Повседневная жизнь кролика

— Достало… — шипит себе под нос Чонгук, небрежно закидывая вещи в сумку, после чего хватает меня за руку и тащит в сторону выхода, — идём, Мидзу… И какого чёрта он так завёлся? У Бин был прав. Бесится от того, что у него уводят девушек… И… Я уверена, что сейчас он будет вымещать весь свой гнев на мне… Или же прочитает нехилую мораль, что будет длиться дней шесть. А может тупо послать… Или же попытаться поиметь… — Может уже отпустишь, а? — недовольно бурчу я, резко одёргивая руку, — мне ведь больно. — Перестань так себя вести… — всё так же недовольно шипит Чон, поворачиваясь ко мне лицом. — И как же я, по вашему мнению, господин Чонгук, себя неправильно повела? — Не веди себя с ними так кокетливо. Ты думаешь, что они такие добренькие? У Бин… Он точно бы при любой удобной возможности затащил тебя в постель… Ну всё! Ты извиняешься перед ним, на коленях ползаешь и выполняешь всё, что он скажет, а этот говнюк поворачивается к тебе пятой точкой, да ещё и указания раздаёт. Как знала, что день будет полное говнище… Чёрт, да пошло всё! Я выскажу ему всё, что о нём думаю! — Это ты перестань себя так вести, словно уже стал моим парнем. Я не вижу поводов для ревности, Чонгук. Так взбесился, словно у тебя отняли любимую игрушку. Поступаешь так, будто бы тебе вчера стукнуло пять лет. Ты сам сказал мне с ними пообщаться, а сейчас раздаёшь нравоучения о том, что мне не стоит быть с ними такой приветливой. Что я тогда должна была сделать, по твоему мнению? Послать их? Хорошо, в следующий раз так и сделаю, — подойдя ближе к темноволосому, у нас создаётся с ним зрительный контакт, после чего я вновь продолжаю свою пламенную речь, — ты сказал, что У Бин бы затащил меня в постель, но чем ты тогда отличаешься от него?! Ты же намного хуже, чем он! Если он просто заигрывал со мной, то ты бы уже давно поимел, если бы не наше пари! Ты, видимо, уже забыл о том, как изнасиловал одну девочку, да?! Считаешь себя таким правильным, а на деле… Поступаешь, как последний козёл на свете. Я… Я тебя ненавижу! Каждой частичкой своей чёртовой чёрной души! Не. На. Ви. Жу. Не успела я договорить, как послышался тихий чих, что, конечно же, издала я. — Не удивлён, что ты простудилась… — проигнорировав весь мой монолог, что был ОЧЕНЬ огромен, Чонгук лишь наклоняет голову в сторону, безразлично смотря на меня, — идём домой… — Я с тобой никуда не пойду! Лучше помру от чёртовой простуды, чем приму от тебя помощь! — А кто тебя будет спрашивать? — закинув меня на плечо, словно я какой-то плюшевый медведь, темноволосый поворачивает на 180 градусов и продолжает куда-то идти. — Отпусти, чёртов извращенец! Мы не в допотопном мире, чтобы таскать девушек у себя на плече! — Будь немного тише, — шлёпнув меня по заднице, слышится тихий смешок, от чего мой пукан начинает пригорать ещё сильнее. А если он взорвётся, то пострадает весь мир, не говоря уже о том, что Чону достанется больше всего. — Ненавижу тебя, Чон Чонгук! *** — Будь здесь, — моё хрупкое тельце с трепетом кидают на диван, от чего, кажется, слышно, как ломаются мои кости, — я сейчас вернусь… Ах ты — мелкое дерьмо… Доминантом себя почувствовал?! — Если он и дальше будет действовать в том же духе, то может подвергнуться кастрации с моей стороны… Что же… Пока он где-то шляется, то я рассмотрю его квартирку… Мрачная обстановочка… Серые обои и мебель, что окрашена в белые или чёрные тона… Ещё и то, что за окном разгулялась буря… Это усугубляет обстановочку, что создаётся ощущение, словно я пришла на сеанс в дом с призраками. — Руку дай… — монотонным голосом произносит Чонгук, появляясь настолько неожиданно, что я, можно сказать, чуть кирпичей не наложила… Ещё бы немного и… И можно было бы строить свой собственный дом… Протянув свою царскую ручку, на которой красовался алый след от крепкой хватки Чона, я лишь начинаю сверлить парня бездушным взглядом, ожидая дальнейших действий. — Зачем ты это делаешь? — интересуюсь я, нарушая тишину, что царила в квартире уже минут пять. — Я ведь сделал тебе больно… И, как мне кажется, у тебя очень нежная кожа, раз на руке остался след… — он всё продолжает обматывать моё запястье эластичным бинтом, не сводя взгляда с моей руки, — я же должен загладить вину… — Ненавижу тебя… — тихо шепчу я, опуская голову, — ненавижу… Порой ведёшь себя так, что хочется со всей силы по лицу заехать, а сейчас… Поступаешь так, словно являешься самым добрым и милосердным человеком на свете… Ненавижу тебя за это… Ненавижу… В квартире вновь повисает тишина, возможно, минуты на три, не более, после чего, наконец-то, начинает говорить темноволосый. — Можешь ненавидеть меня… Честно говоря, мне плевать на то, что ты ко мне испытываешь… Отвращение, страх, ненависть… Без разницы… Моя задача — влюбить тебя в себя. И, поверь мне, я заставлю тебя меня полюбить. Хочешь ты того или же нет.