Дружба по любви

- Просто я хотел сказать нечто важное, пока есть возможность. - Мик, не ходи вокруг да около. Если есть, что сказать – говори. - Это была дурная затея… Ты лучший мужик, которого я знал. Может ты и не считаешь себя героем… но ты мой герой. Понимаешь? Блять, да какого хера? Не буду я этого говорить. - СТОП! – режиссер подскочил со своего стула и в мгновенье ока влетел на съемочную площадку, - Доминик, какого хера? - Такого, что не буду я эту бредятину говорить. Не хочу! - Мы это уже обсудили. Что опять за выебоны? - Да нихуя мы не обсудили! С чего вообще вдруг такие изменения в сценарии, а? Когда мы подписывали контракт, о таких деталях моего персонажа речи даже не шло, а теперь? - О боги, да каких еще деталях? Ну, вот что здесь такого? Подумаешь, всего-то одна малюсенькая фразочка… - Действительно! Малюсенькая фразочка, превращающая моего героя в пидора, сохнущего по своему погибшему другу. Уэнт, без обид,- Перселл на секунду обернулся к напарнику по съемкам, на что тот лишь пожал плечами и продолжил наблюдать за перепалкой, подперев голову кулаком. - Да где ты здесь вообще видишь гейство? - Ты меня за дебила держишь? По-твоему я не разбираю задаваемые тобой интонации? - Так, все, я так больше не могу, - Мужчина снял очки и потер переносицу, а затем поднес ко рту рупор, - НА СЕГОДНЯ ВСЕ СВОБОДНЫ! ПРОДОЛЖИМ ЗАВТРА. А ты, - он обернулся к все еще разъяренному Перселлу, - иди и отдыхай! Напейся, потрахайся, развлекись, но завтра, будь так добр, явись сюда, - он неожиданно снова включил рупор, - И ОТЫГРАЙ БЛЯТЬ ПО СЦЕНАРИЮ СВОЮ ДОЛБАННУЮ РОЛЬ! Быстро развернувшись на пятках, мужчина поспешил прочь, попутно забрасывая рупор в свое кресло. - Вот же сукин сын. Нет, ты это видел? – Перселл обернулся к сидящему за столом другу. - Видел. А знаешь, я, честно говоря, тоже не особо понимаю - чего ты так бесишься? - И ты туда же? А хотя, другого я от ТЕБЯ и не ожидал. Прорычав последнюю фразу, он, так же как и режиссер минуту назад, резко крутанулся и потопал к своей гримерке. Громко хлопнув дверью с табличкой «Доминик Перселл», широкоплечий мужчина скинул грубую куртку и плюхнулся на скрипнувший диван, закинув голову и закрыв глаза, мысленно продолжая посылать чертового режиссера, сценариста и весь каст, который был в полнейшем восторге от новой «пикантной» нотки сериала. Через пару минут в дверь негромко постучали, заставляя вернуться в реальность. На пороге стоял Уэнтворт, его напарник по съемкам и хороший друг, который уже успел переодеться из Капитана Холода в обычного человека. - Ну и? Что на тебя нашло? - Что на меня нашло? Блять, ты уже забыл «Побег», м? Забыл, как эти чокнутые фанаты с ума сходили, и их даже не волновало, что Скофилд и Барроуз родные братья! А теперь та же хуйня происходит! Они же нас тогда просто… - Сшиперили… - Чего?! - На их языке это называется «сшиперить», - Уэнтворт усмехнулся, вспоминая, как они однажды наткнулись на какой-то сборник… кхм… рассказов про Линкольна и Майкла. - Тебе блять смешно, да, Миллер? Ну, да, тебе-то похуй, ты у нас современный, а я не ты! Мне нахуй не надо, что бы меня опять в пидоры записали! Договорив фразу, ему тут же стало не по себе от изменившегося выражения лица друга, который взялся за дверную ручку и явно собирался покинуть комнату. - Эй, Уэнт, - Перселл выдохнул, стараясь изменить тон, - погоди. Я не хотел. Ты же знаешь, я это не на твой счет. - Да я знаю. Только ты забыл, что мне тогда было ничуть не проще. Даже, пожалуй, хуже, чем тебе… Тем более, что тогда «записали» не тебя, а всего лишь твоего персонажа… - Давай выпьем, а? Перселл поднялся с дивана и подошел к небольшому холодильнику, достал две бутылки пива и, поставив