Тайна Оболенского Университета

Дорогая Анечка! Я знаю, что ты найдешь это письмо, когда возьмешь книгу. Если ты его читаешь, значит, я не рядом. Значит, ты осталась в Оболенке одна; одна без моей защиты. Я узнал страшные вещи о нашем Университете. Ты даже не представляешь, что это за люди! Какие преступления на их совести. Меня не просто так позвали преподавать, теперь я один из них и вынужден делать настолько грязные вещи, что стыдно говорить. Только я, Анечка, не стану их сообщником. Я все расскажу! Скоро у нас собрание, мне нужно узнать их планы, а потом — прямиком в милицию. Если ты читаешь это письмо, моя хорошая, значит, у меня не вышло. Беги! Никого не слушай, не поддавайся уговорам. Только вдали от этого проклятого места ты сможешь жить своей жизнью, а не плясать под их дудку. Я люблю тебя, Анечка! Больше жизни люблю! Твой Артем — Это письмо — доказательство того, что в Оболенке творится черт знает что! — воскликнула я. — Косвенное. Ни дат, ни фамилий. Эта бумажка, по сути, ничто, — холодно проговорил Смирнов и положил письмо на стол. — То есть как ничто?! — возмутилась я. — Тут же написано… — Лер, иногда ты бываешь такой тупой! Я тебе поражаюсь, — перебил он и скривился, словно съел дольку лимона. — У нас нет никаких подтверждений, что письмо не подделка, что оно написано не сумасшедшим. Мы не можем прикрепить это к делу. — Но ты-то веришь, что это не фейк? — Я? — Да, Дим… Ты веришь? Какая это может быть подделка? Для чего? Да и бумага пожелтевшая… — Я отправлю письмо на экспертизу, чтобы узнать его возраст. Потом твоя задача — разузнать в библиотеке о преподавателе с именем Артем. Что с ним стало. Анечка письмо не получила. Скорее всего, ее убрали. Артем, как мы можем догадаться, тоже не добрался до милиции. — Получается, их обоих убили? — ужаснулась я. — Скорее всего, но не будем спешить. — Есть еще кое-что, — я чуть замялась и перевела дыхание, набираясь сил продолжить. — Арина, моя подруга, у нее роман с Яном. — Я не удивлен, — пробормотал Индюк. — Вот как? Ты догадывался? — Нет, но судя по ее распущенности… — Прекрати! Арина не такая! — перебила я Смирнова, не желая слушать оскорбления в адрес подруги. Пусть он тысячу раз был прав, я не могла позволить обижать Миланову. — Я волнуюсь, что их отношения с Гуревичем не доведут до добра. Если он тоже один из общества Оболенки? — Сейчас мы с этим ничего поделать не сможем. Постарайся присмотреть за своей подругой, — немного смягчившись, ответил Дима. — Мы поссорились. Это будет проблематично. — Так помиритесь! У тебя отлично получается налаживать контакт. Или это распространяется только на парней? — Я же пыталась тебе объяснить… — Неважно. Я не намерен спорить с тобой. Сейчас есть более актуальные дела, — Смирнов кивнул на столик, где лежали какие-то бумаги. — Мне удалось раздобыть карту Оболенки, по ней пойдем по подземелью. — Прямо сейчас? — удивилась я. — Ты можешь остаться, — отвернувшись от меня и доставая из-под стола большой фонарь, кинул Индюк. — Я иду с тобой! — решительно заявила я, на что получила его кривую ухмылку. И мы вновь спустились в подземелье, но на этот раз имея приблизительное представление о его планировке. Нам потребовалось несколько часов, чтобы обойти все извилистые коридоры, отмечая подземные ходы на карте Университетского городка. Как мы и думали, преподавательские дома имели свои выходы в подземелье. Также нам удалось найти около десятка запертых дверей, над которыми не было каких-либо строений на поверхности. Мы могли только предположить, что за ними крылись помещения или другие проходы. Самой любопытной находкой нашей вылазки оказались ворота в другом конце