Космос в твоих венах

      Мэттью никогда не верил в легенду о светящихся венах, которую любила рассказывать его бабушка.       Мать называла это «старушечьей брехнёй», но Александра обожала просиживать у бабушки часами, слушая сказку «о предназначенных людях». Сестра часто фантазировала, каким же цветом могли светиться её вены. Она выбирала небесно-голубой, как один из оттенков своих глаз, и мучила его расспросами, каким цветом брат представляет свои вены.       Мэттью отмахивался, повторял слова матери о ерундовых россказнях, но иногда, запираясь в ванной, рисовал шариковой ручкой синие борозды на руках. Линии кружились, витиевато огибая запястья, шли по предплечью и прятались под рукавами. В эти минуты в глазах щипало, а под сердцем ныло неприятной тоской.

***

      Эстер Ким была прекрасной девушкой: она с удовольствием отправлялась с ним в загородные поездки, быстро собиралась в походы и разделяла его заботу об экологии. Она носила свободные майки, оголявшие загорелые руки, и всегда брала с собой тёмные очки. Мэтт целовал тонкие пальцы, прижимался губами к сухой ладони и вдыхал удивительно-родной аромат кожи в особенно-интимном месте на запястье.       Он любил её той любовью, которую можно растянуть надолго. Их чувство горело ровно, размеренно, но однообразно.

***

      Гарри Шум младший был фееричен: он испускал вокруг себя такую энергию, что казался небольшим ураганом, снующим по съёмочной площадке. Он всегда носил одежду с длинными рукавами, скрывающую очертания его тела. Учитывая отличную фигуру и количество девушек в касте, это было правильным решением для женатого мужчины.

***

      В момент репетиции двенадцатой серии — кульминации первого сезона для пары «Малек» — Мэтта потряхивало от напряжения. Самому Даддарио такое состояние казалось странным, ведь ему, как актёру, совершенно не трудно было сыграть влюблённость. Тем более, Гарри был приятным и симпатичным мужчиной, с которым ему нравилось проводить время.       Режиссёр даёт команду, и они приближаются друг к другу. Руки сводит судорогой, а сердце замирает в ожидании. Мэтт сглатывает и тянется к губам партнера, задержав дыхание и почти не чувствуя бешено колотящееся сердце. Их губы встречаются, и по телу проходит дрожь, заряжая каждый миллиметр кожи и остывая где-то на кончиках пальцев.       На площадке раздаются удивлённые голоса, и мужчинам приходится оторваться друг от друга и разомкнуть объятья, чтобы узнать, что послужило остановкой съёмки.       С недоумением отметив, что взгляды направлены на них, Мэтт осматривает Гарри и замирает, обнаружив необъяснимое свечение, исходящее от его рук. Венозный рисунок искрится так ярко, что заметен даже сквозь плотную ткань пиджака Магнуса.       С трудом переводя дыхание, Мэтт опускает взгляд на свои руки и видит точно такое же сияние, прорывающееся сквозь его белую рубашку и пульсирующее в такт бешено стучащему сердцу.       Гарри, закатавший рукава, с интересом разглядывает проступившие контуры голубых венозных сосудов, и Мэтт понимает, что напарнику знакомы истории о соулмейтах.       Он поднимает голову, и их взгляды встречаются. Свечение кровеносной системы на запястьях разгорается сильнее, и в сердце Мэттью вспыхивает точно такой же волшебный свет.

***

      В детстве тайком от сестры Мэттью часто фантазировал, каким же цветом могли сиять его вены, если бы все истории оказались правдивыми. Он представлял самые разные варианты: от угольно-черных до белых полос, радужно-яркие или тускло-серые, насыщенные изумрудные или сапфировые. Но никогда, даже в самых смелых мыслях, он не мог вообразить космические переливы фиолетово-синих галактик, разукрасившие его вены.