Тайна Оболенского Университета

Когда молодая девушка влюбляется и это чувство взаимно, в животе начинают порхать бабочки, сердце рвется из груди, и весь мир начинает играть новыми яркими красками. А потом — взгляды украдкой, легкие, как бы случайные, касания, первое свидание, поцелуй и ночь, полная любви… Это и есть жизнь, это и есть отношения. Нормальные отношения самых обычных людей. У меня не было ничего подобного. Я влюбилась в Смирнова, когда пыталась начать встречаться с Ниловым, мы впервые поцеловались со злости, провели вместе ночь, чтобы разрушить то шаткое хорошее, что было между нами… Да, у нас с Димой все было ни к черту. Но какая разница, как было, ведь куда важнее то, что происходило в данный момент. Смирнов отстранился, разрывая наш поцелуй, но не выпуская из ладоней моего лица. Он внимательно посмотрел мне в глаза, словно ища в них ответ на незаданный вопрос, а потом, решив что-то для себя, отпустил и хотел уйти, вот только я не дала. Я устала от недомолвок и непонимания и больше всего хотела быть рядом с любимым мужчиной, рядом с ним… Я ухватила Диму за руку и потянула на себя. — Что… Он не успел договорить. Индюк вечно все портил, поэтому был лишь один способ его заткнуть, и этот способ пришелся по вкусу моему любимому мужчине. Подхватив под ягодицы, Смирнов усадил меня на столешницу, наш поцелуй набирал обороты и грозил разразиться настоящим пожаром страсти, но мы не останавливались. Мои пальцы зарылись в его волосы, и я сжала их на затылке. Мы не могли насытиться друг другом, выцеловывая, кусая, шепча наши имена… — Лер… — с трудом произнес Дима. — Там же Лариса… — Угу, — промычала я. — То, что сейчас случилось… — начал он. — …нужно будет обязательно повторить, когда мы будем одни, — докончила за Диму я, чтобы он не наговорил глупостей. — Серьезно? — удивился он. — Абсолютно, — улыбаясь, ответила я. Смирнов подхватил меня на руки и, усадив себе на поясницу, понес в гостиную. Мы оба смеялись, как подростки, но было настолько хорошо, что стало плевать на то, как мы выглядим. В центре комнаты Дима неожиданно покачал меня, как ребенка, а потом скинул на диван. Я не растерялась и, ухватив его за руку, потянула на себя. Любимый Индюк упал на меня, и я сделала вид, будто не поняла, что он поддался. Снова жар Диминого тела заставлял бурлить кровь. Он взял мои руки, завел их за голову и вжал в диван, а сам стал целовать шею. Я выгнулась под ним, чувствуя, как меня с головой захлестывает желание. — Ланская, не сейчас… — с трудом оторвавшись от меня, садясь на диван и поправляя футболку, проговорил он. — Но теперь точно не отпущу. — Теперь я никуда не денусь, — довольно заявила я, усаживаясь к нему на колени. — Надо Ларису позвать, а то она одна в комнате… — Угу, — целуя меня в шею, сказал Дима. Димина подруга застала нас счастливыми и беззаботными, но почему-то сама грозно нахмурилась. Лариса уперла в бока руки, внимательно посмотрела на нас, потом на столик перед диваном и снова на нас. — Я отказываюсь вас понимать! Договорились же: я иду за шампанским, с вас — закусь! Пришла — ничего не готово. Ладно. Оставила вас двоих на десять минут, чтобы вы реабилитировались, и что? Опять мне самой? — Ой. Мы все оставили на кухне, — вдруг вспомнила я. — Сейчас принесу. — Я помогу, — подорвался Смирнов. — Ну уж нет, если вы снова уйдете на кухню вместе, я вас не дождусь и с горя выпью одна все шампанское. Так что, красавчик, лучше бутылку открой, а я помогу Лерке. С третьей попытки нам все же удалось устроить небольшой праздничный фуршет. Слово за слово, бокал за бокалом, и наш вечер плавно