Имеет свойство яда

- Значит, вернусь я на следующей неделе, - произнёс Табан, глядя на хмурые лица коллег. – Ну же, бодрее. Не надо делать вид, что вы все будете страдать. Совещание, что называлось, удалось. С утра шеф умудрился всем перепортить настроение, а потом мило сообщить, что в связи с производственной необходимостью вынужден срочно отбыть в Санкт-Петербург. И всё бы ничего, но часть сотрудников прекрасно знала, что у него там живёт любовница, а другая половина уже успела наслушаться сплетен первой. Олег только диву давался и мысленно восхищался: как можно таким быть и при этом почти всё время выходить сухим из воды? А выходить и впрямь получалось, не без этого. Все шишки вечно летели на сотрудников. - А что с семинаром? – подала голос Мария Федоровна, подперев подбородок кулаком. Короткая стрижка, внушительные формы, цепкий внимательный взгляд карих глаз. Главбух «Монтроза», вроде как в прошлом ещё и аудитор. Страшно грамотная женщина, с такой спорить – себе дороже. - На вас вся надежда, - невинно захлопал глазами Табан. – Вы поедете и Олег, раз уж у меня не выходит. Услышанное заставило приподнять бровь и невольно податься вперед. Нет, консалтинговый семинар – это, конечно, здорово. Но вот неплохо об этом узнавать не чисто случайно, а всё же по-человечески. Особенно, учитывая, что семинар будет проводиться в Подмосковье. Там просто так не выйдешь из офиса, поймаешь такси и назовёшь адрес. Два дня – не шутки. Надо выглядеть соответствующе. Да и вообще… Внезапность Табана Олег с каждым разом не любил всё больше. - Моё присутствие там обязательно? – как можно более деликатно поинтересовался он, стараясь не выдать раздражения. - Конечно-конечно, - закивал тот. – Это же не так просто, серьёзное дело. Но тут же поймав укоризненный взгляд начальника коммерческого отдела, который тоже ну совсем никак не мог отправиться на семинар, потому что написал заявление ещё на той неделе. Олег не вникал в суть причины, но приказ на предоставление трёх дней на свой счет визировал лично. Мария Федоровна покачала головой. - Голубушка, спасите, сами понимаете – дело серьёзное, - залепетал Табан, но тут же перешёл на другой тон: - Впрочем, я знаю, что на вас можно положиться. Главбух и Олег переглянулись. Выхода не оставалось. - Вопросы? – невинно поинтересовался Табан, обводя присутствуюших взглядом. «Да какие уж тут вопросы. Отпускал бы побыстрее, работа, мать её». Перед уходом на совещание Олег заметил, на почту пришло новое письмо, но посмотреть его так и не сумел. Вроде как срочного ничего не должно было появиться, но кто его знает. А теперь после того, как Табан произвел обмен энергиями, выплеснув на сотрудников негатив и забрав хорошее настроение, надо было ещё воспрянуть духом и постараться не думать о гадостях. И вообще, сегодня-завтра должны выплатить зарплату. Ожидание её, да ещё и вкупе с обещанной премией за два отбитых вопроса ещё в марте, согревало душу и радовало сердце. Покинув кабинет Табана, Олег сразу направился к себе. Хотелось курить. Вспоминалось, как говорил начальник на прошлой работе, выходя от гендиректора после головомойки: «После секса надо покурить». Только вот секс в мозг с Табаном – бр-р-р. «Потом», - решил он и сел за стол. Шевельнул мышкой, ага, новое письмо же. Иконка – золотой корабль на синем фоне. Буквы стали неважны, потому что это сочетание он узнал сразу. «Корсар». Противно засосало под ложечкой, хоть явных причин на то не было. Но интуиция подсказывала, что расслабляться не стоит. Общество с ограниченной ответственностью «Хельтруда», иск прошлого года. Опять везде Касумян умудрился наследить. Олег пробежал глазами суть документа. Захотелось схватиться за голову. Да уж. Теперь, после того, как «Корсару» удалось придавить «Монтроз», могут косяком пойти старые дела. Тех, кто сумеет оплатить услуги «Корсара», разумеется. Да уж. Почему-то отчаянно хотелось придушить Сокольского. Не со зла, а так… для профилактики. Всего лишь работа. И, надо заметить, хорошо сделанная работа. Но что ж так быстро-то! Едва одно спихнул, тут тебе ещё подарочек. Не расслабляйся, Олег Олегович, будь в тонусе. Бездумно потянувшись к ежедневнику, он пролистал несколько страниц. Табан уезжает. Вопрос «Хельтруды», если посидеть сегодня вечером, можно уладить. Никто не будет доставать и мешать ненужными поручениями. Значит, можно спокойно съездить к Лелечке и вернуться. Слава богу, Табан отпустил на пару часов, не вникая в детали. Велел только подготовить необходимые документы. Сам явно пребывал где-то в собственных мыслях. Олег с шумом захлопнул ежедневник. Бред сумасшедшего. Надо дотянуть хотя бы до понедельника. Принимать без шефа решения тоже не годится. И в этот раз Сокольского стоит снова направить к Табану. Если и сожрёт, то двойная польза. И «Корсару», и «Монтрозу». Может, тогда займёт нормальный человек начальственную должность. Вон, Александр Сергеевич, например, заместитель по производству. Вроде бы толковый мужик и ведёт себя куда более сносно. Хотя, что-то подсказывало, что к Табану так просто Сокольский не пойдёт. *** Больницы Олег не любил. Да и кто в здравом уме их может полюбить-то? Но каждый раз, когда он приходил к Лелечке, то всегда становилось не по себе. Попадать в больницу — страшно. Попадать в больницу, когда тебе пять лет — невыносимо. Кое-как удалось забрать ребёнка у родителей-алкоголиков и отправить к тётке в Москву. Точнее, даже не тётке, а дальней родственнице, которая согласилась приглядывать, но сразу сказала, что денег на лечение нет. — Деньги будут, — сказал тогда Олег. Во всяком случае, лечение Лели было одной из причин, по которой он всё же решился переехать в Москву. С точки зрения холодного расчета, Лелька ему была никем. Соседкой лучшего друга и бывшего коллеги. Ян теперь мотался между Херсоном и побережьем, творческая, мать его натура. Но в отношении малышки его решение было неоспоримым: помогать всеми силами. Ребёнка он знал с рождения и видел, как сползали на дно её родители. От него Олег и узнал, что срочно необходима любая помощь. Пришлось использовать свои связи и возможности по максимуму. Вспоминать об этом не хотелось. Не слишком приятный период жизни. После смерти матери прошёл всего месяц, адекватно реагировать на окружающее не получалось. Сейчас, оглядываясь назад, Олег не мог сказать, повлияло ли это на его решение не оставлять Лельку в беде. Чужую, слабую и неожиданно почему-то такую близкую. А потом стала заметна одышка. Синие губы. Срывающийся голос. И странная пустота в глазах. Ни у него, ни у Яна не было лишних вопросов. Оба, по сути, остались без родных и близких, поэтому могли себе позволить помочь. Тетрада Фалло. Сочетание четырёх аномалий, сложный порок сердца, при котором необходима операция, иначе ребёнок долго не проживёт. То, что слышал Олег, никакого радужного настроения это не приносило. Зато названия все запомнил так, что разбуди ночью – от зубов отлетит. Пожалуй, въелось в мозг на уровне профессиональных терминов. В этот раз Лелька спала. Впрочем, поговорить с врачом необходимо. А с ней можно поговорить в следующий раз. Когда Табан куда-то