Кукла для ухажера

      Елена не находила себе места после случившегося. Весь остаток дня и весь вечер она ходила по дому, пытаясь дождаться Деймона и наконец-то поговорить с ним. Им нужно было многое прояснить. Она сходила в библиотеку и почитала книгу, потом взобралась на подоконник и написала несколько строк в своем личном дневнике, в котором не писала ничего с момента отъезда Стефана. Ближе к полуночи, в неярком свете уличных фонарей, она заметила силуэт Деймона, направляющийся к дому. Спрыгнув с подоконника, Елена спустилась вниз. Она прошла в гостиную, но Сальваторе там не оказалось. Она застала его на кухне, открывающего взятую из бара бутылку виски. - Ну, заходи, раз уж пришла, - произнес он, не глядя на девушку, чем ее напугал от неожиданности. - Как ты узнал, что это я? - Внутреннее чутье. Что тебя заставило спуститься сюда в такое время? Ты же меня вроде как боишься по ночам. Я твой ночной кошмар.       Елена заметила, что он не совсем трезвый, но это не остановило ее, так как она не знала, наберется ли смелости поговорить с ним еще. - Я больше тебя не боюсь. Да, не боюсь. Можешь не смотреть на меня так. После всего что было, я все еще верю, что в тебе осталось что-то человеческое. - Не ищи то, чего нет, потом будет больно разочаровываться, - небрежно бросил он, направляясь к Елене. - Тебе меня не убедить. Я видела, каким ты можешь быть… в тот вечер… - Не бери в голову, я просто хотел затащить тебя в свою постель. - И тебе это почти удалось, если бы не одно но… - Только не думай, что я остановился на полпути из-за твоих слез и мольбы. - Нет. Я знаю, что это не так. То, что я сейчас скажу, возможно, это бред, но в тот момент мне показалось, что ты просто понял, что если это случится, то принесет слишком много боли. Возможно, даже сломает меня. - - К чему эта философия? Нас тянет друг к другу, - опасно, словно хищник, он обошел ее по кругу. – И это нормально, что мы хотим друг друга. Девушка судорожно вздохнула и продолжила. - Ты можешь говорить что угодно, но я продолжаю верить, что в тебе есть еще то, хорошее, что заставляет чувствовать радость, жалость, вину. - Просто ты хочешь оказаться в одной постели со мной не меньше, чем я с тобой. Но ведь это неправильно! – язвительно продолжил он. - Девочка-паинька просто не может встречаться с таким монстром как я. Ты не забыла? Чувства других для меня ничто. Никто, ни мой брат, ни тем более ты не сможет повлиять на меня. Я такой, как есть. Не нужно меня лечить. И уж лучше бы ты меня боялась. - Знаешь, лучше я останусь жить с крошечной верой в то, что ты еще не совсем потерян, чем буду убегать от тебя в страхе всю жизнь. Повторяю, я не боюсь тебя. - Неужели? – удивленно и насмешливо посмотрел он в ее глаза. – Тогда что ты скажешь об этом?       И прежде, чем девушка успела что-нибудь ответить, он впился в ее губы безжалостным поцелуем.       Елена понимала, что играет с огнем. Она попыталась отстраниться, но не тут то было. - Что вы делаете? – пробормотала она. - Снова на вы? А уверяла, что не боишься меня, - произнес Деймон, резко привлекая ее к себе, держа руками за талию и зажимая ее бедра коленями.       Елена попыталась оттолкнуть его, но не тут-то было. От отчаяния она уперлась ладошками ему в грудь. Его горячее дыхание опаляло ее кожу за ухом, он что-то бормотал, касаясь ее волос.       Девушку окутала, легкая пока, дрожь страха. А потом захлестнула целиком, от осознания того, что происходит. Господи, он же пьян! Его же ничто не остановит - ни ее мольбы, ни сопротивление. Он просто не обратит на все это внимания! Если он в трезвом виде с трудом себя сдерживал, то сейчас все рамки сняты.        Эта мысль тут же вывела Елену из ступора, и она попыталась отодвинуться. Естественно бесполезно - он был слишком силен. - Расслабься, - прошептал мужчина ей на ухо, опаляя его своим горячим дыханием и заставляя тело Елены невольно отвечать трепетной на этот раз дрожью во всем теле. - Не надо, - только и смогла прошептать в ответ девушка, чувствуя, как слезы бегут по щекам.        Деймон тоже заметил это, но не остановился, снимая горячие соленые капли губами и языком.        Елена терялась в своих ощущениях. Он был очень нежен и нетороплив, но при этом его руки слишком сильно и властно удерживали ее на месте. Если бы он ее сейчас отпустил - она бы ни секунды не раздумывая, воспользовалась этим шансом. Но он не отпускал. А она молча проклинала свое тело, которое млело под настойчивостью мужчины, под его губами и сильными руками.       