перетек в ночь. Нужно было ложиться спать, но так не хотелось расходиться, особенно потому, что все время мы с Димой сидели в обнимку, как самая настоящая обычная пара. В глубине души мне было страшно, что вернувшись в Оболенку, мы потеряем наши отношения, поэтому я так старалась убедить ребят не ложиться. — Лер, уже поздно. Мне завтра выезжать в семь утра, — вздохнул Смирнов, когда я в очередной раз ухватила его за руку, не давая подняться с дивана. — Почему ты едешь завтра? У нас есть еще два дня каникул! — Потому что мы должны вернуться по отдельности, сама прекрасно знаешь. — Да… Захар Нилов своего не упустит и будет за нами следить. — Вот именно. Поэтому я еду утром, а ты через день. Тем более, завтра у вас с Ларисой дела, — Смирнов многозначительно посмотрел на свою подругу, и она кивнула. — Какие дела? — удивилась я. — Лер, поскольку вокруг тебя заварилась такая каша, а ты стала клубничкой… — начала Лариса. — Кем-кем? — переспросила я. — Клубничкой. Ну знаешь, кашу делают и ягодки туда кидают. Мой Кир всегда мне с клубничкой делает на завтрак, говорит, что я сама такая же сладкая… — Лар, давай без подробностей? — вымученно попросил Дима. — Хм… То есть как мне ты на уши садишься с Лерой, так можно? Ах, она снова болтала с этим придурком. Ах, она так красиво танцевала. Ах, у меня встал, когда она рассказывала про философа… — Что?! — я чуть не выплюнула шампанское, которое только что глотнула. — Ага, — усмехнулась Лариса. — Ты ему про какого-то философа-монаха рассказывала, а он только и думал, как тебя того… — Нет, Лер, все не так. Точнее… Ты сама виновата: разоделась в платьице, уселась в кресло и ручку давай грызть. А я, чтобы ты знала, не железный! И тут мне стало совсем смешно. Их детские разборки никак не вязались с образами сотрудников Федеральной службы безопасности. Нахохлившийся Индюк умилял еще больше. Только все же я помнила про какие-то дела, намеченные на завтра. — Так все же, что будет завтра? — спросила я, прерывая их спор, который ушел уже совсем в другую степь. — Мы поедем за оружием, — довольно ответила Лариса. — Оружием? — недоверчиво переспросила я. — Да, Лер, — Дима взял меня за руку и похлопал по ладошке, будто я была ребенком, чье внимание он пытался привлечь. — Ты должна защитить себя, если окажешься в опасности. Пистолет тебе никто не даст, но шокер, баллончик и бронежилет дадут. К тому же пройдешь пару уроков самообороны. — Еще мы дадим тебе набор маячков и обучим их активировать, — сообщила Лариса. — Это нужно, чтобы мы всегда могли тебя найти. — Да, у тебя уже есть один, — смущенно сказал Дима. — Ты про тот, что в моем телефоне? — Ты знаешь? — Догадалась. — И давно? — В Праге, когда ты нашел меня в ресторане. — Вот как? — удивился Смирнов, — тогда на следующий день почему не оставила телефон дома? Думала, не пойду за тобой? — Нет, я его включила как раз потому, что знала, что пойдешь… Договорившись о наших планах, мы все же разошлись по комнатам, но на пороге спальни Смирнов утянул меня в умопомрачительный поцелуй. Мне практически снесло крышу, и стоило огромных усилий на ватных ногах добраться до кровати, а рухнув на постель и забравшись под одеяло, я могла думать только о том, как хочу, чтобы скорее наступило утро, и мы с Димой снова увиделись. Утро пролетело незаметно. Смирнов собирался в Оболенку, Лариса все еще спала, а я, забравшись с ногами на стул, пила крепкий кофе. — Ты только позвони, как приедешь в Университет, хорошо? — Хорошо, но ты не волнуйся. Я уже большой мальчик, — усмехнулся Дима. — Ты большой мальчик, который едет в логово к волкам! — Ничего, как-нибудь