подземелья, как раз под учебным корпусом. Огромные дубовые двери с навесным замком и кованой решеткой перед ними напоминали ворота средневекового замка. Потемневшее дерево выдавало их солидный возраст. — Как думаешь, что за ними? — поинтересовался шепотом Смирнов. — Думаю, там нечто наиболее ценное, возможно, их главный зал или какое-нибудь святилище, — предположила я. — Прямо над нами учебный корпус, значит, за этими воротами сокрыто огромное пространство. — Я уже ничему тут не удивлюсь, — пробормотал Смирнов. — В любом случае, сегодня туда не попадем. Пора возвращаться. Мы вернулись домой поздней ночью. Смирнов сразу же отправил меня к себе, он не предложил мне остаться и даже не пошел проводить до двери. Индюк четко дал понять, что, кроме расследования, не желает со мной общаться. Было очень обидно, но проглотив эту горькую пилюлю, я ушла, надеясь, что время заставит его понять, как он ошибся. Но ничего не изменилось ни на следующий день, ни потом. Наступил вечер зимнего бала, и я собиралась в гордом одиночестве, покинутая всеми. Смирнов со мной не общался, Арина так и не простила, Юрку я избегала сама. Мне так не хотелось куда-то идти, лучше бы забраться под одеяло и плакать всю ночь напролет. Я же не заслужила такого отношения. Это было нечестно. Я была похожа на настоящую принцессу: платье сидело идеально, убранные на одну сторону крупные локоны золотистой рекой спадали на плечо, а дополняли образ легкий макияж и нежный, едва уловимый аромат духов. Отцу бы понравился его подарок, вот только мне было все безразлично. Я собралась на удивление быстро и не спеша отправилась в учебный корпус. Лучше уж уйти из комнаты раньше, чтобы не поддаться соблазну остаться. Я пришла в бальный зал одной из первых, взяла бокал лимонада и встала у большого окна. Наблюдая, как из жилого корпуса выходят студенты, я вдруг осознала, что сама здесь чужая. Мне захотелось стать обычной студенткой, которая на метро добирается на занятия, обедает в Макдоналдсе и ходит в кино вместо скучных пар. Как странно понять это на последнем курсе, может быть, раньше… Но отец бы не позволил. Чертова Оболенка не отпустила бы. — Валерия, вы великолепны, — раздался за спиной тихий мужской голос, и я встрепенулась от неожиданности. — Спасибо, — ответила я и повернулась к Яну Эдуардовичу. Он выглядел шикарно: черный костюм, начищенные до глянца ботинки и зачесанные назад волосы. Неудивительно, что Арина влюбилась в него. Он мог очаровать любую, стоило только захотеть. — Вы, как чудный бутон, распускаетесь, превращаясь в прекрасный цветок, — прошептал он мне на ухо и провел кончиками пальцев по моей руке от запястья до плеча. — Валерия, я всегда считал вас особенной. Вы уже давно мне нравитесь. — Ян Эдуардович… — Молчите, — он приложил палец к моим губам. — Не говорите ничего, не портите момент. Знаю, вы удивлены. Возможно, даже обескуражены моей наглостью, но в такой сложный момент вашей жизни я не могу оставаться в стороне. Просто знайте, что я приду, стоит вам только позвать. В любое время. Он протянул листок с номером телефона и, не давая мне ответить, быстро ушел в другой конец зала, чтобы помочь рабочим вынести доску с заданиями на конкурс эрудиции. Я стояла, боясь шелохнуться, не понимая, что это было. Флирт? Попытка соблазнения? Или предложение стать моим любовником? Во всяком случае, теперь я точно знала, что у этого мерзавца не было чувств к Арине. Я стала искать взглядом Смирнова, но его еще не было. Может быть, и к лучшему, может быть, не стоит ему знать о поведении Гуревича. Индюк снова перевернет все с ног на голову и опять меня оскорбит. Постепенно бальный зал заполнился