Деймон уже совершенно не понимал того, что девушка по-прежнему пытается его оттолкнуть, плачет и шепчет ее отпустить. В его голове сейчас властвовали алкоголь и низменная, первобытная похоть. И эта дикая смесь не давала разуму даже шептать, не то, что кричать о том, что ему нужно немедленно остановиться и отпустить Елену. Что ее нельзя пугать и не стоит принуждать. Но не было даже отголоска этих мыслей, когда он ласкал губами ее личико, слизывая с него соленые капли.        Она была так близко, в его руках, и ее тело явственно дрожало не только от страха. Это он мог понять даже сквозь пары алкоголя. Эта чувственная, едва заметная, дрожь в ее теле выдавала с головой то, что она не только боится, но и хочет этого, пусть пока только подсознательно.        Елена без остановки просила и молила ее отпустить. До тех пор, пока нежные до сих пор губы не накрыли ее ротик далеко не нежным поцелуем. В эту ласку мужчина вложил все свое желание, силу и властность. Он жадно ласкал ее рот, не замечая того, что она не отвечает. Его язык напористо раскрыл ее губы и зубы, чтобы жадно пробраться глубже. Чтобы пробовать ее вкус и влажность. Чтобы заставить ее мольбы смолкнуть. С каждой секундой поцелуй становился все горячее, а захват его рук на ее теле крепче. Елена чувствовала во рту привкус спирта и соли от слез. А еще ощущала, как сама пьянеет от происходящего. И хоть разум был тверд и до сих пор противился происходящему, тело начало сдаваться.        Казалось, что только этого Деймон и ждал. Стоило Елене лишь слегка сбавить напряжение, как он тут же отпустил ее губы, чтобы начать ласкать ее шею, ключицы и подбородок. Беспрестанно его губы скользили по нежной коже, пока руки все крепче, почти до боли, сжимали хрупкое тело девушки.        Снова завладел ротиком Елены, запрокидывая рукой ее голову вверх, к своему лицу. Вторая ладонь скользнула под просторную футболку и потянула ее вверх. На секунду он оторвался от губ девушки, чтобы стянуть с нее эту преграду. И снова страстный поцелуй, который Елена лишь терпела, а не отвечала. Но ему, казалось, этого и не нужно. Достаточно того, что она просто сдалась.        Елена не успела даже ахнуть, как оказалась усажена на стол, а мужчина стоял между ее ног, крепко прижимая к своим бедрам ее. А еще через несколько секунд, девушка уже лежал спиной на столешнице, в то время как губы Деймона пустились в путешествие по ее телу. Он жарко ласкал губами ее шею, ключицы, спускаясь все ниже. А девушка который раз уже проклинала свое тело за то, что оно так явно отзывалось на происходящее. Ладони мужчины жадно скользили по талии, животу и ногам Елены, скользнули ей под спину и расстегнули застежку на белье, отбрасывая его в сторону. Глаза Деймона загорелись при виде идеальной небольшой и упругой груди с розовыми напряженными сосками, которые бесстыже выдавали реакцию тела девушки на его ласки.        По лицу Елены все так же текли слезы. Только теперь она не была уверена, чем это вызвано: страхом, изумлением, желанием или отвращением к себе. Но взгляд Деймона говорил ей о том, что последнее можно смело вычеркивать. Такой горячий и обожающий, каким она не видела его еще никогда. Даже в прошлые моменты близости. Сейчас в них был такой восторг от того, что он видел перед собой, что это заставляло ее забыть о том, как можно испытывать отвращение к чему-то, на что смотрят так.       Деймон крепко прижимал к себе девушку, чувствую грудью ее соблазняющие изгибы, которые вновь хотелось покрыть поцелуями и попробовать на вкус. Но не здесь. Он хочет ее в кровати, под собой, голую и влажную. Поэтому он заставил Елену обвить ногами его бедра и легко подхватил ее под попу, двигаясь в сторону лестницы. Сейчас он думал лишь о том, чтобы как можно скорее оказаться в спальне и овладеть, наконец, этой девушкой, что уже несколько месяцев сводит его с ума.        