поймём, когда придёт время.

Кавер уже вышел в сеть, и последние несколько часов Чонгук сидит, заперевшись в своей комнате и притворяясь спящим. Когда он наконец выходит из комнаты, чтобы перекусить, Тэхён пугает его сзади, кладя подбородок на плечо. - Песня получилась отличной, - говорит шатен, похлопывая по плечу, перед тем как пройти дальше. Он берёт охладительные напитки из холодильника и делает несколько глотков, прежде чем продолжить, - хорошо, что ты всё-таки решился на это. - Что ты имеешь ввиду?, - Чон не смотрит на него, останавливаясь на пару секунд возле кухни. - Не знаю. Просто ты был честен с собой, это прекрасно, - он делает ещё глоток и держит бутылку так, будто это какое-то сокровище, - хэй, -снова начинает он, смотря на то, как Чон застывает на одном месте, так и не повернувшись к нему, - Чимин хочет поговорить с тобой, и не отговаривайся тем, что тебе надо поесть, он в любом случае сделает это. - О чём?, - он, наконец, поворачивается, держа в руках пачку чипсов и набивая ими рот, чтобы занять чем-то руки. - Не сказал, - Тэхён пожимает плечами. - Захлопнись. Ещё раз повторяю, о чём он хочет поговорить?, - Чонгук размашисто пихает в рот всё больше чипсов, и они уже просто валятся на пол, разлетаясь мелкими крошками. - Я сказал тебе, что не знаю, - Тэ поднимает руки в жесте 'сдаюсь', пока Чон смотрит на него раздражённо, - клянусь, он ничего мне не сказал. Чипсы крошатся в руках макнэ ещё до того, как он кладёт их в рот: - Сука, - он запускает пальцы в волосы и облокачивается о стол. - Всё нормально? - Нет? - Почему это звучало, как вопрос? - спрашивает шатен, прерываясь на улыбку. - Не знаю, - он что-то бормочет в ладонь, - блять, я уверен, Чимин ненавидит меня. Момент настал - тэхёнова улыбка перерастает во смеюсьвсемтелом смех: - Наитупейшие слова, которые я когда-либо от тебя слышал. Чонгук смотрит на Кима, и тот убирает руки от лица, всё ещё продолжая смеяться: - Прекрати так смотреть, просто иди и поговори с ним. - Ты вот сейчас вообще ничего полезного не сказал, - он закатывает глаза и уходит. Но останавливается на пороге кухни, когда Тэ зовёт его: - Чонгук, мы всегда рядом и можем помочь, хорошо? - Да, конечно, - он выдыхает, отмахиваясь и потирая шею. Общежитие - не замок, поэтому он уже стоит перед дверью Чимина, прежде подумав даже дважды. Чон сглатывает, смотрит на свои ноги, потом опять на дверь; и единственное, о чём он сейчас думает, так это о том, что Чимин каким-то образом раскрыл его тайну - песня слишком очевидна, и Пак знает, что Чонгук чёртов гей, и собирается нападать на него с этим, как только он зайдёт в комнату. - Чимин?, - зовёт он, тихо постучавшись, перед тем как зайти. Макнэ быстро закрывает за собой дверь. Если вдруг его собираются отвергнуть, то он хочет быстрее закончить это всё и свалить. Чон прислоняется спиной к двери и смотрит, как Чимин поднимает на него взгляд с экрана телефона, сидя на краю кровати в позе лотоса. - Хэй, - отзывается он. - Тэ сказал, что ты хотел поговорить. - Я слышал твой кавер, - Пак перебирает пальчиками простыни, прерывая зрительный контакт, чтобы посмотреть на матрас под собой. - Да?, - Чонгук сипит в конце, почти давясь такой неопределённостью. - Ммм, - рыжий кусает губы, - ты видел видео? Чон кивает, уже не доверяя своему голосу. - Очень приятное видео. Он кивает вновь. - Чонгук.., - Чимин окончательно прячет взгляд, а макнэ задерживает дыхание, - ты.., - он шумно дышит, - ты гей? , - последние два слова он произносит тихо, почти шепча, и сердце парня напротив бьётся как-то аритмично. 