одну на стол перед успевшим сесть в кресло Миллером, упал обратно на свое место. - Нет, а если серьезно, что с тобой такое? – Уэнтворт сделал глоток и сморщился – все же пиво он не очень любил. - Да ничего. Просто заебался. В полной тишине он прикончил свою бутылку в два глотка. - Я с Анной расстался. - Чего? – Уэнтворт едва не подавился пивом, - Как? - Да молча, - Перселл с грохотом бросил бутылку в мусорное ведро, - еще позавчера. Она мне смс-ку прислала, что ей все надоело и она уезжает. Ключи оставила под ковриком, - он ухмыльнулся уголком рта. - Дела… а чего раньше не сказал? - А что я, по-твоему, должен был прийти на площадку и в рупор об этом объявить? - Вот только на мне срываться сейчас не надо. - Ага, - мужчина вздохнул, - прости. Что-то у меня совсем крышак едет. Кажется, мне реально надо напиться. Может чего покрепче? - Ну, в принципе, - Уэнтворт задумчиво покрутил едва начатое пиво и отставил его на стол, - почему бы и нет. Все из того же холодильника Доминик достал бутылку джина, а из шкафа два бокала и разлив по ним прозрачную жидкость, подал один другу. - Не чокаясь. Через двадцать минут бутылка уже опустела на половину, а настроение Перселла заметно улучшилось – с лица сошло угрюмое выражение, а из голоса абсолютно исчезла раздражительность. - А помнишь, того типа, который чуть было не засосал тебя на конференции? - Вот ты смеешься, а мне потом еще же несколько лет эта история аукалась, - Уэнтворт изобразил горечь на лице в ответ хохочущему Перселлу. - Ага, а в итоге потом все равно сознался на весь честной народ, что ты голубой. - Да уж, - Миллер опрокинул очередной стакан и хитро прищурился, - а помнишь, кого мне тогда приписали в парни? - Как же не помнить-то? Меня спасло только то, что я тогда был женат, - улыбку тут же сменила грусть, - а вот сейчас… - Погоди, так ты что, переживаешь, что все узнают о вашем разрыве, а после выхода сериала пойдут слухи о том, ты… - ДА! Да, блять, я не хочу, чтобы кто-то начал пиздеть, что я гомик. - М, ясно. - Эй, да нет, ты не так понял. Я же к тебе нормально отношусь и всегда относился, ты же знаешь! Это я остальных терпеть не могу, - разлив очередную порцию по стаканам, он дружелюбно протянул стакан другу, но брать его Миллер не торопился. - А чем это интересно я отличаюсь от остальных, а? - Ну, э-э-э-э… Перселл вдруг понял, что они никогда вот так напрямую не обсуждали ориентацию друга. О том, что Уэнтворт Миллер гей, он узнал, конечно же, задолго до его камминг-аута, еще на съемках «Побега». Конечно, он был не в восторге от этой новости, но, учитывая, что уже тогда они были довольно хорошими друзьями, он просто примирился с этой новостью и решил ее вообще проигнорировать, что сделать было, собственно, не трудно: Миллер никак не изменился в своем поведении, в отношении к нему или кому-то еще, никогда не появлялся на людях в обществе своих парней, и уж тем более никогда не рассказывал Перселлу о своей личной жизни – вообще никак не проявлял свою «голубую» натуру. Если подумать, то за это его поведение он его даже начал еще больше уважать. Однако отношение к остальным представителям сексуального меньшинства у Перселла совершенно не изменилось, он по-прежнему был готов дать в морду любому мужику, который бы только попробовал с ним пофлиртовать. - Ладно, Ник, не парься. Проехали, - Миллер взял-таки протянутый стакан и залпом его осушил, ставя обратно на стол, тут же наполняя его снова и снова выпивая. - Эй, а ты-то куда так бухаешь? Это, кажется, меня тут бросили, - Перселл решил действительно замять тему, тем более, что не часто он видел друга с таким энтузиазмом поглощающего горячительное. - Ага, тебя, - внезапно погрустневший Уэнтворт