Блеск в твоих глазах

Преподаватель физической культуры явно сошёл с ума, раз решил провести урок на улице, когда погода была минусовая. Совсем уже головой не думает из-за этих соревнований. Даже думать не хочется, как мы все должны будем бежать по скользкой земле. Тем более, кроссовки — это не самый лучший вариант для зимы. Переодевшись в спортивную форму, которая включала в себя штаны, утеплённую кофту и кроссовки, вышла на улицу вместе с остальными девочками из группы. Многие отказались заниматься, и я бы с радостью разделила с ними эту участь, но конкретно мне он не разрешил прохлаждаться. Пришлось закрыть глаза на все неудобства и решиться пробежать пару кругов вокруг основного здания университета. — И как вы предлагаете понимать вас, студенты? — строго спросил физрук. — Не уж то никто не хочет вместе с Белинской жиром потрясти? Все отрицательно покачали головой, а кто-то даже высказал свои возмущения. — Ребят, ну неправильно так. Почему Белинская пошла, бегать, а парни у нас стоят с ноги на ногу, переступая? Вот какое у нас нынче мужское поколение пошло. — Ну не все же у нас в группе такие смелые зимой бегать по гололёду. У нас, хочу подметить, голова на плечах есть, а вот у Белинской, видимо, нет, раз послушалась вас, — ответил Валера и махнул рукой в сторону университета, — вот бы сейчас чаю горячего в столовой попить.  — Так, всё понятно с вами, — отвернувшись от группы студентов, которые, кутаясь в тёплые куртки, жалобно поглядывали на меня, сказал физрук. — У тебя десять минут, Лиз, так что приложи все силы. Пробежала уже минуты три-четыре и от холода не осталось и следа. Чувствовала, как кофта липнет к спине из-за обильного пота. А всё-таки бегать зимой на свежем воздухе не так уж и плохо. Кинув беглый взгляд на окна аудитории Марии Юрьевны, не заметила перед собой препятствие в виде булыжника, упала, приземлившись лицом на асфальт. Боль была сильной. Вначале думала, что распорола себе щёку, но благо всё оказалось не так уж и страшно. Медленно встав на ноги, прижала к лицу ладонь, пытаясь сдержать кровь, которая никак не хотела останавливаться. Да ещё и никого рядом как назло не было. — Спасибо за пламенный поцелуй, матушка земля, — сквозь зубы процедила я и, сняв кофту, прижала её к щеке. — Побегала, называется, чёрт. Подбегая к дверям университета, услышала голос преподавателя по физической культуре, который кричал, чтобы я немедленно надела кофту. Видите ли, совсем я с ума сошла, раз в майке разгуливаю зимой. — Татуировок не многовато для такой юной особы как ты, Белинская? — услышала знакомый голос за своей спиной, — и вообще, уважающая себя девушка, а тем более студентка медицинского, не должна разрисовывать своё тело. Пациентов пугать только своим внешним видом будешь. И как же я сразу не поняла, что за моей спиной стоит никто иной, как госпожа куратор. Нутром чувствую, как её взгляд блуждает по моему телу, рассматривая каждую татуировку, нанесённую в мои самые печальные дни. Ну и пусть смотрит, главное, что лицо не видит. Даже идя поодаль от неё, мой нос смог уловить запах её тяжёлых духов. Ни одна женщина не пахнет так превосходно, как пахнет это создание. — Пневмонию хочешь заработать, Белинская? — спрашивает меня. — Мне в шубе холодно, а ты тут у нас в майке разгуливаешь. Может, захотела встретиться со мной совсем в другом месте? Так, я хочу заметить, что своих студентов не разрезаю. Как же я устала слышать от любого человека напоминание о смерти. Пытаюсь забыть о плохих вещах, но каждый готов напомнить мне об этом. Почувствовав руку женщины на своём плече, остановилась. Чувствовала холод её кожаной перчатки, и по всему телу пробежалась дрожь. Только бы не просила меня повернуться. — И вообще, Белинская, откуда в тебе столько невоспитанности? Разве родители не научили тебя, что надо здороваться, а ты не только не поздоровалась, так даже повернуться и посмотреть на преподавателя не соизволила. Развернув меня к себе, долго вглядывалась в глаза, ничего не говоря. Видела, как она напряглась. Да и к тому же этот удивлённый взгляд карих глаз застал меня врасплох. — Что с твоим лицом? — женщина протянула руку, дабы коснуться моей щеки, но я резко отошла в сторону. — Ничего страшного, просто у меня произошёл пламенный поцелуй с землёй, — поспешно произнесла этот бред, мечтая поскорее скрыться с её глаз. — Белинская, — строго говорит женщина. — До свидания, — кричу я и забегаю в здание университета. Утром встала не с той ноги, как любят говорить мои родители. Голова как будто ватой была набита, а всё потому что съела три пачки супа быстрого приготовления на ночь. Взглянув на себя в зеркало, ужаснулась от собственного вида. Под глазом красовался отменный синяк, а на щеке большая, глубокая