студентами и преподавателями. Арина пришла одной из последних и даже не посмотрела в мою сторону. В отличие от меня, ей было весело, до речи ректора подруга порхала от одной компании к другой, громко смеялась и выглядела совершенно счастливой. А я устроилась на подоконнике и изредка перекидывалась парой слов с кем-нибудь, кто проходил мимо. Смирнова я увидела мельком и, кивнув ему, в ответ получила ледяной взгляд. Наконец, на сцену вышел Серов. Впервые я была рада видеть этого человека. Пафосный Иван Викторович поприветствовал собравшихся и стал объяснять условия конкурса эрудиции. Всех студентов выпускных курсов распределяли по парам, после чего начинался первый раунд вопросов, по итогам которого выявлялся победитель в паре. Во втором раунде на пары делили победителей, и так далее, пока не определится самый эрудированный студент. Если число победителей оказывалось нечетным, то отсеивался студент с наименьшим количеством верных ответов, а оставшиеся снова распределялись на пары. — Чтобы получить хороший результат, вы должны войти в десятку лучших, — продолжил Серов. — На табло справа от двери вы можете увидеть распределение на пары. Прошу вас познакомиться со своим соперником. Вечер начался. В зале заиграла музыка, а студенты по очереди занимали место за столиком на сцене. В первом раунде моим оппонентом был Ваня Костромицкий. Мы пожали друг другу руки и заняли места. Удар гонга возвестил о начале соревнования, и ректор стал зачитывать вопросы из разных областей знаний. Мы шли вровень. Ваня был достойным соперником, и вырвать у него победу оказалось нелегко. Прозвучал последний решающий вопрос, и я успела нажать на кнопку раньше, чтобы первой записать на бумаге правильный ответ. — Арсений Витальевич, — неожиданно прогремел ректор. — Зачитайте ответ вашей дипломницы. Я взглядом выхватила из толпы зрителей знакомую фигуру Смирнова. Он стоял в первом ряду прямо напротив меня, странно, что раньше его не заметила. Дима не спеша подошел, взял листок с ответом и метнул в меня недовольный взгляд. — Арсений Витальевич, мы ждем! — поторопил его Серов. — Еврипид, — прочел Дима. — И это верный ответ! Валерия Ланская — победитель в первом раунде! Иван, вы были достойным соперником, но Валерия оказалась расторопнее. Было приятно ощущать себя победительницей. Что таить греха, мы все немного тщеславны. Эта победа придала мне уверенности, и спустившись со сцены, я захотела найти Смирнова, чтобы хотя бы поздороваться. Но Индюк затерялся в толпе, как мне показалось, намеренно. На сцену вызвали другую пару, и я решила снова укрыться на подоконнике, но не успела сделать пары шагов, как меня схватили за руку. Ничего не объясняя, Лена Королева повела меня к выходу. Только в коридоре она шепнула, чтобы я дошла с ней до уборной. — Как ты, Лен? — спросила я, как только мы зашли в туалет, но вместо ответа девушка приложила палец к губам. Она присела на корточки и заглянула в кабинки, потом открыла каждую из них и, только убедившись, что никого нет, заговорила. — Лера, ты не должна войти в десятку! — Что? — Нельзя, чтобы ты вошла в число лучших. — Лен, но почему? Что такое? Мы не договорили. В туалет вошла Ремизова и, улыбнувшись нам, стала поправлять макияж. Лена заметно стушевалась в ее присутствии, а преподавательница через зеркало метнула в Королеву недовольный взгляд. Всего секунда, но я успела поймать их настроение, чтобы понять, что им обеим известно больше, чем мне. — Извините, — кинула Лена и выбежала из туалета. — Что это с ней? — поинтересовалась у меня Елизавета Васильевна. — Не знаю. Кажется, Лене не здоровится. Женские дни, — первое, что пришло в голову, ляпнула