'да, Да, ДА, прости' - хочет сказать Чон, но произнести это у него не получается, получается лишь мягкий выдох и сжатые губы. Он плотно сжимает их, надеясь, что всё пройдёт, если он не обратит на этот вопрос внимания. Но тишина выдаёт его, а из парня будто по-немногу выкачивают жизнь. Пак похлопывает по простыни рядом с собой, и Чонгук безжизненно оседает на краю кровати. Он следит лишь за тем, чтобы между ними осталась хоть какая-нибудь дистанция, и чужие бёдра не касались его собственных. Пальцы заботливо стирают солёную воду с ресниц, а Чон рефлекторно устремляет свой взгляд на Чимина. Тот медленно растирает слёзы макнэ по его щекам и грустно улыбается: - Не плачь, - мягко выдавливает рыжий. - Я не плачу, - отвечает Чонгук, промакивая всей своей ладонью внезапную влагу. - Ммм, - Пак тянет простынь к лицу Чона, всё ещё промакивая его слёзы, сначала с нажимом, но потом уже как-то поверхностно; и всё это так смешно, что младший не может сдержать смеха, так резко вырывающегося из самых глубин. Он всё ещё смеётся, когда понимает, что каким-то образом уже в тёплую грудь Чимина, будучи прижатым к ней. Сам же Чим неторопливо вдыхает и выдыхает, вырисовывая ноготками круги на спине Чонгука. - Я извиняюсь. Честно, блять. - За что?, - спокойно интересуется Пак, скользя рукой с чоновой спины до затылка. Кулаки сжаты, ногти впиваются в нежные ладошки, младший просто пытается, чёрт возьми, не дрожать. Он прижимается к рыжему ближе, удивляется, когда его отталкивают, но лишь для того, чтобы обнять крепче. Слёзы становятся крупнее. - Я не хотел..я пытался не.., - он задыхается в паковской рубашке. - Тут ты не волен. Ты не можешь хотеть этого или не хотеть, - Чимин выдыхает в его волосы и опускает подбородок на его макушку, - я знаю, я пытался. Тоже. Чонгук застывает, стараясь не дышать. Слёзы вдруг останавливаются, когда он осознаёт, и: - Что?, - он чуть приподнимает голову, смотря прямо на грудь Пака. - Я..эм, - неуверенно начинает старший, будто это не он только что с таким мужеством успокаивал макнэ, - мне не нравятся женщины, Чонгук. Никогда не нравились. Хёны всегда говорили мне, что это нормально. - Оу, - Чон говорит так, будто выплыл из-под толщи воды, - так ты..тоже? Чимин ничего не отвечает, но Чонгук чувствует, как тот кивает, убирая подбородок с его головы. - Теперь тебе лучше? - Немного, - младший пожимает плечами. Он закрывает глаза, выравнивая дыхание, пока последние слёзы засыхают на его щеках. Он чувствует себя очень уязвивым, потому что пальчики Пака слегка ощутимо оттягивают его волосы, массируя кожу головы, и он чуть отстраняется от груди того, но не отлипает полностью. Рыжий смотрит на него с волнением и интересом. - Я в порядке, - заявляет Чон, слегка улыбаясь, чтобы хоть чуточку успокоить Чимина, а может и себя. Тоже. - Ты весь в соплях, - говорит старший с невозмутимым выражением лица, а после смеётся, сверкая солнцем в глазках. И макнэ думает, что он тут, наверное, не единственный, кто плакал. Он отстраняется с улыбкой на лице и тянется за носовым платком на тумбе. Чон протирает всё лицо, стараясь не отвлекаться на то, сколько раз его сердечко, возможно, уже рассыпалось на множество маленьких сердечек, потому что Чимин всё ещё улыбается ему со своими пухлыми, надувшимися щёчками, а его руки покоятся на гуковых бёдрах. - Не говори никому, что я плакал, - Чонгук убирает платок, корча противную рожицу и говоря это странно обволакивающим голосом. - Не скажу, - рыжий вновь смеётся, запуская свою ладошку в волосы и зачёсывая их назад. Такой вот солнечный и сексуальный одновременно Пак мог бы осветить целый океан, поджигая волны. Это поджигает Чонгука. Тоже. Опять. Всегда. Ничего не хочется, кроме как изучить сейчас всего Чимина; убрать непослушную короткую прядь за ушко и почувствовать, как их губы становятся единым целым. - Хён, - глаза Чона скользят по лицу старшего, перемещаясь с глаз на губы и на скулы, - могу я поцеловать тебя? Он видит, как Чим сглатывает, а его язычок проходится по пухлым губкам: - Зачем?, - он спрашивает с толикой страха в голосе. Он неуверен, зачем Чон задал такой вопрос, это может быть шуткой или глупой издёвкой, и младший может в любой момент сказать 'я просто пошутил.' Но, конечно, Чонгук не собирается так делать, его взгляд застывает на губах Пака, и он уже молится всем богам. - Потому что я, честно, хочу сделать это, - он не шевелится, - если всё нормально. - Возможно, это очень плохая идея, - предостерегает рыжий; его голос становится тише, а расстояние между телами стремительно сокращается. - Возможно, - соглашается Чон. Чимин закусывает губу, опуская взгляд на губы собеседника. Воздуха становится всё меньше, пока макнэ ждёт согласия или отказа, задерживая дыхание. А затем старший кивает, придвигаясь ближе на