откинулся в кресле с снова наполненным бокалом в руке. - Погоди, у тебя че… это… ну, проблемы в… э-э-э-э… отношениях? - С чего это вдруг тебе это стало интересно? – Миллер грустно улыбнулся, сосредотачивая уже расслабленный взгляд на друге. - Ну, блин, ты же друг мне, как-никак. - Ага, только раньше тебя это не особо волновало. Ладно, - он допил оставшийся в бокале джин и поднялся на ноги, - пойду я к себе. Не заморачивайся. Давай, не грусти. Все нормально будет. Вернется твоя Анна, не в первый раз. Слегка пошатываясь, он вышел из гримерки и прикрыл за собой дверь, оставляя Перселла в недоумении и с зарождающимся чувством вины за свой характер гавнюка. Доминик в задумчивости посмотрел на почти пустую бутылку и не придумал ничего лучше, кроме как с горла допить остатки крепкого напитка. Занюхав рукавом, он закрыл глаза и откинулся на спинку, чувствуя себя последним дерьмом. А ведь действительно, Уэтворта можно было считать образцово-показательным другом: за весь долгий период их дружбы он сотни раз выслушивал его проблемы, помог пережить развод с женой и все те неприятные судебные тяжбы по поводу детей, всегда во всем его поддерживал и никогда не отказывал в помощи. А вот он сам… а что он? Если задуматься, то он никогда даже не интересовался, чем живет его друг помимо съемок и их совместного времяпрепровождения. То ли из-за выпитого, то ли из-за эмоций от расставания с Анной, но чувство стыда и ничтожества начали просто сжигать изнутри. Резко открыв глаза и поднявшись, прихватив новую бутылку джина и на ходу ее открывая, Перселл направился к гримерке друга, надеясь, что тот еще не уехал в отель. Не став стучать, он тихонько толкнул не запертую дверь. Миллер лежал на диване и, кажется, спал. С минуту помявшись на пороге, Перселл уже хотел было уйти, но был остановлен голосом с дивана. - Ты что-то хотел? – Миллер принял сидячее положение и теперь смотрел на него мутным взглядом. - Да я так, просто… это… Короче, прости меня за то, что я такой урод и хуевый друг. Вот, – Он опустил голову и смотрел себе под ноги, пока смех не заставил его поднять глаза, - Ты чего ржешь? - Ты бы себя сейчас видел, - заходился в хохоте друг, - Ну прям нашкодивший песик. - Иди нахуй. Я тут извиняюсь, а он. - Да ладно-ладно. Падай сюда, - Он похлопал рукой по дивану, куда через пару секунд приземлился Перселл, – Что там у тебя? Опять джин? Давай сюда, - забрав бутылку из рук друга, он ловко ее вскрыл, сделал пару глотков и протянул молчащему другу, - Да расслабься ты. Все нормально. Я же не обижаюсь. - А зря, - Перселл смотрел в пустоту перед собой, не замечая протянутую бутылку. - Эй, - Миллер похлопал его по спине, - Ну, что за приступ самоунижения на тебя накатил? Что-то я не припомню, чтобы ты депрессией когда-то страдал. - Вот именно! Вот именно, что ты блять все помнишь, потому что ты всегда интересовался моим состоянием. А вот я не такой. Мне насрать на всех, - он все же взял бутылку и один глотком влил в себя почти треть, выдохнув и чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы из-за обожженного горла, - Ребекка поэтому ушла, а теперь Анна, - он опустил голову и обхватил ее руками. - Перестань, что ты за глупости говоришь? Ты отличный парень и самый крутой друг! - Ага, очень крутой. Такой крутой, что вообще ничего не знает о жизни единственного друга. Который, такими темпами, тоже скоро свалит в закат. Ну и правильно, кому я такой нахер нужен. - Да никуда я не свалю. Что за херню ты несешь? – Уэнтворт не сдержался и ощутимо ударил друга по плечу, на что тот наконец поднял голову, - Прекрати сопли распускать. Что ты как баба, ей богу? - Вот от кого-кого, а от тебя это вообще смешно звучит, - пошутил