я. Риторичка не стала продолжать допрос и продолжила красить губы бордовой помадой. Нужно было найти Королеву, но она словно провалилась сквозь землю, а тем временем Серов объявил о начале второго раунда. На этот раз очередность была обратная, поэтому меня вызвали на сцену одной из первых. Заняв место напротив Альберта Шульца, я приготовилась к борьбе. Вопросы второго раунда мне показались не такими сложными, поэтому я разгромила однокурсника в пух и прах. Объявляя мою победу, ректор не забыл упомянуть и Смирнова, а точнее, Арсения Витальевича. Серов заявил, что моему научруку нужно гордиться такой дипломницей, на что Индюку пришлось пересилить себя и признать, что я молодец. Спустившись со сцены, я снова приготовилась к тому, что Смирнов сбежит, но, вопреки ожиданиям, он сам подошел ко мне. — Значит, молодец? — съехидничала я. — Ты — глупая курица, Ланская. Пойдем-ка выйдем, — прошипел он, чем окончательно сбил с толку. Мы вышли в коридор, я хотела спросить, что стряслось, но Дима, убедившись, что нас не видят, потащил меня дальше. Мы зашли в небольшой чулан со швабрами, ведрами и прочей хозяйственной утварью, и я была готова поклясться, что Смирнов собирается меня задушить. — Объяснишь, что случилось? — не выдержала я. — Лер, ты должна проиграть в следующем туре! — строго сказал Смирнов. — Почему? — нахмурилась я, второй раз за вечер меня просили об этом. — Для них это отбор. Сегодня у них будет сходка после бала. — Откуда ты знаешь?! — Тише. Нас не должны услышать, — он придвинулся ближе и склонился к моему уху. Было понятно, что это всего лишь мера предосторожности, но от его близости перехватило дыхание. Я чувствовала тепло его тела, а легкий аромат одеколона кружил голову, вызывая безумное желание целовать, целовать, целовать… Все перестало существовать, кроме меня и Димы. — Я спускался в подземелье до бала. Там сегодня было многолюдно, — усмехнулся Индюк, разрушая магию момента. — Мне удалось подслушать разговор ректора с Шелларом. — Они оба были там? Тебя не заметили? — заволновалась я. — Лер, если бы заметили, меня бы тут не было, — вздохнул он. — Серов говорил, что сегодня отберут десять новобранцев, а после бала у них будет торжественное заседание ложи. — Там? Внизу? — Думаю, да. Уверен, что для этого им и нужны плащи и маски. — Мы должны попасть на это заседание! — Я — да, ты — нет. Будешь ждать у меня дома, в твоей комнате может быть небезопасно. — Вот как? Ты волнуешься обо мне? Я думала, тебе на меня глубоко плевать. — Не хочу рисковать полезным инструментом в расследовании понапрасну, — отмахнулся Смирнов, но я взяла его за руку и посмотрела в глаза. — Полезным инструментом? — с трудом сдерживая смех, уточнила я. — Откуда ты слов таких понабрался. Неужели переживаешь только из-за расследования? — Именно так. Не из-за тебя же, — пробурчал Индюк. — Я иду с тобой, и это не обсуждается, — я отпустила его руку и отшагнула, чувствуя холод между нами, и не только из-за того, что наши тела отдалились. — Нет, Лер. Я тебя не пущу! Это опасно, — категорично возразил Дима и тяжело вздохнул. — Если ты так хочешь — да, я боюсь за тебя. — Почему? — Вообще не должен бы, но видимо, я идиот, — прошипел он. — С этим не поспоришь, — усмехнулась я и потянулась к желанным губам Индюка, уверенная, что он оттолкнет. Дима ответил, правда, почти сразу разорвал поцелуй. — Лера, ты не должна войти в десятку. Не хватает только, чтобы тебя они начали окучивать. — А как же другие? — Мы их выручим, если накроем всю шайку. Но тебя я потерять не могу, иначе останусь один. — Дим, после первого раунда ко мне подходила Лена Королева. Она тоже предупреждала, что я не должна