно было как Саша и Юрий Холмогорович уважительно к друг другу относились. Мы его поблагодарили за зал — тот лишь отмахнулся и вручил нам набор сигар и деньги. Еще около двух часов мы сидели и отмечали. Ноги уже начали постепенно болеть, и я чувствовала, как усталость накрывает меня с головой.        — Ты будешь пить что-то все-таки? — я отрицательно покачала головой.        — И я тоже не буду. Устала, маленькая моя? — заботливо спросил Саша. — Сейчас уже поедем.        Потом Саша пригласил всех на задний двор посмотреть салют и сказал, что мы уже уезжаем, а всех остальных приглашает и дальше праздновать.        — Это все для тебя, — яркие разноцветные огни озарили черное небо.        — Можно вас? — мы повернулись к мужчине в плаще и шляпе. — Красивый салют, поздравляю вас, — он поднял руку пресекая вопросы. — Я просто мимо проходил, вижу — праздник, вы уж извините, — робко сказал тот. Красный залп света озарил небо.        — Да ничего, ты че? Смотри на здоровье. Пацаны налейте ему. Может, есть хочешь, пойдем к нам? Щас тебе вынесем чего-то? — Саша походу принял его за бездомного. Внутри все похолодело… это же он. Я хотела закричать, схватить его, но не могла почему-то и слова вымолвить.        — Нет-нет, спасибо, — скромно ответил тот. — Я пойду.        — Ладно, как хочешь, удачи.        И тут мы услышали звук, явно отличающийся от салюта. На нас полетели осколки от окон сверху, зазвенели сирены. Все пригнулись, Саша закрыл меня собой.        — Катя? Все нормально? — он меня приподнял. — Идем в машину.        — Саня, там же мама, Катя, Оля и ребята!        — Я знаю, сейчас, — он открыл мне дверь лимузина и надел на меня пиджак. — Посиди здесь, я сейчас.        — Ты все-таки сделала свой выбор, — я услышала знакомый голос… Ко мне повернулся с водительского сидения незнакомец из моего времени.        — Какого черта?! — я вдруг почувствовала, как оцепенение спало, и на его место пришла огромная ярость и злость.        — Прости, мне надо было с тобой наедине поговорить… — сказал он будничным тоном. — Я же тебе говорил, чтобы ты ничего не меняла. А ты? Влюбилась? — фальшиво-сочувственно по-отцовски сказал он. — Все зашло слишком далеко. Ты стала частью теперь этого мира… У меня к тебе предложение.        — У меня к тебе тоже. Давай я тебя пристрелю, и мы на этом закончим, — ледяным и, по-моему, безумным тоном ответила я. — Ты знаешь ли мне свадьбу и жизнь испортил.        — Ну, жизнь у тебя, по-моему, наладилась, а свадьба, так я уже извинился. Сейчас мы в любом случае видимся последний раз… У тебя два варианта — я вижу ты усвоила урок… Сейчас ты возвращаешься домой к родным, друзьям в свой год, в тот же коридор на работе и все забываешь, но без него и они все умрут, даже Ольга. Или же ты остаешься здесь, и, возможно, тебе еще удастся что-то изменить, но больше шанса выбраться отсюда не будет. Времени нет, выбирай, — властно сказал тот.        Мне казалось, что в легких закончился воздух, я усилием воли старалась не потерять сознание и крепко схватилась за край сидения. Жгучие, горячие слезы побежали по лицу, я чувствовала: он не лжет.        — А если я ничего не выберу? Кто ты такой, мать твою?        — Тогда я решу за тебя, и ты просто умрешь, деточка. Судьба, если так хочешь меня называй. У тебя три секунды.        Я так люблю родителей и скучаю по друзьям, а у них все уже решено. Я увидела в тонированное окно, как бежит ко мне Саша. Прощайте…        — Я остаюсь, — твердо ответила я.        — Хорошо, прощай, — весело ответил тот и просто исчез…        Слезы душили меня… Я не могла остановиться. Я была просто предателем, но не могла им позволить умереть.        — Все хорошо, маленькая, — Саша прижал меня к себе. — У них газ взорвался просто в левом крыле, все целы, не переживай. Что ты?        — Саша, ты меня любишь? — я попыталась успокоиться и крепко обняла Сашу.        — Конечно, что ты такое спрашиваешь. Больше жизни. Все, сейчас поедем.