Читать нельзя стыдиться

Трек: Хаски - Черным Черно. — Дайте-ка дяде место нахуй! — именно с этой торжественной репликой к шумным молодым людям присоединился не кто иной как Юрий Хованский, в чьих руках красовался неизменный стакан с пивом. — Наслышан, какой хуйнёй вы страдаете, и горю желанием присоединиться. — Поперечный вдруг принял серьёзный вид и откинулся на спинку дивана, убирая руки с клавиатуры. Все смотрели на него со смешинками во взглядах. Даня потёр большим пальцем подбородок и издал несколько рванных звуков, умело изображая то состояние, когда человек пытается усиленно подобрать вежливые слова. — Руслан, читай! — с выдавленной улыбкой наконец произнёс комик, а остальные, словно на зло Юре, громко расхохотались. Усачев принял чужой компьютер. — Ой, ой, ебать! Пидорас ебанный! Кошельки воровать он не брезгует! — тактично прокомментировал ситуацию Хованский. Даня с гримасой пожал плечами: — Сегодня ворую только девственность твоей мамки. Ой… — его фраза опять сопроводилась смехом, а сам комик поспешил на время покинуть бар, дабы не вступать с неприятной ему личностью в агрессивную полемику. Теперь выжидающий взгляд пришедших сконцентрировался на Руслане. Тот вздохнул. — Так понимаю, читаем про тебя? — уточняюще спросил он у Хованского, попутно бегло печатая. — А хули, — последовал утвердительный ответ, а следом за ним — большой глоток пенистого напитка. Усачев, подняв брови, комично кивнул. В знак отдачи по углам послышались смешки. — Итак, произведение называется: «Ты обещал.», — с выражением прочёл блогер. — Действующие лица: Юрий Хованский и Дмитрий Ларин. Ух, как многообещающе, — хохотнул парень следом. — Пока меня всё устраивает, — зачем-то решил поделиться Прусикин на фоне громко смеющегося Букера. — «Ночное небо шептало свернуть нах… Нахер свою тонкую шею и больше не чувствовать столь удручающего чувства. Чувства по отношению к тому, кто тебя предал», — начал читать Руслан. Юра оставался на удивление спокойным и внимательно слушал. — «Диме было трудно даже представить, как Хованский отреагирует на его слишком уж запоздалое признание. Сообщить о своей любви перед суицидом — поступок настоящего мужчины. Молодец, Ларин». — Блять, как-то грустно… — уныло отозвался Эльдар. Казалось, он острее всех ощущал отсутствие Поперечного с его колкими шутками. Илья на это усмехнулся и комично прижал к себе Джарахова, а затем погладил парня по голове, выстёбывая «чувствительность» друга. — «Дима всегда понимал, к чему это ведёт, — продолжал Усачев, — Ведь Хованский неизменно брал верх над его тонкой натурой. Юра, Юрочка, но ты ведь обещал, что больше не будешь, напиваясь, избивать Диму до смерти»… — чтение прервал Федя, который, разрывая тишину, отрывисто захохотал. Его поддержали остальные. — «Ларин сам не знал, почему позволял этому кудрявому комику ежедневно втаптывать себя в грязь: издеваться, унижать, бить, выслушивал незаслуженную ругань, — продолжал Руслан, когда компания соизволила успокоиться, — Прощай, Юрочка. Димы больше не будет рядом. Он любил и будет. Всегда», — последние строчки Усачев для сохранения атмосферы произнёс еле слышным шёпотом. Грянул хохот. — Это конец, — оповестил блогер. — Что?! — возмутился Букер. — У автора, наверное, словарный запас закончился, — пожал плечами Руслан. — Мы на такое не подписывались! — начал буянить Эльдар. — Как там у них говорится? «Проду»? — Да-да, — задыхаясь от смеха, подтвердил Игнатьев, — Проду в студию нахуй. — Внезапно глаза до этого глубоко задумавшегося Хованского широко раскрылись. — Дима… — почти беззвучно вымолвил он пересохшими губами. Его до крайности серьёзное лицо насторожило всех. Вскоре компания узрела стройный силуэт в тусклом барном освещении. Это был Ларин. Дима уверенной походкой пересёк расстояние от барной стойки до Юры, а затем, остановившись, впился в него требовательным взглядом. Видимо, блогер услышал, чем развлекалась компания. — Вставай, — зло приказал он Хованскому, который всё это время не отрывал от него широко раскрытых глаз. — Мне что, придётся повторять?! — на этот раз агрессивнее. Юра потеряно встал. — Дим, я просто… — Мне плевать! — визгливо оборвал партнёра Ларин. — На выход! — Солнце, — голос комика дрожал мелкой зыбью, — Давай обойдёмся без… — Ещё будешь говорить, без чего мы обойдёмся! А ну пойдём! — Дима грубо схватил Юру за рукав и резко дёрнул. Его до этого скрытая под рукавами кожа оголилась, и остальные неосознанно ахнули. Ларин старался сохранять ровное выражение лица, но его брови неумолимо клонились к переносице. На Юриных запястьях не осталось живого места. Руки были собственноручно истерзаны и покалечены. Царапины струились вдоль, не давая рассмотреть ни кожи, ни проглядывающих вен. Ничего. Только в мясо зарезанный кожный покров. Хованский едва слышно всхлипнул, после того как Дима молча направился к выходу, а затем уныло и угрюмо последовал за ним. На этот раз пауза тянулась намного дольше предыдущего эксцесса. Некоторые даже допустили мысль о роспуске кружка любителей чтения, но никто и не собирался отчаливать от столь приятных персон. — Ну… — неловко протянул Федя, — Кто хочет быть следующим? Может, я прочту? — Не надо, — вдруг вставил Эльдар, — Дождёмся Даню.