смоется снова. Или в следующие выходные. Точно, после этого долбанного семинара. - Ох, Олег Олегович, - послышался приятный женский голос, и он быстро отошёл от окна, через которое смотрел на свою неофициальную подопечную. Рядом стояла симпатичная, но уже немолодая женщина. Главврач клиники «Сиана», Диана Валерьевна Арнутова. С собранными на затылке русыми волосами с проседью, внимательным взглядом зелёных глаз, лучиками морщинок в уголках век и губ. С ухоженными руками и идеальным маникюром. Неизменно в белом халате с синей нашивкой в виде волны – логотипа «Сианы». - Добрый день, Диана Валерьевна, - немного натянуто улыбнулся Олег, пожимая протянутую руку. – У вас будет минутка? - Да-да, - кивнула она. – График сейчас невероятно плотный, но мне очень нужно поговорить с вами. Олег невольно бросил взгляд в сторону Лели. От главврача это не укрылось. Она только украдкой вздохнула и поманила за собой. - Идёмте же. В кабинете Дианы Валерьевны было светло, просторно и пахло ванилью. Солнце освещало, кажется, даже самые далекие уголки. Широкий стол, бумаги, ноутбук. Шкафы, заполненные папками. На стене – анатомические карты. Или как они там… Да уж, тут не особо хотелось вникать. И плевать, что можно показаться жутко необразованным. За глаза уже этой образованности. Диана Валерьевна говорила. Уверенно, спокойно, будто обволакивала карамелью – такое мягкое сопрано, что убаюкает так сладко, что и анестезии не потребуется. Словно пытался укрыть от болезненных слов, насквозь пробивавших всю защитную оболочку. - Чем раньше сделаем операцию, тем лучше. Пройдёт в два этапа. Мы наблюдаем ухудшение состояния. Да, знаю. С таким пороком живут до десяти лет. Если повезёт – до двенадцати. Нужны деньги. Я понимаю, куда от этого денешься. Не то, чтобы он не знал этого. Но деньги всё время уходили на поддержание текущего состояния. Ладно, можно что-то придумать. Поговорить с Яном, пусть потрусит своего художника. Да и тут можно что-то сделать. Всё же обещанная премия – приличная сумма. И если поскрести по сусекам да кое-как затянуть ремень… Всё равно не клеится. На что-то надо жить. Пока ещё воздухом питаться не научился. - Вы меня слышите? – участливо уточнила Диана Валерьевна. - Да, конечно, - кивнул Олег. Конечно… Нужно время. Повисшая тишина заставила мысленно поёжиться. Олег прекрасно понимал, что сейчас не может дать ответа. Но и тянуть нельзя. - Я приду на следующей неделе. Или… - Через две? – безэмоционально уточнила Диана Валерьевна. И, переборов трусливое бахвальство и четко понимая, что за неделю реально не раздобудет нужной суммы, поэтому стоит рассчитывать собственные силы и возможности, подтвердил: - Через две. Гостинцы для Лельки пришлось оставить у главврача. После разговора Олег чувствовал себя настолько мерзко, что не хотелось никого видеть. Но благо, Лелька всё ещё спала. Поэтому обошлось. На улице по-прежнему было светло и тепло. Совсем другая жизнь, далекая от запахов лекарств, опустошающей белизны и леденящих душу звуков: шагов, шорох накрахмаленных халатов и тихих вздохов. Ибо громко вздыхать в клиниках не принято. Даже, если всё очень плохо. Олег бросил быстрый взгляд на клинику. Едва заметно качнул головой и сделал глубокий вдох. Несмотря на теплую погоду, руки заледенели. Поморщившись, потёр ладони друг о друга. Снова началось. То ничего-ничего, то будто просыпается. Не смертельная и не совсем болезнь, но вещь малоприятная. Особенно, когда проявляется в разгаре весны и лета. Ничего, с этим можно бороться. Поменьше нервничать и нормально есть. Взглянув