Перселл, за что тут же получил еще один ощутимый удар по плечу, - Ты подраться что ли захотел? Да я же тебя блять уделаю сейчас. С этими словами он набросился на друга, но сил хватило лишь на то, чтобы повалить его на диван. Придавив Миллера всем своим немалым весом, он уткнул голову в подушку сбоку от его плеча. - Ну ты и надрался, Ник. Пиздуй-ка ты спать. - Не, мне и так нормально, - он глухо засмеялся, - Да, увидь кто нас сейчас, это было бы сенсацией. - Вот поэтому слезай с меня. - Да и у тебя были бы проблемы с твоим бойфрендом, - продолжал Перселл. - Не было бы. - Почему не было бы? - Потому что нет никакого бойфренда. Уже. Перселл поднял голову и пьяным взглядом уставился на друга. - Вот о чем я и говорил - я нихуя не знаю о твоей личной жизни. - Оно тебе и не надо знать, - Уэнтворт слегка пошевелился, освобождая прижатую руку и закидывая ее под голову. - И все-таки ты самый пиздатый мужик, которого я знаю. - Ага, звучит как-то двусмысленно, - Миллер улыбнулся, смотря снизу вверх на пьяного друга, - Именно поэтому ты сейчас не хочешь слезать с меня? Это же как тебя накрыло-то, что на такие сентименты поперло? - Да похуй. Просто, знаешь, Капитан Холод, ты же мне, получается, теперь самый близкий человек. Единственный, кто меня терпит. Спасибо тебе. То, что произошло в следующую секунду, окончательно протрезвило Миллера, а вот Перселла, кажется, совершенно не смутило, что он только что запечатлел на губах друга отнюдь не дружеский поцелуй, а теперь все также преспокойно лежит на нем, уткнувшись лбом между ключиц. После нескольких минут тишины, Уэнтворт, подумав, что тот уснул-таки, пошевелился, намереваясь выползти из-под придавившего «пресса», однако этот пресс недовольно замычал, давая понять, что он ни черта не спит. - Чего тебе не лежится? - Э, ну… бля, Ник, да тебе же завтра захочется голову об стену разбить из-за всего этого. - Не захочется. А если и да, то я снова напьюсь, - и, сделав паузу, добавил, - Я хоть каждый день буду так бухать, только бы так же хорошо было. - Ага, вот только без меня. - Почему? От того, что Перселл разговаривал, не поднимая голову, грудь уже горела от его дыхания, и от этого Миллеру было еще не комфортнее, да и разговаривать было непросто, когда на тебя давят сто с лишним килограмм. - Да потому, что ты мне дорог, и я не хочу, чтобы, когда твоя депрессуха закончится и ты протрезвеешь, ты накинулся на меня с кулаками, а потом послал куда подальше. - Дебил ты, Уэнтворт. Вроде умный, а дебил. Перселл скатился с друга, втискиваясь в кусочек пространства между ним и спинкой дивана. Уэнтворт, воспользовавшись этим, ловко вскочил с дивана и отошел к окну. Повернувшись спиной к комнате, он достал сигареты и закурил. Сигарета слишком быстро закончилась, тишина давила на уши, отдаваясь звоном в голове. Он обернулся и уставился на лежащего на диване друга, который сейчас походил на громадного спящего медведя, довольного и нажравшегося меда. - Долго пялиться на меня будешь? - Пока ты не свалишь с моего дивана. - Ага, разбежался. Могу только подвинуться, - он ухмыльнулся и открыл-таки глаза. Уэнтворт снова отвернулся, раздумывая как вытолкать друга восвояси, или оставить его тут, а самому поехать все же в отель. Поведение Перселла не просто ставило в тупик, а еще и пугало. Но и чертовски будоражило – этого отрицать он не мог. Из размышлений его вывели руки, резко обхватившие сзади и заставившие развернуться. - Ты что делаешь? Отпусти, Ник. Но его не слышали. Через несколько секунд он оказался вновь поваленным на диван, а то, что происходило дальше, было больше похоже на фантазии их сумасшедших фанатов, которых всегда так остерегался Перселл. Пошевелиться Миллер не