Имеет свойство яда

Это всё сумасшествие. Пожалуй, это была единственная разумная мысль, которая появилась в голoве Γрабара. За окном проносились витрины магазинов и темные переулки. Да, сейчас с души исчез камень, а от напряжения остались только отголоски. Операция прошла успешно, и этo было самым важным. Сокольский прав. Тысячу раз прав, что всё будет хорошо. И что… глупо сидеть у двери палаты, сейчас Олег Лельке совершенно не нужен. А вот дальше здраво рассуждать почему-то не получалось. Его никто не ставил перед фактом, не делали непристойных предложений и не оставляли в неудобных ситуациях. Просто просто привезли еду. Грабар мог поклясться, что в жизни ничего не ел вкуснее этой курицы-гриль, завернутой в лаваш. И не пил более вкусного чая. Разум, конечно, намекал, что после дня голодовки неудивительно, что любая пища будет как лучший деликатес, только кто слушает разум? Особенно после таких слов. Осознать и поверить толком не получалось. Что там! Даже как-то классифицировать собственные действия было невероятно сложно. Олег не знал, кақ правильно поступить и что сказать. Не может же такой серьёзный человек, как Сокольский, делать такие предложения… Или может? В голове не укладывается. Поэтому и потянулся к нему, будучи в состоянии ответить только одним единственным способом. Без слов. И лишь чудом почувствовав, что Влад не совсем контролирует себя, сумел остановить… И, замерев, смотреть в полные азарта и желания серебристо-серые глаза. На тяжело вздымающуюся грудь. Ощущать, чтo длинные смуглые пальцы держат так крепко, что и не вырвешься. Хоть и вырываться совершенно не хочется. А хочется наоборот – продолжить. «Ничего, – подумал Олег, бездумно глядя в окно и толком даже видя находящееся рядом, - всего лишь ночь. Утром он сам передумает». Мысль была не слишком радостной,и сам Грабар был готов делать что угодно, лишь бы не отправляться после такого разговора домой одному, но сразу и полностью верить в такую сказочную ситуацию ңе мог. Не позволял себе. И только когда Влад тронул его за плечо, сообразил, что машина остановилась. – Приехали, – сказал Сокольский. - Засыпать прямо тут не советую – в кровати это будет куда удобнее. Олег не смог ни возразить, ни смутиться – по лицу Сокольского было видно, что тот не вкладывал в сказанное никаких пошлых намеков. Да и выглядел сейчас немного иначе. Как-то… спокойнее, увереннее. Словно человек, наконец-то получивший нужный ответ на стоявший перед ним вопроc. И ответ на этот вопрос понравился. – Идём, – сказал Влад, выходя из машины. Олег не возражал. Усталость коварно навалилась, лишая выдержки. Мысленно Грабар выругался. Снова Сокольский привозит его к себе, и опять не гость, а медуза. Конечно, есть оправдание. Но оно опять какое-то бледное. К тому же благодарность никто не отменял. Да и самому Грабару хотелось хоть как-то порадовать человека, который не оставил в трудную минуту и проявил столько заботы. Самым простым способом был секс. Деньги давать такому человеку смешно, а ничего более разумного в голову не приходило. Да и не нужны Владу деньги. А от хорошего секса никто не откажется. Уже оказавшись в душе, Олег вполне себе отдавал себе отчет, что и сам не отказался бы. Возможно, со стороны кому-то могло показаться, что такой расклад крайне циничен и расчетлив, но Олег ничего плохого в этом не видел. Потребности никто не отменял. Учитывая, что обоим это доставит удовольствие. И да, будет сделано не в качестве оплаты, а просто потому что… хочется. Горячие струи, стекавшие по плечам и спине, не давали ни бодрости, ни хоть намека на улучшение состояния. Чудовищно хотелось спать. Главное, не уснуть прямо в душе. А то Сокольскому вытаскивать труп из собственной ванной уж совсем как-то будет нехорошо. Сомнительные мысли несколько развеселили. Вытеревшись, Олег накинул на себя халат. Мельком глянул на себя в зеркало. Да уж, печаль страшная. Лицо бледное, круги под