с этими волками разберемся, — он подошел ко мне и поставил руки на стул так, что я оказалась в его плену. — Сама будь осторожна. От Лариски не отходи, она за тебя головой отвечает. — Какие мы грозные, — усмехнулась я, опуская руки ему на плечи. — Мне нравится такой решительный майор Смирнов. — Я не шучу, Лер! Для них всех ты только завтра прилетаешь из Чехии, но все равно должна быть аккуратна. До Оболенки поедешь с Ларисой, — тоном, не терпящим возражений, сказал Смирнов. — Думаешь, не вызовет подозрений, если я приеду в Универ с Лариской? — нахмурилась я. — Ты приедешь на такси. Мы уже договорились об аренде машины. Ларка будет за рулем. — Мне кажется, что это все не нужно. Дим, если я нужна им сейчас, то проще дождаться, когда сама вернусь, и сцапать. — В Оболенке я сам с тебя глаз не спущу, — грозно произнес Смирнов и посмотрел на свои часы. — Время. Мне пора. — Я провожу… — Но только до двери. — Но я… — Там холодно, а ты в пижаме, — отрезал Смирнов. Но прощания в прихожей мне хватило сполна. Его губы, руки, шепот, поцелуи… Я сгорала в Смирнове без остатка, и хотелось, что есть мочи, кричать о своей любви.  — До завтра, — прислоняясь своим лбом к моему, сказал он. — До завтра, — ответила я, выпуская любимого из своих объятий. Теперь оставалось дожить до завтра… Как только Дима ушел, я разбудила Лариску и потребовала скорее отправить меня на урок самообороны. Мне хотелось чем-то занять себя, чтобы день вдали от Димы прошел как можно скорее. Но Лариса сообщила, что сначала мы едем за оружием. Она привезла меня куда-то на окраину Москвы, где в полуподвальном магазине «Все для рыбалки» я получила электрошокер, пистолет с пулями-транквилизаторами и бронежилет. — Что это за место такое? — спросила я, когда мы шли на улицу. — Это что-то вроде малой оружейной. Тут не хранится настоящее оружие, но всякой мелочи в избытке. — А почему в магазине для рыбаков? — Проще всего спрятать все оружие в снасти. Никто не отличит шокер от какой-нибудь рыбацкой хрени. Да и потом, ты видела Гарика, который держит эту лавочку? Он же выглядит, как полный псих. К такому никто не сунется. — Тут не поспоришь, — улыбнулась я и посмотрела на часы. — Полдень. Дима должен быть в Оболенке… — Да, красавчик должен был добраться, — сказала Лариса так спокойно, словно совершенно не волновалась, что от Димы еще не было вестей. — Он обещал позвонить. — Дима? Этот растяпа легко может забыть… — Нет, не в этот раз. Он знает, как я переживаю. Позвоню сама. Я стала набирать Смирнова, но его номер оказался недоступен. Сразу в голову полезли нехорошие мысли, а вот Лариса вела себя как ни в чем не бывало. Она повезла меня на какой-то полигон, где по знакомству мне должны были провести пару уроков по самообороне. Всю дорогу я не могла найти себе места, но потом, уже на подъезде, мне пришло сообщение, что Дима снова в сети. Конечно, я тут же стала звонить… Он не снимал трубку. — Лер, ну мало ли что… Он только вернулся в логово этих сектантов, они могли нагрузить его учительской работой… — Нет! — возразила я. — Тут что-то не то. Я чувствую. — Леркин, не дрейфь! Я уже была готова разрыдаться, как мой телефон завибрировал. Смирнов перезванивал сам. — Алло! — Лер, я на месте. Все в порядке, но тут много дел. — Дел? Каких дел? Что-то случилось? Дим, не увиливай! — я сразу поняла по его голосу, что отнюдь не все в порядке. — Случилось, но не забивай этим голову до завтра. Придерживайся плана, Ланская. Не порть легенду, — строго сказал он, снова превращаясь в Индюка. — Смирнов, скажи, что случилось! — потребовала я. — Ничего, Ланская. Занимайся