на часы, довольно хмыкнул. Так-так, есть время нормально поесть без угрозы быть вызванным Табаном в самый неподходящий момент. Искренне про себя надеясь, что шеф ускачет до его возвращения, Олег без зазрения совести свернул к ближайшему кафе. «Есть надо со смаком, — любила приговаривать тётя Сара. — Иначе это не питание, а сплошной садомазохизм. А оно вам надо?» Работая около года в Одессе, Олег успел пожить с тётушкой, прокачать кулинарные навыки (Ой, ты даже умеешь что-то приготовить? Так я покажу тебе, как надо!), набраться достаточно здорового взгляда на жизнь и немного стереть из памяти черную полосу прошлого. Сара Абрамовна не была родной тёткой, являясь дальней родней непутёвому отцу Олега. И в отличие от самого Олега, в котором души не чаяла, основательно отца недолюбливала, о чем неоднократно и говорила. В кафе оказалось уютно. Милый полумрак, несколько столиков, шоколадно-вафельная обстановка. Видимо, хозяин заведения — сладкоежка. Ну, или ему достаточно комфортно находиться и принимать посетителей в такой обстановке. Сам Олег особо от сладкого не фанател, но и против не был. Только не сахар в кофе или чай. Пожалуй, тут ни под каким предлогом он бы не заставил себя выпить подслащённый напиток. Организм упорно бунтовал против такого извращения. Свободный столик оказался у окна. И в углу, и обзор хороший на зал. Вертлявая, но жутко симпатичная официанточка расторопно приняла заказ и унеслась на кухню. Однако долго просидеть не удалось, потому что открылась входная дверь, и в зале появился Сергей. Заметив Олега, хмыкнул, заправил за ухо выбившуюся из хвоста прядь и подошёл к Олегу. Повесил на спинку стула пакет, сел напротив: — А я-то думаю, чего у нас неожиданно тишина, — чуть с ленцой сказал он. — А, оказывается, часть народу свалила, а часть ещё до работы не дошла. — Это ты о себе? — невинно уточнил Олег. Сергей только фыркнул, взял продолговатую менюшку с кофе, стоявшую на столе в рамкообразной подставке и сделал вид, что внимательно изучает ассортимент. Хотя Олег уже успел выучить, что программист — существо некапризное. Пьет всё, что видит, если напиток смахивает на кофе. — И о себе тоже, — неожиданно достаточно миролюбиво отозвался он. — А тебя как сюда занесло? Олег секунду поколебался. Говорить про Лельку почему-то не хотелось. Но с другой стороны… никакого криминала не было. И вообще — его личное дело. Поэтому и формулировку выбрал безликую, но не грубую. — Помогал знакомым. Сергей относился к когорте понятливых, поэтому только подозвал официантку и сделал заказ. — Пицца у них изумительная, — невозмутимо обронил он. — А под пиво, так вообще чудесно. Но зарплата… Олег нахмурился: — А что с зарплатой? Будет задержка? Вот этого не хотелось бы. Совсем не хотелось бы. — Да нет, — отмахнулся Сергей, — дадут, голубчики, куда они денутся. Час назад главбух такой концерт устроила, что шеф сбегал понад стеночкой, прикрываясь папкой. Олег остро пожалел, что не наблюдал этого лично. Губы сами растянулись в улыбке. Вернулась официантка, поставив перед Олегом потрясающую ароматную лазанью и горячий черный кофе. — Люблю Марию Федоровну, — пробормотал он. — Что за женщина! — Пожалуй, Табан её побаивается, — задумчиво сказал Сергей. — И порой я его понимаю. Жалко, конечно, будет, если она уволится. — С чего бы это? — приподнял бровь Олег, снимая салфетку с ножа и вилки. — Она ещё молодым фору даст. Да и сама, если не ошибаюсь, только-только переступила пенсионный порог. — Никому больше не говори этого, — с непроницаемым лицом вдруг сказал Сергей. — Тайна