Не переставая касаться ее своими губами везде, куда мог дотянуться, Деймон подошел к своей спальне и распахнул ногой дверь, не желая спускать с рук Елену ни на секунду. Он опустил ее на кровать, тут же прижимая своим телом, и вновь жарко целуя ее припухший ротик. Но уже через несколько секунд он оторвался от нее, чтобы привстать и одним умелым резким движением стянуть с нее джинсы вместе с трусиками. Он, возвышаясь над ней, смотрел так жадно и с такой страстью, что Елена не только покраснела от смущения, но и задрожала еще больше. Но стоило ему потянуться руками к своим джинсам и начать расстегивать ремень, как девушка снова запаниковала. Она с возрастающим ужасом смотрела, как он раздевается перед ней. Невольно приподнялась и попыталась отползти подальше. Но тут же была перехвачена его твердой рукой на лодыжке. - Нет, моя сладкая, - как безумный прошептал Деймон, снова нависая над ней и отбрасывая в сторону ее вновь упирающиеся ему в грудь ладошки. - Теперь я тебя никуда не отпущу.        Елена с удвоенным рвением принялась отбиваться от него, пока он не завел ее руки вверх, удерживая их одной своей, а другой скользя вниз по ее телу: по груди, мягко сжав один из холмиков, по животу, бедру и ноге к колену, чтобы сжать его и заставить ее раздвинуть ножки. Девушка задохнулась, когда почувствовала его напряженное естество напротив своего раскрытого тела. - Не надо! Пожалуйста! - всхлипывала Елена, с трудом видя сквозь слезы лицо мужчины. - Я не хочу! - А если я проверю? - вкрадчиво зашептал Деймон ей в губы.        Девушка даже не смогла выразить протест, как он жадно приник к ним, и одновременно скользнул свободной ладонью вверх по внутренней стороне бедра, пока не ощутил пальцами влагу ее женственности. Очень нежно он касался кончиками пальцев ее горячего, истекающего соками естества. Не это ли лучшее подтверждение того, что она хочет его не меньше, чем он ее? И это ощущение на его пальцах стало последним, что он смог вытерпеть. Все так же, не отрываясь от ее губ и удерживая ее руки над головой, мужчина резко подался вперед и одним резким, мощным движением вошел во влажное тело девушки.        Елена громко закричала ему в губы, но он не обратил на это ни малейшего внимания. Так же как не обратил внимания на то, что она очень узкая, на то, как сильно сжалось ее тело под ним от боли. На то, как слезы градом покатились по ее лицу, а ладошки сжались в кулаки, чтобы вытерпеть боль первого вторжения. Ничего этого Деймон не заметил, поглощенный триумфом и собственным наслаждением. Он не замечал того, что двигается слишком резко и грубо, что уже не целует, а кусает ее губки, что оставляет синяки на хрупких запястьях слишком сильным неконтролируемым захватом. Он мог чувствовать только собственное наслаждение и удовлетворение. Алкоголь и желание настолько заволокли его разум, что он не думал ни о чем, кроме собственного удовольствия, позволяя своему телу получать его в полной мере. Каждое его движение было сильным, резким и безжалостным. Елена только и могла, что сжимать кулаки покрепче и веки посильнее, чтобы не видеть перед собой предательски красивого лица. И хоть первая режущая боль прошла, внутри все саднило и жгло от слишком грубого проникновения раз за разом. Все отголоски удовольствия выветрились из ее тела, оставляя за собой только боль и слезы, обиду и унижение.        Елене казалось, что это никогда не закончится. Она чувствовала себя грязной, использованной куклой, когда Деймон скатился с ее тела и уснул в одно мгновение, не сказав ни слова и даже не посмотрев на нее. Девушка лежала, не шевелясь и не пытаясь уйти, не думая о том, что стоило бы прикрыться. От кого? И зачем? Что от этого изменится? Чище она себя не почувствует. Стискивая зубы, Елена легла на бок и поджала под себя ноги, обнимая колени. Не было сил возвращаться к себе прямо сейчас. Она не боялась, что Деймон проснется и захочет продолжения - слишком пьян и вымотан он был. Поэтому она просто закрыла глаза и позволила жалости затопить себя. А потом не заметила, как уснула, продолжая обливаться слезами.       Деймон начинал понемногу приходить в себя. Голова нещадно болела от количества выпитого спиртного и светившего в глаза утреннего солнца. Он коснулся рукой болевшей головы и тут же вспомнил события прошлой ночи. Открыв глаза, он резко сел на кровати.       Елена лежала на краю широкой кровати, сжавшись в комочек. Красивое личико было заплаканным, закрытые веки напухшими, а губы искусаны в кровь. На запястьях синяки от его пальцев, а на бедрах кровь, как и на простыне. В одно мгновение перед ним всплыло все, что он вчера делал. Вспомнил, как вырывалась из его рук девушка, как просила и умоляла ее отпустить, вспомнил, как грубо овладел ее телом, не подозревая о том, что у нее это впервые. Он ведь был в полной уверенности, что у нее кто-то был. И эта уверенность добавляла ему злости, ревности, с которыми он вчера вбивался в ее покорное тело.        