своими делами. Я жив и здоров, как видишь. Поговорим завтра, — отчеканил Дима. — Индюк, — процедила я. — Ослица! — это было последнее, что от него услышала. Смирнов разъединился, даже не попрощавшись. Но, к сожалению, как бы я на него ни злилась, не перестала волноваться. Что-то случилось, и это что-то нехорошее, раз Дима так себя повел. Весь день я была сама не своя. Хотя занятия по самообороне прошли успешно, и я получила не одну похвалу от своих учителей, мои мысли были далеко. Лариса старалась меня подбодрить, но даже у нее это выходило скверно. Мы обе понимали, что уже завтра я получу новый удар. Вслед за длинным днем терзаний наконец наступило утро моего отъезда. Лариса так вошла в роль таксиста, что, кроме машины с шашечками, где-то раздобыла настоящую фуражку. Правда, ее пришлось оставить дома, поскольку подобного вида таксист точно бы привлек к нам ненужное внимание в Оболенке. Мы выехали точно по графику и после обеда должны были добраться до моей Alma-Mater. День выдался ненастным. Свинцовые тучи зловеще нависали над землей. Разыгравшаяся метель заслоняла белой пеленой дорогу к Университету, словно предостерегая нас, но желтое такси решительно катилось сквозь снегопад. Чем ближе мы подбирались к Оболенке, тем меньше был снег, и он закончился совсем, когда мы свернули на подъездную дорогу. — Этот замок Дракулы и есть твой универ? — спросила Лариса, глядя на мрачно возвышавшийся на холме учебный корпус Оболенского. — Ага. Он самый. — Неудивительно, что там преподаватели повернутые. Жить в таком месте… — Это сейчас так кажется, а летом и в ясную погоду Оболенка очень красивая. Фонтан, подстриженные кустики, клумбы… — Не знаю… Мы подъехали к главным воротам университетского городка, и я заметила, что на них опущен флаг с гербом Оболенского. Траур. Вот, что скрыл от меня Смирнов. Кто-то умер, и Дима боялся, что я сорвусь из Москвы и примчусь в Оболенку, чем разрушу свою легенду. — Лер, а у вас заведено встречать гостей похоронным маршем? — Что? — Прислушайся. Лариса выключила магнитолу и приоткрыла окошко. Теперь я смогла различить похоронную музыку. Она доносилась со стороны кладбища, кого-то хоронили именно сейчас. — Ларис, мне надо бежать! — Сдурела? Прямо так? А вещи? — Черт! Чемодан… Езжай прямо, — попросила я, и Лариса нажала на газ. — А теперь притормози. Останови у этого дома. Лариса припарковалась у папиного особняка. Мы не могли нормально попрощаться, поэтому я только смогла ее поблагодарить за все, когда делала вид, что расплачиваюсь. Как только Лариска дала задний ход, я вбежала по ступенькам на крыльцо, оставила там чемодан, а сама помчалась на кладбище. Многие студенты уже вернулись с каникул и сейчас медленно двигались в траурной процессии, которую возглавлял ректор. Преподаватели шли следом за Серовым, и я без труда узнала знакомую темную макушку. Дима не оборачивался, да и сейчас я не могла с ним разговаривать. В толпе студентов я отыскала Нилова и стала протискиваться к нему. — Юр! Юра! — Ланская? — удивился парень. — Ты успела? Тебе сказали? — Сказали что? Я… я только с такси. Увидела спущенный флаг, услышала музыку… — Лер… Идем. Нилов взял меня под локоть и отвел в сторону к какому-то склепу. Он опустил руки мне на плечи, крепко их сжал и перевел дыхание. — Лер, Сергей Петрович умер. Мне жаль. Я знаю, вы с ним были в хороших отношениях. Его слова доносились до моего сознания, как в замедленной съемке. Сергей Петрович Вдовин, наш прославленный библиотекарь, умер. Еще один человек, который отдал жизнь за то, что слишком много знал об Оболенском университете.