возраста главбуха священна. И если ты пронесёшь об этом хоть слово дальше, то тебя убьют сразу же. Олег поперхнулся кофе. Сергей участливо улыбнулся: — По спинке постучать? — Нет, благодарю, — откашлявшись, выдохнул тот, утирая выступившие в уголках глаз слёзы. — А то ещё ненароком нож воткнёшь. — Хорошее предложение, — не смутился программист. — Но, знаешь, говорят, юрист может выйти из гроба и преследовать до конца жизни. Вот я думаю, правда ли это? Олег принялся за еду: — Профессиональная тайна. Если я тебе всё расскажу, то потом будет неинтересно. К тому же… похоже тайну прекрасного главбуха я знаю не один. Сергей сложил руки на груди. Ничего не сказал, но явно оценил возврат шпильки. Что ж, с умным человеком и поговорить приятно. — Так… почему она должна уволиться-то? — напомнил Олег. - Табан всё порывается расширять производство, - хмыкнул Сергей, внимательно следя за тем, как перед ним ставят пиццу. – Знаешь ли, просто у него какая-то идея-фикс. Как всё это будет смотреться, кто его знает. Учитывая, что у нас и сейчас-то… Продолжать он не стал, сделав вид, что увлечён едой. Но и не стоило, Олег всё прекрасно понимал. Всё держалось на коллективе, он и впрямь был очень не плох. И портил тут всё только шеф. Ложка дёгтя в бочке меда. Только вот беда, что это ложка всем управляла. С обедом управились быстро. Сергей сообщил, что ему надо зайти ещё в сервисный центр, как раз ждал, когда те откроются. Олег сразу направился в «Монтроз». В коридоре столкнулся с неприлично счастливой Ирой, которая прочирикала, что шеф уехал, и грозы ничего не предвещает. Во всяком случае, в ближайший вечер. Настроение немного поднялось. Даже письмо по «Хельтруде» не ввело в уныние. Здесь всё же было не так, как с прошлым контрактом. Внимательно изучив документы, Олег ухмыльнулся: - А мы ещё пободаемся, господин Сокольский. Играть, когда почти нет выхода, может вызвать отношение к проигравшему, но результата явно не будет. А тут ещё есть восхитительная лазейка. Мало того, что претензия составлена не слишком точно, так ещё и в контракте указано, что стороны не в обязательном порядке взыскивают штрафы друг с друга за несоблюдение договорных обязательств, а «имеют право взыскать». Достаточно утончённая формулировка, позволяющая потанцевать на тонкой грани и уйти от нежелательного результата. Контракт составлял юрист «Хельтруды», явно не Касумян. А если ещё поднять документы по сдаче материалов и предоставлении оборудования? Хм, это будет интересно. Ну-с, приступим. Засидевшись до восьми, Олег даже не сразу сообразил, что в кабинет заглянули. Мария Фёдоровна только покачала головой и поправила сумку на плече. Увлекаясь, он часто забывал смотреть на время. Да и зачем, когда идёт кураж, когда чувствуешь, что можешь доказать свою правоту и показать, что что-то способен. - Ты никак ночевать собрался? Я всё ждала, когда явишься за расчетным, но поняла, что молодые мужчины ко мне ходить больше не собираются. Олег потёр затекшую шею. Да уж, что-то действительно увлекся. И глаза уже пекут, пора бы и впрямь закругляться. Ещё домой добираться. - Неужто обходят вниманием такую роскошную даму? – попытался отшутиться он. Но поймав взгляд главбуха, в притворном испуге подняла руки: - Всё-всё, сдаюсь и не смею перечить. Мария Федоровна прошла к нему и положила прямоугольный листок на его стол. - То-то же, - буркнула и тут же вздохнула. – Вот как Эдик пытался пораньше смыться с работы, так ты тут засиживаешься. Будто отрабатываешь всё то, что нагулял он. Олег глянул на расчетный. Внутри