мог, а попробуй он, обязательно себе что-нибудь вывихнул бы, или даже сломал. Чувствуя, как на шее и ключицах расцветают засосы от губ его лучшего друга, он закрыл глаза, стараясь не терять разум и контроль, хотя алкоголь в крови так усердно толкал его на то, что делать было совершенно нельзя. В следующий момент Перселл оторвался от его шеи, и Уэнтворту удалось-таки выдернуть из-под него одну руку, которой тут же уперся ему в грудь. - Перселл, ты что блять творишь?! - То, что давно следовало. - Ты себя вообще слышишь? Ты же бухой в стельку! Успокойся! - Блять, Миллер, можешь ты хоть раз вырубить свой голос разума, а? – Он внимательно и серьезно воззрился на друга, при этом приподнимаясь так, что при желании Уэнтворт мог бы легко выскользнуть из его тисков, чего он, однако, не торопился делать. – Или ты думаешь, что это я от горя? Или от благодарности? Или от чего? Ты за кого меня вообще принимаешь? Резкая перемена в его лице и исходящая агрессия, заставили Миллера буквально сжаться под ним, ибо ему уже казалось, что Перселл просто сошел с ума и ожидать от него сейчас можно всего, что угодно. И Перселл не мог этого не заметить. Он вздохнул и поднялся на руках, садясь так, чтобы больше не придавливать друга. - Я же блять не просто так. Можешь думать, что я пьяный, или двинулся на старости лет. А может я вообще этих дибильных рассказов начитался. Хотя, выходит, не такие уж они и дебильные, раз меня заклинило. Блять, да ну нахуй. Он резко встал и хотел было шагнуть в сторону двери, но Уэнтворт с силой дернул его за руку, заставляя опуститься обратно. - Ну, да. Думаешь, теперь можешь вот так вот просто съебаться? И как давно ты «начитался»? - Я тебе клянусь, когда я сюда шел, у меня и в мыслях не было! Не сегодня, по крайней мере… Перекинув ногу, Уэнтворт оказался сверху на сидящем, охреневающем Перселле. Уперев руки в спинку дивана возле его головы, он несколько секунд сверлил его взглядом, пытаясь хоть что-то прочитать в глазах, слушая внутреннюю борьбу между разумом и желанием. - Клянись, Перселл, клянись, что завтра ты не убьешь меня или себя. Клянись, что не решишь, что это было тупое наваждение. Клянись, что это не просто так. Иначе… я сам тебя убью. В ту же секунду Доминик ловко сбросил с себя друга, вновь оказавшись сверху, и прошептал ему в губы: «Клянусь». - Кейти! Кейти, где ты, черт тебя дери?! - Эндрю, чего ты разорался? - Получилось! – глаза сценариста горели огнем, а рот растянулся от уха до уха. - Что получилось? И прекрати лыбится. - Получилось! Ты проспорила! - Чего?! - глаза блондинки полезли на лоб от догадки, о чем именно говорил парень, - Серьезно? - Пошли! – Эндрю схватил ее за руку и потянул в сторону гримерок. По мере приближения он обернулся и, показав пальцем «тише», прошептал, - Они даже дверь не заперли. Приоткрыв деревянную дверь с табличкой «Уэнтворт Миллер», две головы просунулись в образовавшуюся щель. Крайсберг вовремя успел зажать рукой рот Кейти, которая уже набрала в легкие воздуха, готовая заверещать на месте от переизбытка эмоций. С силой вытащив блондинку из щели, он оттащил ее подальше от злополучной двери, и только тогда отпустил. - Вот видишь, я же говорил – грамотно составленный сценарий и всего пара фраз способны изменить судьбу людей! – с самодовольным видом он поправил съехавшие очки и улыбнулся, - И даже сделать их счастливыми. - Ты хоть представляешь, что ты сделал? - теперь и девушка не могла подавить безумную улыбку. - Ага. А ты должна мне свидание! - Да хоть десять! Пошли еще посмотрим, а? Ну, пожалуйста. - Насмотришься еще, блондиночка. Думаю, теперь развитие событий не заставит себя долго ждать, - сценарист зловеще потер руки и громко засмеялся.