сантиметр, и у Чонгука срывает тормоза, как у изголодавшегося животного. Он обхватывает губы Пака своими, и, чёрт, они такие тёплые, его язык такой нежный и приглашающий, и весь он такой идеальный, слишком идеальный, думает Чон, проводя своим языком по губам рыжего снова и снова. Чимин кладёт свою ладошку на лицо младшего, поглаживая большим пальцем, и они становятся ближе. Чонгук целует жёстче, когда чувствует, как Чим сам буквально вылизывает его рот, позволяя терзать свои губы и язык. Они продолжают исследовать друг друга, узнавать с других сторон, задумываться о том, как бы существовало их 'мы'. После нескольких минут смачных чмоков и хлюпов, старший выдыхает в рот Чона, соприкасаясь лбами. - Чонгук?, - он шепчет между поцелуями, уже медленными и аккуратными. - Да?, - Чон снова занервничал. - Я нравлюсь тебе или просто так доступен сейчас? Макнэ остановился, серьёзно взглянув на Пака и сведя брови вместе. В груди защемило. Он лёг напротив этого солнца, заговорив глубоким голосом: - Ты мне правда нравишься, Чимин. Очень нравишься, честно. - Я боялся, что ты ответишь иначе, - он придвигается обратно, выдыхая в губы младшего и снова целуя. Губы Чонгука скользят по прекрасной скуле рыжего, беспорядочно целуя то подбородок, то шею, то аккуратно засасывая кожу над ключицами, когда Чимин слегка толкает его в грудь. - Мы не можем сделать это, - он дышит тяжело и трудно, вдыхая и выдыхая, подражая биению сердца Чона. - Почему нет?, - почти ноет тот, утыкаясь в горячую шею. - Ты знаешь, почему, - тёплая ладошка опускается на его спину, ободряюще поглаживая. - Мне плевать, - он берёт другую руку Чима в свою, переплетая пальцы и, видимо, пытаясь что-то этим доказать, - давай не будем беспокоиться хотя бы об этом, - поцелуй в кадык, - мы хорошие актёры, - поцелуй в уголок губ, - у нас получится скрыть это. - Мы плохие актёры, - Чимин тихонько смеётся, но Чонгук неожиданно вырывает из него стон, больно закусывая нижнюю губу, когда обе руки старшего опускаются на плечи макнэ, - но мы можем попробовать. - Что именно?, - он вовсю смотрит на парня напротив. - Не знаю, - Чим смотрит то на Чона, то на потолок, и замечает, как дрожат собственные руки. Но это приятно. Это то, к чему он сможет привыкнуть, - поймём, когда придёт время. - Хорошо, - он успокаивающе гладит руки Пака, а тот расплывается в несмелой улыбке, что возвращает Чонгука в реальность. Хорошо. Они сделают это. Чимин в последний раз запускает пальцы в волосы младшего, а тот ничего не может сделать, кроме как криво улыбнуться в ответ. - Ты должен идти спать, - оповещает старший. - Хочешь сказать, я не могу остаться здесь?, - Чон усмехается, играя бровями. Игривый толчок маленькой ладошкой в грудь, что получил Чонгук, ожидаем и заслужен. Он ловит чужую руку и переплетает пальцы, смеясь, когда Пак закатывает глаза. - Нет, иди в свою кровать, Чонгук, - он пускает в действия свои ножки, пытаясь столкнуть макнэ. - Хорошо, хорошо, - он в итоге соглашается, отпуская чиминову руку и всё ещё хохоча, - потом продолжим. Чимин ничего не отвечает, улыбаясь и краснея, пока младший покидает комнату. Чон бешумно закрывает за собой дверь и машет кулаками в воздухе, благодаря небеса за гейские видео, каверы и Пак Чимина. Чимин, думает он, невольно улыбаясь; Пак Чимин, потрясающий и лучистый, как летнее солнце, тёплый и чертовски красивый. Он хочет заглянуть во все уголки его сердца, изучить его полностью; не так, как друга. Потому что сейчас он знает, какие мягкие у него губы, какая горячая кожа и как приятно её касаться, как он извивается, когда Чонгук прикасается к его шее, скулам, бёдрам, и он бы хотел записать всё это, отметить все x-зоны на теле Чимина, при прикосновении к которым он почти задыхается от наслаждения. Он знает, что это глупая идея, и что однажды это всё, возможно, раскроется, но он молод, они оба молоды, и разве это не время для того, чтобы быть глупыми? Чон касается распухших губ пальцами и улыбается; глупо, но стоит того. Определённо. Он так думает, но перед ними теперь слишком много неизвестного. И не важно, что будет в будущем, они будут думать об этом, когда это произойдёт. И поймут, когда придёт время.