будто что-то оборвалось. Он нахмурился. Что за ерунда? Молча, слушая краем уха Марию Фёдоровну, взял листок в руки и просмотрел расчеты ещё раз. Изменение выражения лица не ускользнуло от главбуха. Олег, не проронив ни слова, поднял взгляд. Вопрос. Уж она-то точно знает. Сама же присутствовала при распоряжении премировать молодого специалиста. Она вздохнула, потом тихо сказала: - Отменил он всё, даже приказ велел сделать. Пыталась ему объяснить, что так не делается, да только слушать не стал. - Приказ? – повторил Олег. Голос вышел неожиданно хриплым. Мария Фёдоровна посмотрела на него с жалостью, такой, тщательно скрываемой, истинно женской. - Да, сам подписал без всяких виз, поэтому ты даже в курсе не был. Ещё как… не был. Тварь. Слов не находилось. Это ж не упустил промаха с «Корсаром», всё запомнил, сволочь. Не стал устраивать словесную порку, просто убрал деньги. Действительно, способ хороший. Очень даже хороший показать сотруднику, что спорить с начальником не годится, даже если тот не прав. Лелька, господи… Усилием воли сохраняя невозмутимость, Олег положил расчетный на стол. Поверхность неожиданно показалась горячей, почти раскалённой. Или это снова руки заледенели? - Мы что-нибудь придумаем, - попыталась приобдрить главбух. – Всё же это… неправильно. Я от него не отстану. Олег натянуто улыбнулся: - Что вы, Мария Федоровна. Не вызывайте на себя гнев. Просто… Что просто? Что?! Сказать, это моя ошибка, язык не поворачивался. Потому что… да. Он не смог защитить интересы «Монтроза», но и противник, извините, не абы кто. А делались бы все дела сразу нормально, так и не надо было бы заливаться соловьём перед Сокольским. Что делать? Сразу так и в голову и ничего не приходит, зато удушливой волной подкатывает паника. Всё же премия обещалась немалая, минимум, две зарплаты. Олег ещё тогда удивился такой немыслимой щедрости. Но Табан так лучезарно улыбался и нахваливал, что… поверил. Идиот и придурок. Теперь урок будет. Не жди от жизни слишком многого, а от начальника с переменчивым настроем – тем более. На задушевные беседы сейчас Олег не был настроен. Перекинувшись ещё несколькими фразами с Марией Фёдоровной, всем видом показал, что надо закончить важное дело. Та была дамой понятливой и, распрощавшись, покинула кабинет. Компьютер давно выключился, настольная лампа тоже. Скоро будет темно, солнце зашло давно. Но никуда идти не хотелось. Впрочем, сидеть, бездумно растирая холодные пальцы, и смотреть в одну точку тоже глупо. Олег отчетливо понимал, что за две недели взять деньги просто неоткуда. Ян? Так быстро не сможет. Занять? Я вас умоляю, у кого? С одной стороны, да, это не граничный срок. А с другой… как смотреть Лельке и врачу в глаза и говорить: знаете, ничего не получится. «Грабар, ты точно идиот», - мелькнула мысль. Резко поднялся, ещё раз посмотрел, чтобы на столе был порядок. Спрятал злосчастный расчетный в ежедневник. В конце концов, подработку никто не отменял. Собраться и не впадать в истерику. Бывало и хуже. Работы на самом деле завались. Надо просто суметь её найти. Очень быстро. О том, что очень быстро не получится, думать не хотелось. Всё, домой. Только домой. Утро вечера мудренее. Ещё и этот идиотский семинар. Господи, дай сил не прибить и держи Табана в Питере так долго, как только сможешь. Потому что вдруг отчаянно захотелось пойти в тир прямо сейчас. Но при этом бы раздобыть не пневматику, а что посерьёзнее. «А потом сесть за все художества. И Лельке это точно никак не поможет», - мрачно подумал он. Домой. В кровать. Всё остальное – потом.