Гарри Поттер. "Золотой квартет"

— Доброе утро, Невилл. — Доброе, Малфой… выключи будильник, пож… А! — Грохнулся на пол Лонгботтом, навернувшись с кровати. Испуганно таращась с пола на сопящего от тщательно сдерживаемого смеха Драко круглыми глазами, Невилл отполз еще на полметра и уперся спиной в стену. Солнце еще не встало, и в утренней полутьме еще сложно было что-то разглядеть, однако светлая шевелюра развеяла все сомнения. На половине кровати Невилла удобно разлегся никто иной, как Слизеринский принц. Лежа на спине и подстроив руки под голову, Драко даже не пытался скрыть усмешку. Лучась самодовольством, он ехидно хмыкнул оттого, что Лонгботтом все еще отсиживался на полу. От зашуганного мальчишки, конечно, он другого и не ожидал, однако все равно было очень смешно. — Ты совсем страх потерял? — Сонно пробурчал с соседней кровати Гарри, хмуро сощурившись в сторону улегшегося поудобнее Малфоя. — Удобно тебе, наверное? — Спасибо, что спросил, — как ни в чем не бывало воодушевился Драко, мастерски игнорируя чужую иронию. — Как по мне, здесь слишком мягко. Думал, будущих героев и защитников Магмира от злобных слизеринцев растят менее разбалованными. — Ты как вообще сюда пролез, хорек чертов? — Задал более практичный вопрос проснувшийся от чужих голосов Рон. — Зашел вчера вместе с вами, после отбоя, — пожал плечами Драко. — Дезилюминационные чары, конечно, не так удобны, как разные там мантии, но тоже ничего так. Особенно если уметь ими пользоваться, Уизел. Кстати, ты в курсе, что жутко храпишь? Я с трудом смог заснуть. — Знаешь что… — Ребят… — перебил начавшего было возмущаться Рона жалобный голос ничего не понимающего Невилла. Гарри и Рон обреченно переглянулись. Объясняться, конечно, все равно бы пришлось, но не таким же образом. Разумеется, они знали, с кем имеют дело, но такой подставы все равно не ожидали. А Малфой, нацепив самую противную улыбочку, только довольно хмыкнул.