победить. Ей что-то известно, только я не успела узнать, что именно. — Вот как? — Смирнов нахмурился и почесал подбородок. — Поговори с ней. Надо все выяснить и убедиться, что она вне опасности. — Хорошо. Разыщу ее после бала. Но что касается подземелья… — Вопрос закрыт, Ланская. Я иду, ты ждешь дома, а чтобы не было самодеятельности, забаррикадирую дверь в подземелье изнутри! — отрезал он, но потом расплылся в улыбке. — Я уже присмотрел для этого кусок стальной трубы. — Дим… — Нам нужно возвращаться, Лер. И помни, ты должна проиграть! Осталось двадцать конкурсантов. Третий раунд должен был определить десятку лучших. Я подошла к табло, чтобы увидеть фамилию человека, которому поддамся, но стоило ее прочесть, поняла, что буду биться до победного. Моей соперницей была Арина Миланова. Подруга заняла место напротив меня и легко кивнула в знак приветствия. Я попробовала ей улыбнуться, но кажется, это было больше похоже на оскал. Смирнов встал за спиной Арины так, что я могла его прекрасно видеть. Он покачал головой, разгадав мой план, но я не собиралась отдавать свою подругу в лапы этим людям. Миланова выбыла, а я вошла в число десяти самых эрудированных Оболенцев. — Лера, я же сказал тебе, — прорычал Смирнов мне на ухо, делая вид при всех, что обнимает, поздравляя с победой. — Я не могла. Она моя подруга. — Глупая, — горько усмехнулся он и легко сжал мои плечи. Дима не сердился, он боялся за меня, и от этого было одновременно радостно и грустно. — Со мной ничего не случится. Я верю тебе, ты меня защитишь, — шепнула я, а он легко кивнул. Я не могла больше разговаривать со Смирновым, не вызывая подозрений, поэтому поспешила затеряться среди студентов. Перед финальным раундом объявили танцы, и меня пригласил на вальс Костромицкий. — Вань, а ты не видел Лену Королеву? — спросила я, не находя девушку среди танцующих. — Она ушла. Кажется, голова разболелась. А может быть, расстроилась, потому что проиграла Нилову, — ответил он. Нилов тоже прошел в десятку. Именно он стал моим соперником, которому я поддалась, чтобы не попасть в лучшую четверку. Отделавшись от этого конкурса, я незаметно для остальных выскользнула из зала и поспешила на поиски Королевой. Лена была в своей комнате и уже готовилась ко сну, хотя моему приходу не особо удивилась. — Разве бал уже кончился? — нахмурилась она. — Нет. Только финал. Впереди танцы и угощения. — Тогда почему ты здесь? — Лен… я вошла в десятку. — Черт, — она прикрыла глаза и тяжело вздохнула, а потом стала прохаживаться по комнате, нервно заламывая руки, словно не решалась о чем-то заговорить. — Тебе известно, что это не просто конкурс на лучшего студента, ведь так? — я решила помочь и сама завела разговор на нужную тему, но Королева промолчала. — Лена, я знаю больше, чем ты думаешь. — Ты в курсе, что мы с твоим отцом хотели дождаться защиты диплома, а потом уехать из Оболенки? Тебя он хотел устроить в исследовательский институт, а на мне жениться и перебраться в Москву? — Что? Папа хотел уехать? Но… я думала, что он не сможет без Оболенки. Он так часто твердил, что Университет стал частью его жизни. — Все меняется, Лер. Меняются люди, их ценности. Твой отец многое понял. — О чем ты? — Неважно… — Ты говоришь о моем отце! Рассказываешь о ваших планах, о которых я даже не догадывалась. Выходит, я совершенно не знала папу, а ты от меня отмахиваешься! — Я не отмахиваюсь от тебя, Лер. Просто я любила Андрея, он был замечательным человеком несмотря ни на что! — Почему ты так говоришь: «несмотря ни на что»? — Хорошо, я расскажу, — она опустилась на кровать, похлопала по покрывалу, приглашая сесть рядом с собой. — Ты же знаешь