От всех этих воспоминаний Деймона стало тошнить. Никогда в жизни он не позволял себе подобного - принуждать девушку к близости. Никогда не считал себя способным на это. И тем более не думал о том, что Елена станет той, кто в полной мере ощутит на себе это безумие.        Мужчина протянул руку и хотел коснуться заплаканного личика. Но именно в этот момент Елена открыла глаза. И столько там было ужаса, страха и презрения - к нему или самой себе он не понял - что он невольно отдернул руку.       Елена смотрела на мужчину и не знала чего еще ждать. Но то, что она увидела в его глазах, было неожиданным - там была боль и искреннее сожаление. Но это никак не уменьшало того страха и отвращения, что она питала теперь к этому человеку. Он сделал самое ужасное из всего, что мог бы. Она готова была бы стерпеть близость с ним, но не такую как вчера - унизительную в самой крайней степени, грязную и отвратительную. А ведь она знала, каким мог быть Деймон, не смотря на свой нрав и характер - нежным и ласковым. Он мог бы заставить ее захотеть его, мог бы помочь ей захотеть себя так же сильно, как хотел сам. Но вместо этого он поддался самому низменному в себе - похоти, нетерпению и эгоизму.        И он это осознавал, что немного успокоило девушку. Она молча, как бы ни хотелось застонать от тянущей боли между ног, встала с кровати, закуталась в простынь и вышла из спальни, не глядя на мужчину. У себя в комнате Елена пошла в ванную, включила душ и села пол, позволяя каплям воды смывать с себя всю грязь сегодняшней ночи.        Как только за девушкой закрылась дверь, он понял в полной мере, что натворил, как сильно обидел и унизил. Он заметил, как ее испуганный взгляд сменился пустым и равнодушным. Уж лучше бы там была злость и ярость, чем ничего.        Его взгляд упал на ту сторону кровати, где спала Елена. А конкретно - на кровавое пятно - следствие его грубости и беспощадности. Деймон провел рукой по лицу и отвернулся. Встал с кровати и пошел в душ, желая смыть всю злость на себя и свое поведение. Мужчина прекрасно понимал, что то, что он сделал, навсегда изменит отношение Елены к нему. Оно и раньше не отличалось особым доверием, а теперь девочка будет шарахаться от каждого движения в ее сторону. И это полностью его вина. Он не знал, как ее искупить. Но для начала стоило попросить прощения.        Деймон оделся и вышел из спальни. Он тихо постучал в дверь спальни Елены, но не услышал ответа. Нахмурился и вошел. В комнате ее не было, но он услышал звук воды в ванной. Быстро направился в ту сторону, боясь неизвестно чего.        Он увидел девушку сидящей на полу под душем. Она равнодушно смотрела на стену, не замечая его, обхватив колени и положив на них подбородок. Деймон выключил воду и присел перед девушкой, заворачивая ее в большое полотенце. Как только он коснулся ее - она резко отпрянула от него. Он сжал зубы, матеря себя, как только можно, и сделала еще одну попытку. - Не бойся, я не обижу.       Она смотрела на него как затравленный зверек, красными от слез глазами. В них было сомнение, и даже насмешка. Деймон понимал все это и принимал. Но все же она позволила взять себя на руки. Он отнес ее в спальню, усадил на кровать и, встав рядом на колени, начал вытирать, бережно и осторожно, чтобы не испугать ее резким движением. Он с дикой злостью на себя стирал капли воды с ее рук, глядя на следы свои пальцев на тонких запястьях. Старательно отводил глаза, чтобы не смущать девушку и не прикасался ни к чему лишнему. Он тщательно вытер ее волосы, и укутал в одеяло. Он осторожно и медленно приблизил руку к ее лицу и поднял его вверх, чтобы посмотреть в настороженные глаза. - Мне жаль.        Елена ничего не ответила на это своеобразное извинение. Но он и не ждал. Встал на ноги и двинулся к двери. - Мой долг уплачен? - остановил его ее спокойный голос, когда он взялся за ручку двери.        Деймон застыл на месте, как вкопанный. До боли сжал зубы и зажмурил глаза. - Да, оплачен, - сказал мужчина, как бы противно ни было это произносить.       