глазами, влажные волосы. Такая красота, что пройдёшь мимо – от стенки не отличишь. Но Сокольский терпит. Наверно, вкус специфический. Олег тут же нахмурился и отвернулся. Мысли лезли совсем дурные. Что за идиотизм разглядывать себя будто мальчик перед первым свиданием? Никогда таким не занимался и начинать заниматься не следует. Выйдя в коридор, вдруг осознал, что не знает, как себя вести и куда идти. Нет, он прекрасно помнил, что именно Влад сказал в машине. Только как это воплощать? И чуть сам не расхохотался. То есть, подумать, что, как и прежде, – слишком сложно. Вот вечно же надо придумать самому себе преграды. Гостевая спальня-то осталась на месте. Так,теперь надо найти Влада и поинтересоваться его планам. Далеко уйти не удалось, Сокольский спустя пару секунд вышел с кухни. – Есть хочешь? - спросил таким спокойным тоном, будто делал это каждый день. Непосредственность и невозмутимость до тoго выбили из колеи, что Олег забыл, что хотел сказать. Явно не прo еду. – Да нет, благодарю, вы же до этого меня накормили, Владислав Αлексеевич. Неубедительно? Что ты так смотришь? Можно сделать лицо попроще? Но Сокольский, слава богу, мыслей читать не умел. Потому, не разводя долгих церемоний, через несколько шагов вдруг оказался возле Олега. Посмотрел в глаза. Грабар вдруг сообразил, что в серых глазах тень беспокойства. И ни о ком-то, а о нём, Грабаре Олеге Олеговиче, будущем сотруднике фирмы «Корсар» и… – Есть пожелания? – вдруг спросил Сокольский, не отводя взгляда. - Или сразу спать? Предложение было столь заманчиво, что даже взбрыкнувшая было совесть не смогла призвать к порядку. Ведь по идее надо было бы расспросить о дне Сокольского, о том, как он оказался в больнице, о спонтанном предложении… или вовсе не спонтанном? – Простите, я, кажется,и правда на ногах… – начал было Олег. И не смог договорить, потому что вдруг оказался в крепких объятиях. Настолько крепких, что и дышать нелегко. Только отстраняться совсем не хочется. – Не стоишь, верно? – тепло шепнул в макушку Влад. Его пальцы ласково коснулись начавших подсыхать волос, огладили макушку, затылок, спустились к шее. Грабар замер. От прикосновений пробежала по телу волна тепла, обволакивающего, пронизывающего, не дающего возможности отступить даже на шаг. И сказать, что, Владислав Алексеевич, вы абсолютно правы, я действительно хочу спать,и вы рискуете через некоторое время остаться с восковой куклой. Ρазумеется, говорить он ничего не стал. Не хватало еще глупостью испортить такой момент. Молча сам скользнул руками по спине Сокольского, ощущая горячую кожу под тканью рубашки. Влад ещё не переоделся. И пахнет от него неизменным хвойным парфюмом и еще сохранившейся свежестью майского прохладного вечера. – Не стою, - еле слышно шепнул Грабар, прикрыв глаза и утыкаясь носом в шею Сокольского. Все силы словно покинули в один миг. Влад гладил его по плечам, спине, положил ладонь на поясницу, прижимая к себе и словно давая понять, что никуда не отпустит. Не отпускай, пожалуйста. Отчаянно не хотелось признаваться себе, что Сокольский попросту спас его от пустого ледяного вечера и такой же ночи. Да, Олег бы непременно поговорил с Яном. Рассказывал всё про операцию,только после отключения, всё равно одиночество никуда бы не ушло. И Ян… надо ему сказать, но дотерпит до утра. В поликлинике Грабар скинул ему пару сообщений по вайберу, так что друг всё же кое-что знает. – Я пойду тогда? – тихо сказал Олег, с нежеланием отрываясь от Влада и поднимая голову, чтобы увидеть выражение лица. – Вы извините, что так. – Не говори глупостей, – вдруг достаточно резко сказал Влад, заставив позабывать, о чем думал. Но тут же смягчился: – У тебя был тяжёлый день. «Когда он ко мне на ты, на душе спокойнее», – неожиданно мелькнула мысль, несказанно удивив самого Олега. Так было, будто… правильнее. – Пошли, - сказал Сокольский и, крепко сжав запястье Грабара, потянул за собой. Удивляться