***

После всех пар друзья встретились у гремучей ивы. Обычно туда редко кто забредал, поэтому это стало еще одним их личным местом. А приблизительно с месяц назад, когда ребята подошли слишком близко, пронырливый Малфой укрылся от опасных ветвей возле самого ствола дерева и случайно зацепился локтем за какой-то сук. Дерево тогда внезапно прекратило двигаться: его словно парализовало. Сумев выяснить, куда именно нужно нажимать, Драко начал проводить над ивой эксперименты, хотя Гермиона и пыталась отговорить его. Три недели мучений принесли свои плоды — теперь злобное дерево полностью слушалось его. Никто толком не знал, как мальчишка этого добился, но по достоинству оценили новый штаб. — Какого черта, Малфой? — Зайдя внутрь, не выдержал Гарри, обернувшись к усмехающемуся весь день блондину. — Ты об утреннем происшествии? Да брось, вы же сами хотели ему рассказать. Тем более, разве вся эта тайна не касается лишь меня? Или «благородные гриффиндорцы» врали мне, говоря о том, что вам все равно, узнают об этом или нет? Так не хочется подрывать репутацию, Потти?  — Выплюнул так ненавидимое Гарри прозвище Малфой. Гермиона и Рон растерянно замерли, не зная, что на это ответить. Гарри же, словно ожидая чего-то еще, продолжал внимательно смотреть на Драко, лишь едва заметно поморщившись от последней фразы. Малфой явно сорвался, раз даже перестал ухмыляться и язвить. Да и оскорбления он, в основном, использовал только на публике. По крайней мере, в последнее время. — Мой отец недавно спросил меня, как сильно я жду возвращения Темного лорда, — внезапно произнес охрипшим отчего-то голосом мальчик. — А я… я не смог ему ответить. Он… сильно разозлился из-за этого. Возможно, я перегнул сегодня палку. Я просто… отец сказал, что я недостоин его, раз так отношусь к его Повелителю. Низко опущенная голова слизеринца, вся его поза просто кричала о том, что он не хочет говорить. Однако остановиться уже, кажется, не мог. Челка, что сейчас нависала на лоб, не позволяла увидеть его взгляд, но это и не требовалось. Уверенность словно испарилась из напыщенного Слизеринского принца, оставляя на месте себя потерянного и запутавшегося подростка, который уже не знал, как себя вести, чтобы сохранить хоть крохи достоинства. — Когда ты успел его увидеть? — Удивилась Гермиона, силой воли подавляя желание содрогнуться от неприязни. Знать о принадлежности друга к самой неприятной чистокровной семейке — это одно, но слышать от него подобные вещи приходилось впервые. Обычно он либо избегал этой темы, либо отшучивался, никак не давая понять, что его это заботит. Сейчас же… сейчас все словно происходило во сне. Ощущение нереальности происходящего оглушали Гермиону, сложно было на самом деле начать воспринимать своего друга как прямого наследника Пожирателей смерти. Детское отрицание всех проблем вдруг схлестнулось с реальностью, в которой у их дружбы просто нет никакого будущего. В котором все закончится, в котором останутся лишь обрывки общих воспоминаний. В груди стало невероятно тесно, сердце больно сжалось, все еще не желая признавать очевидного. Время захотелось остановить. Гарри и Рон ничего подобного не испытывали — Рон, как и Драко, воспитывался в семье, где стереотипы взращиваются годами. Для них все еще изначально было довольно сложным, и они до сих пор пытались притереться друг к другу, не слишком идеализируя свою дружбу. Гарри все детство провел у Дурслей — для него противоречивость человеческих отношений была если не естественна, то хотя бы понятной и даже достаточно привычной. — Иногда я занимаюсь зельями с Северусом по вечерам, — наконец, нехотя отозвался Драко, от чьих глаз поведение подруги не укрылось. — В тот вечер он зашел к Северусу через камин. — А ты вообще этого хочешь? — Тихо произнес Рон, неуверенно подняв глаза на друга. — Я имею в виду… его вопрос. Как ни странно, но сейчас он принял бы любой ответ. Просто сделал бы себе мысленную заметка, знал бы это, как факт, который, в общем-то, ни на что не повлияет. Загадывать далеко не хотелось, хотя это и было довольно глупо. — Пару месяцев назад я бы даже не задумался, — криво усмехнулся Драко, ощущая себя сейчас явно не в своей тарелке. — Наверное, нет. Вряд ли его появление принесет что-то хорошее. Отец всегда так… он гордится тем, что на его стороне. Я вообще не думал о том, что бывает как-то по-другому. Что я вообще должен задумываться. Но… Его одобрение меня больше не волнует. И я могу выбрать сам. — И все это время, пока мы знакомы, ты был не против его возвращения? — Поразился Гарри. — Вспомни Квиррела, дневник и то, что он сделал с Джинни. Да и вообще… ты сейчас что, серьезно? — Я не задумывался о том, что все это — одно и то же, ясно? — Вяло огрызнулся Драко. — Был Темный лорд, которым восхищается мой отец, который очистит этот мир от… — сглотнул он, зажмурившись и пытаясь не замечать на себе прожигающий взгляд всей гриффиндорской троицы. — Ну, от всех не слишком чистокровных. И был какой-то злобный придурок, от которого нужно обязательно избавиться, потому что он — это угроза. Тот ненормальный психопат, который нападал на нас, это не тот образ, который у меня мелькал перед глазами все мое детство, знаешь ли. Все… немного сложнее. — Ладно, — выдохнула Гермиона, беря себя в руки. — Ну, если мы закончили выяснять отношения, то, может, уже перейдем к делу? Как нам объяснить родителям Рона, что с нами приедет Драко, и как потом объяснить родителям Драко, почему его не было в Хогвартсе? — Как насчёт попросить Снейпа прикрыть хорька перед родителями? — Потёр переносицу Рон, пытаясь сосредоточиться. — Скажет там, что забирает его к себе, подтягивать по зельеварению, например. А у нас… Ну, придется прятаться только перед папой и Перси, потому что близнецы в курсе, и Джинни, к слову, тоже. — Джинни знает? — Поразилась Гермиона, чувствуя себя уязвленной. Гриффиндорке казалось, что подруга пришла бы с вопросами к ней, а не к брату. Несмотря на то, что она правда считала его хорошим братом, но… Но, все-таки, за советами девочка приходила именно к Грейнджер. — Ага, мне мама написала, что я сошел с ума, — с кислой миной сообщил Рон. — Джинни как-то сказала ей, что видела, как мы сидим рядом и не деремся. Ну, а то что моя сестра успела понадумать, я вообще озвучивать не буду. Хотя, когда я ответил, что с ума сошли скорее они обе, а мы просто дружим, маме настолько полегчало, что она даже пообещала ничего больше никому не говорить. Чувствуя, как наружу начинает прорываться дикий смех, Гарри и Гермиона дружно отвернулись. Каникулы им предстояли ещё те.