Как допрашивать повстанцев

Допрашивать повстанцев всегда одинаково скучно, но сегодня это еще и безумно злит. За причиной далеко не ходи – тонкие, скрытые обычно под мантией ноги Седрика, его нежная шея и глухие, но страстные стоны… Ласка князя для него всегда достойная награда за хорошо проведенное дело, но сегодня эта тупоголовая стража привела его добычу так не вовремя. Пока непокорного мальчишку волокут по залу за цепь, искоса поглядывать на то, как быстро и резко сменяется секундное смущение в глазах преданного лорда - тонкое наслаждение… Взглянуть холодно на повстанца. Резкий приказ без прелюдий: -Назови имена всех изменников, которых знаешь. -Не скажу ни слова! А что еще было ожидать? Уже по тому, как он волочился, не думая сделать и шага, ясно – добровольности здесь ни на грош. Отправить мальчишку гнить в яму – быстрый и короткий приказ, но он застревает в горле, перебитый короткой мыслью. Ласка князя может быть как поощрением, так и… наказанием. Махнуть рукой, приказывая страже и Седрику выйти, поймать его обеспокоенный взгляд и уверенно усмехнуться. Почувствовать, как длинные волосы касаются руки, когда он проходит мимо, удержаться от того, чтобы схватить их, притянуть к себе и грубым поцелуем заткнуть эти губы. Увидеть, как удаляется закутанная в мантию спина… Услышать, как хлопнет огромная дверь, закрываясь, резко встать с трона. Предусмотрительно стеблями приковать к полу ноги повстанца и подойти, внимательно разглядывая его. Не лорд, конечно. Чумазый, худой, нескладный мальчишка, одетый без капли эстетики, лишь с удобством для боя и бега. Эта дисгармонирующая с помпезным тронным залом одежда как-то особенно злит – насладиться треском рубашки и загорелой кожей груди, непонимающим, на мгновение испугавшимся взглядом. Толкнуть повстанца, пользуясь тем, что со скованными ногами не удержать равновесия, склониться к нему, расстегивая штаны и спуская их до лодыжек, раздвинуть поджарые ноги. Действительно не лорд – кожа загорелая, тело лишено даже в движениях хоть капли аристократизма. Не лорд, но от этого только пикантнее. Не отвлекаться на его ругань, крики и угрозы – это только портит нежное удовольствие насилия. Скинуть мантию, расстегнуть штаны, отметить, как, перестав верить в свое непонимание, подавился обличительной речью повстанец, не смея произнести ни звука, будто надеясь, что я как-то неожиданно забуду о нем, если перестану слышать. Склониться вновь к лицу, приближаясь к губам – и в последний момент резко укусить в шею и так же резко войти. Истинное насилие в том, чтобы не дать партнеру ни капли наслаждения и все его забрать себе – в удовольствии от секса и от криков. Да, даже твое прикусывание губ до крови не даст тебе сдержать этот разносимый эхом высоких сводов болезненный, пронзительный стон. Да, я чудовище и узурпатор – но это не изменит того, что ты лежишь на полу в моем дворце, раздвинув ноги, и не можешь свести их, пока я делаю с тобой то, что хочу. Двигаться в рваном, резком ритме, не давая привыкнуть. Наслаждаться стонами, пополам с криком, соленым вкусом слез, не сдержанных даже твоим самообладанием… Тебе пятнадцать, и я наверняка лишаю тебя невинности. Повстанец – опасная работа. Кончить, заткнув ему рот поцелуем, почувствовать, как зубы уже не пытаются сжаться из-за бессильной боли и ужаса. Выйти, ухмыльнувшись, слизнув кровь с его подбородка, и встать, застегивая штаны и запахивая мантию. Видеть, как повстанец подтягивает ноги к груди, морщась от боли, как снова сжаты в тонкую линию непокорные губы, вызывающе смотрят глаза. -Не скажу ни слова, - тихо и по кругу, как мантру, заставляющую не сдаваться. Поднять его своей силой в воздух, ударяя о колонну, вырывая еще один болезненный стон. -Не скажу ни слова! -Яма отучит тебя от упрямства. Сказать спокойно, но резко, упасть в трон и глядеть, как подоспевшая стража почти уносит повстанца, поймать взгляд лорда и одними губами, тихо, приказать ему остаться, чтобы получить свою порцию наград. Уверенно усмехнуться.