о тайных обществах? Масоны, Иллюминаты, Рыцари Золотого Круга, Череп и кости?.. — Да. — Так вот у нас в Оболенке есть такое. Точно не знаю, чем они занимаются, Андрей не говорил, но он был его членом. — Я об этом догадывалась, — призналась я. — Серьезно? Хотя чему я удивляюсь, ты умная девушка… — она перевела дыхание и взяла меня за руку. — Некоторое время назад Андрей пересмотрел свои взгляды на их деятельность. Уж не знаю, что стало причиной, но он захотел убраться из Оболенки и оградить нас с тобой от этих людей. — Почему папа ничего не говорил мне? Почему рассказал тебе? — стало до невозможности обидно, и я с трудом сдержала слезы. Хотя нет, одна слезинка все же сорвалась с ресничек и покатилась по щеке. — Не думай, что он тебе не доверял. Просто влюбленная женщина может закрыть глаза на недостатки возлюбленного, а вот ты могла бы в нем разочароваться. Андрей обожал тебя. — Я бы все поняла… — Знаю, — Лена стерла слезинку с моей щеки, — но Андрей решил по-другому. Ради твоего блага. — А этот конкурс? — Это отбор новых членов общества. Все три бала — это смотр кандидатов. В зависимости от того, как себя проявит студент, будет происходить распределение ролей. — Тебе известно, кто входит в это общество? — Нет, Андрей предупреждал, что никому нельзя верить. Это и преподаватели, и обслуга, и даже некоторые студенты. У них есть целый подземный город. — Королева поднялась с кровати достала из шкафа небольшую деревянную шкатулку. — Когда твой папа умер, я приходила в его дом. Вот. Лена достала из шкатулки связку ключей и передала мне. Я сразу ее узнала, этот были папины ключи от дома, аудитории, подсобки и… — У Андрея был ключ от входа в подземный город. Я это знала, он сам обмолвился, но когда стала расспрашивать, он перевел тему. На всякий случай, эти ключи я забрала. Скажу честно, у меня была идея пробраться к ним с канистрой бензина и поджечь все к чертовой матери, но мне так и не удалось найти вход. — Лен, можешь отдать ключи мне? — Тебе? — она недоверчиво посмотрела на меня, но потом все же кивнула. — Только сообщи, если узнаешь, где этот вход. — Конечно, — соврала я и спрятала связку в своей сумочке. На улице раздался залп фейерверка, означающий окончание бала. Королева подошла к окну и хмуро посмотрела на главную аллею, где толпились студенты. — Иди к себе. Не надо, чтобы нас видели вместе. Это небезопасно. Они знают, что я была любовницей Андрея, и теперь следят за мной, — не поворачиваясь ко мне, сказала Лена. — Что ты собираешься делать? — заволновалась я. — Скоро каникулы. Уеду к родным, только сюда не вернусь. У меня мама болеет, так что будет уважительная причина остаться в Москве, а потом переведусь в другой вуз. — Спасибо, что рассказала… — Нет, Лер, это я должна тебя благодарить. Ты не обижаешься, не ненавидишь меня… А знаешь, — она воодушевилась и стала расстегивать свой браслет, — хочу сделать тебе подарок. — Лен, ты что? Не надо! — нахмурилась я, потому что украшение было не из дешевых. — Возьми. Он всегда приносил мне удачу, его подарил мне отец, когда я поступила в Оболенку. Когда Андрей услышал эту историю, захотел подарить тебе такой же на защиту диплома. Так я, в некотором роде, исполню его волю. — Хорошо, — сдалась я и позволила Королевой надеть мне браслет. — А теперь иди. Сидя на подоконнике в своей комнате, я наблюдала, как студенты медленно брели к жилому корпусу. Постепенно улица опустела, а шум в коридоре стих. В Оболенке наконец наступила ночь. Переодевшись в удобную одежду, я пошла к Смирнову. Теперь можно было ему не перечить и спокойно отпустить в подземелье. Я нащупала в кармане увесистую связку ключей и улыбнулась.