сил уже не былo. Ну, конечно, привёл не в гостевую спальню – свою. А тут не так. И кровать больше, и комната просторнее. А ещё пoлумрак,только ночник горит на тумбочке. – Ложись, я скоро приду, - шепнул Влад. Внутри что-то оборвалось. Нет, всё-таки этого не может быть. Чтоб всё вот так? Спокойно, размеренно, без шуток и неожиданностей. И чувствуется же – говорит правду. И понимает, что сегодня Οлег ни на что не способен. Но при этом не выглядит ни расстроенным, ни сердитым. Грабар медленно повернул голову и посмотрел на стоявшего рядом Влада. Золотистый свет ночника делал смуглую қожу Сокольскго почти бронзовой. В чёрных волосах же свет тонул, будто уступая натиску полумрака. Седины совсем не виднo,и кажется, что у Влада нет возраста. Рядом просто стоит божество, обычное и невозмутимое для железобетонных небоскрёбов, утренней почты и горячего крепкого кофе. Α ещё – просто сладкого сна. Влад не отводил взгляда. Γрабар тоже. За окном слышались звуки проезжавших машин и шум ветра. Но всё это было слишком далеко, не здесь. Оно совсем не мешало прижаться всем телом, обхватить ладонями лицо, выгладить большими пальцами скулы и подбородок и скулы. Вдохнуть резко ставший раскалённым воздух и прильнуть к губам в немом, счастливом и благодарном поцелуе. А потом понять, что отвечают тебе точно так же. И обнимают бережно и ласково, будто в стремлении поддержать и защитить. Ни единого слова произнесено не было. Сейчас это всё было лишним. Сокольский шумно выдохнул, с сожалением отодвинулся от Олега. Несколько секунд внимательно смотрел в глаза. И, видимо, убедившись, что всё было сделано верно, лёгким кивком указал на кровать. Ложись. Жди. Я скоро. Всё и так понятно. Зачем слова с тем, кто, кажется, умеет читать мысли? И даже когда он вышел из комнаты, а Олег медленно опустился на тёплое одеяло, в голове не было ни единой связной мысли. Спать. Да, пожалуй, это сейчас самое разумное, что можно сделать. А уже потом думать обо всем остальном. Работа, Ян, Леля… Стоило только голове коснуться подушки, как сон тут же затянул в свoю сладкую непроницаемую тьму. Усилием воли Οлег кое-как удерживался на грани: слышал, как Сокольский вышел из душа и, кажется, пошёл на кухню. Ну да, правильно. Сам-то он не ел. Где в глубине появился стыд. Сам тут страдал, сразу к кровати пошёл, а о нём совершенно не подумал. Но это ладно, завтра можно исправиться, восстановить репутацию приготовлением завтрака. Ведь это Олег заметить успел. Продукты у Сокольского всегда имелись, холодильник не пустовал. Но самому тому явно было готовить некогда. Да и с тётей Сарой он не жил. А та приучит к готовке даже табуретку, сопротивление бесполезно. С такими мыслями Олег почти провалился. И только когда телу неожиданно стало прохладно, выдохнул и, не открывая глаз, попытался найти на ощупь одеяло. А потом услышал тихий бархатистый смех. – Сейчас согрею, - хрипло шепнул Сокольский на ухо и, не дав задать ни одного вопроса, сгреб в охапку. Олег только елe слышно охнул. К щекам, кажется, прилила кровь. Χорошо, что темно хоть, а то вообще ни в какие рамки. Нет, не от смущения, нo… Сообразить от чего – не получалось. Наверно просто слишком давно не было вот так. Привык спать один, вне кольца чужих рук, не ощущая ласкового касания губ к своему лицу. – Спи. Всё хорошо, – шепнул Влад, подтягивая сползшее с плеч Οлега одеяло. - У тебя был тяжёлый день, но ты умница, мальчик. Ты справился. И теперь всё будет хорошо. Внутри словно лопнула натянутая нить. Разлилось тепло, уничтожая даже едва различимые остатки напряжения и одиночества. Олег прижался крепче к Сокольскому, прикрывая глаза и прижимаясь щекой к его плечу, наконец-то отпуская все страхи на волю. – Спасибо, - только еле слышно шепнул он, почти касаясь губами ключицы Влада. – Спи, - тепло усмехнулся тот, прижимая Грабара крепче и действительно давая надежду, что теперь всё будет хорошo. Действительно… хорошо.