царапина. Да, теперь могу быть точно уверенной, что матушка земля меня любит. Благо, прививка от столбняка была сделана. Придя в университет, стало так тоскливо, когда узнала, что Наташа и Юра разъехались по домам. У Наташки брат женится, а у Юры какие-то семейные обстоятельства. Даже представить не могу, как буду сегодня одна на учёбе без этих двух красавцев. Первой парой у нашей группы была всеми любимая патология. И, как по закону подлости, я ничего не выучила. Представляете, даже учебник не открывала. А ведь все нормальные люди на перемене пытались что-то запомнить, а я даже этого делать не стала. Лень было мне. Вот так. Мне уж очень хотелось увидеть госпожу куратора, но и особо светить своим разбитым лицом перед ней не желала. Так что сегодня моим пристанищем на целую пару стал последний ряд в аудитории. — Ну и где ты была, лапочка? — спросила староста. — Не уж-то кому-то репу решила начистить? — Смотря кто кому ещё начистил, — усмехнулась я. — Кто сотворил это с тобой, дитё моё? — девушка стала гладить меня по волосам. — Да упала я, — улыбнулась старосте, — так что, полагаю, теперь расспрос окончен. Сегодня не хотелось слушать Марию Юрьевну. Настроения для того, чтобы быть усердной ученицей не было, и поэтому решила порисовать. Рисовала я не часто, так как на моих рисунках в основном была моя душевная тяжесть. Рисую лишь для того, чтобы оставить всю боль на листе бумаги. В них нет ничего прекрасного, лишь чернота и боль. Распустив волосы, которые были собраны в пучок, вставила в уши наушники. Когда же предмет моего тайного воздыхания появился в дверях аудитории, то я удивлённо отметила, что сегодня на лице госпожи куратора была улыбка. Сегодня не было того официального стиля одежды, а наоборот, были джинсы и водолазка. Впервые отметила, какие же у неё длинные ноги. От начала лекции прошло более двадцати минут. Изредка поднимая голову, вижу, как двигаются её губы, и тут же возвращаюсь к своему рисунку. С последнего моего поднятия головы на женщину проходит полминуты, как вдруг кто-то резко выдёргивает листок и рвёт его на мелкие кусочки. Не трудно догадаться, кто осмелился на такое. — Ты совсем стыда лишилась? — резко выдёргивает из моих ушей наушники. — Стыд и срам вашим родителям, Белинская, за то, что не уделили должного внимания вашему воспитанию. — Простите меня за грубость, Мария Юрьевна, но как вы можете говорить такие громкие слова, даже не зная, как меня воспитывали? У вас нет права разбрасываться такими обвинениями. А раз сказали, то у меня складывается не самое хорошее впечатление о вашем воспитании. — Не дерзи мне, Белинская, — грубо отвечает преподавательница. — Всё твоё поведение говорит о твоём воспитании. Все студенты в аудитории понимают, что преподавателя надо уважать, а не хаять. Грубая девчонка, которая даже не стыдится своих глупых поступков. Ни разу не поздоровалась со мной. — Я здоровалась с вами, — закатив глаза, поднялась, дабы оказаться на голову выше неё, — но вы почему-то не сочли нужным отвечать мне взаимностью. — Так у тебя ещё и претензии ко мне имеются? Услышав насмешки студентов над собой, не смогла заставить себя замолчать. Чувство обиды, когда-то залегшее глубоко в душе, каждый раз давало о себе знать. Обидно слышать подобные слова от человека, которого готов вознести к небесам. — Хорошо, Мария Юрьевна, — начала собирать свои вещи в рюкзак, — знаю, что сейчас попросите меня покинуть аудиторию и, наверное, было бы глупо с моей стороны начать протестовать, так что, не хочу затруднять вас больше ни минуты и поэтому ухожу сама. И, хочу заметить, что не стоит высказывать мне всё в лицо, потому что я и так прекрасно знаю мнение людей к такой гнилой персоне, как я. Закинув рюкзак за спину и обойдя женщину, направилась к выходу из аудитории. — И да, я совсем забыла сказать, что таким как я не место в обществе рядом с людьми подобными вам, мадам. — Почему никогда не ругаешь, не злишься на меня? — тихо спрашиваю у учительницы, пока все одноклассники играют в карты у костра. — Вижу, как тебе неприятно, когда я общаюсь с ними, — указываю взглядом на группу подростков, куривших около воды, — но, если бы ты только попросила меня измениться, то я бы сделала это. Оксана нежно улыбается и, скрестив наши пальцы воедино под пледом, смотрит мне прямо в глаза. — Потому что знаю, что ты не такая, как они. Единственная девочка, которая заставляет меня радоваться каждому новому дню. Я люблю тебя, Лиза. — Даже страшно представить какой из вас будет врач, Белинская, — кричит мне в след преподавательница, добивая меня окончательно этой фразой. — Так вы не представляйте, — без каких-либо эмоций отвечаю я, — потому что вы всё равно никогда не увидите меня в белом халате за стенами университета.