Он никогда не собирался забирать с девушки долг, тем более таким образом, что бы он так не говорил ранее. - Я могу уйти? - так же ровно спросила Елена. - Нет, - резко сказал мужчина и вышел из комнаты, не заметив горькой усмешки на красивом личике.        Деймон спускался вниз и думал о том, что сказал Елене. Он не мог отпустить ее. Не хотел, а значит - не мог. Эта девочка его. И он обязательно добьется ее, искупит свою вину и загладит мерзкий поступок.       И первое, что он сделает, это освободит ее от своего общества на сегодняшний день.       Он не показывался ей на глаза, не заходил к ней в комнату, даже чтобы просто взглянуть на нее. Он почти не ночевал дома, занимая себя делами и развлечениями, чтобы не думать о том, что натворил. Мужчина и не подозревал, что его совесть так остра. Но то, что он сделал с Еленой, не давало ему покоя ни днем, ни ночью. Он постоянно вспоминал ее запуганный и одновременно пустой взгляд. Занимая себя работой и делами днем, вечером мужчина ехал в бар, где напивался и снимал шлюху. Вез ее в гостиницу и срывал свое раздражение и злость на ее покорном теле. А через пару часов выгонял, не в силах выносить непритворно довольный взгляд и стоны удовольствия, которые не смог подарить своей девочке, зато раздаривал направо и налево всем встречным.        Казалось, что злость никогда не стихнет. Но по прошествии пары недель он успокоился. И появился, наконец, дома. Его встретила встревоженная экономка, своими словами заставив его беспокоиться. Елена почти ничего не ела все это время, не выходила из своей комнаты, все время лежала на кровати и молчала.        Деймон, услышав все это, тут же стремительно повернулся к лестнице и пошел наверх. Он тихо вошел в комнату девушки, застав ее спящей поверх покрывала. Она как всегда сжалась в комочек и поджала под себя ноги. Мужчина лихорадочно впитывал в себя ее образ, попутно отмечая, как осунулось ее личико, появились круги под глазами и излишняя бледность. Она казалась сейчас такой крошечной, что он невольно стиснул зубы, вспоминая, что посмел обидеть ее.        Протянув руку к ее лицу, он нежно коснулся костяшками пальцев ее щеки. И тут же удивленно и невольно отдернул руку, когда заметил, как Елена во сне потянулась за этим прикосновением. Это немного сбивало с толку. Вряд ли она переборола свой страх и отвращение к нему. Возможно, ей просто одиноко и холодно? И никого нет рядом, кто бы поддержал и помог.        Деймон осторожно лег рядом с девушкой, аккуратно и заботливо обвивая ее руками и прижимая к себе поближе. Елена безотчетно прильнула к нему всем телом и уткнулась носом в грудь. А на губах мужчины впервые за долгое время расцвела улыбка, легкая и едва заметная. Он вдыхал такой родной и любимый запах, который успокаивал его не хуже алкоголя или драки. Вот сейчас, рядом с ней, он был спокоен. Хотя и боялся того, как отреагирует на его близость Елена, когда проснется и поймет, кто рядом с ней.       После ухода Деймона и его холодного «Нет», на Елену напала полнейшая апатия к происходящему. Слез больше не было. Как и не было желания жить. Было пусто и холодно. Хотя, пусто и холодно было и до этого, просто Елена поняла одно: своим поступком Деймон лишил ее самого главного – желания жить. Она просто молча заваливалась на свою постель и лежала, уткнувшись в одну точку. Иногда ела. Очень много спала. Хоть это удовольствие она могла себе позволить вдоволь, иначе бы просто сошла с ума.       Она устала быть игрушкой, за которую все всё решали. Ей не хотелось быть куклой Сальваторе. Она просто хотела жить, как и любая девушка ее возраста. Влюбляться в парней, встречаться с ними, строить планы на будущее. Ее всего этого лишили.       Поэтому она просто сдалась. Она устала бояться и плакать, устала бороться и пытаться что-то изменить. Теперь она просто будет плыть по течению своей жизни. Но сейчас что-то было по-другому. Она впервые за последнее время чувствовала спокойствие, умиротворение и надежность. Было тепло и уютно. Елена открыла глаза и поняла в чем дело - рядом спал Деймон, заботливо укрыв их одеялом и бережно обнимая ее.        Девушка не могла понять того противоречия, что чувствовала рядом с этим мужчиной. Сейчас он внушал ей доверие и надежность, но она еще слишком хорошо помнила ту ужасную ночь и помнила его безумные глаза. Она не знала, как объяснить то, что боится его и одновременно с этим чувствует себя спокойно в его руках.        Стокгольмский синдром. Так, кажется, это называется.