Hold me down

Из-за того, что Антон договорился встретиться с Арсом в семь утра у магазина, он был на ногах уже с половины шестого, поэтому то, как парень поднимался — было отдельной, невероятно тяжёлой историей. Сначала он провалялся в кровати, хмуря брови, не желая вставать. Потом, когда всё-таки осилил подьём — на скорую руку залил растворимый кофе кипятком (готовить в турке молотый было подобно пытке для сонного Антона) и принял душ. Оделся, заодно собирая нужные тетрадки и кидая их в рюкзак, и подошёл к входной двери. Натянул кроссы, оглядел прихожую, припоминая все ли вещи собрал, и двинулся к двери. — Куда ты так рано? — раздаётся сонный голос за спиной парня, из-за чего тот тихонько выругался. Мать Антона, славная женщина, стояла в проходе между гостиной и коридором в ночнушке и лёгком халате. Она смотрела на него с удивлением, ведь видеть ребёнка в столь раннее время на ногах — действительно нестандартная ситуация. — Мы хотели встретится с, — парень замялся, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов. — с Димой заранее, да… — Заранее? — улыбается его мама, переводя взгляд на настенный часы. — Ты же понимаешь, что время пол седьмого? Не слишком ли это «заранее»? Антон долго смотрит на женщину напротив, постепенно сильнее и сильнее начиная улыбаться. — Мам, ну погулять хотели, побегать, — смущённо признаётся парень, который так нагло врёт прямо в лицо. — Пора в форму себя приводить! — Ну-ну, — ведя одной бровью, говорит женщина. — После лета самое то заняться спортом, к зиме как раз. Она улыбается, понимая, что её сын идёт далеко не за этим. Он физру то никогда не любил и не ходил на неё, не то, что добровольно отправится на пробежку или ещё что-то в этом роде. — Беги уже, а то вечно тебя Дима ждёт, — она продолжает улыбаться, добро наблюдая за тем, как Антон говорит быстрое «спасибо» и спешит покинуть квартиру, как можно тише прикрывая входную дверь. Он мчится на остановку, надеясь, что не опоздает на этот раз и, может быть, удача переходит на его сторону именно сейчас, ведь как только его ноги ступают на асфальт возле дороги — подъезжает автобус. Быстро забежав и расплатившись, парень усаживается на дальние сиденья, вставляя наушники в уши, проверяя время и диалог с парнем. Должен успеть. *** Часы на экране телефона показывают ровно семь, когда Антон выходит на нужной ему остановке и чуть-ли не бежит к магазину. Арсений стоит у входа в салон и делает затяжку сигареты, смотря прямо на идущего к нему Антона. У младшего парня начинают подрагивать руки и подгибаться колени, так и хотелось ему остановиться, передохнуть хоть секунду, перевести дыхание, но отчаянный взгляд Арса, который как раз и вызывал данные симптомы, заставлял Шастуна переставлять ноги всё быстрее и быстрее, добираясь до парня менее, чем за минуту. — Прости, я старался не опоздать, — Антон не успевает даже сделать вздох, когда останавливается и попадает в крепкие объятья соседа. Попов прижимает его к себе, обхватив за талию и утыкаясь в шею, продолжая удерживать в руке тлеющую сигарету, никотин которой уже давно осыпался пеплом, так что оставался один лишь фильтр, из-за чего пальцы Арсения неприятно обжигало. — Это ты прости, — бормочет парень, да так тихо, что Шаст еле улавливает эти слова. — Я не хотел пропадать, не на столько… Прости. Антон улыбается. Улыбается, ведь парень, который ему действительно нравится сейчас обнимает его. И отвечает на объятья, сжимая одной рукой плечи парня, а второй проводя по загривку, зарываясь в такие мягкие волосы. — Ничего страшного, — вдыхая запах волос Арса, отвечает Антон. — Просто мог хотя бы ответить, мы все волновались за тебя. Арсений отрицательно замотал головой, продолжая стоять с опущенной головой и сжимая талию юного флориста. — Не мог, прости, не мог, — будто провинившийся школьник, Арс бормотал, проводя носом по шее Шастуна. Ведя от самой челюсти вниз, к ключицам, делая большой вздох, когда дошёл до середины. От парня пахло одеколоном и гелем для душа, так что запах граничил с нереальным. — Я хотел, очень сильно хотел, но не мог… Попов резко останавливается. Антон рвано хватает воздух ртом, чудом сдерживаясь того, что бы не накинуться на него прямо здесь и сейчас, но Арсений делает шаг назад, выпуская из рук его рубашку. — Мне нужны цветы, ты взял с собой ключи? Окурок, от которого уже практически ничего не осталось, летит в урну, а на коже остаются красные отметины, небольшой ожог. — Да, конечно, — хмурится Шастун, шагая вперёд, к магазину и доставая из рюкзака ключи. — Может наконец расскажешь кому они предназначаются? Ты покупаешь их так часто. Антон кидает на парня мимолётный взгляд, надеясь увидеть в его глазах ту самую искру, которая вечно носится в зрачках, но видит только серость. — Нет, — помотав головой, Арсений идёт за Шастом в прохладное помещение. — Я покажу. Тише добавляет парень и концентрирует всё внимания на холодильнике с цветами. Наблюдая за профилем парня, Антон замечает чёрные круги под глазами, означающие, что Арс либо вообще не спал все эти трое суток, либо спал, но не более двух-трёх часов в день. Уставший взгляд изучал все букеты, в составе которых были лилии, тщательно отбирая один по критериям, известным только ему самому. — Вот этот, — он тыкает пальцем в стекло, направляя на нужный ему букет и Антон открывает дверцу, заходя в холод совсем на мгновенье. Достаёт букет из вазы и входит, закрывая холодильник. Арсений уже протягивает ему нужную сумму денег, ведь она была написана на ценнике. — Положи на стол, — смущается парень. — И нужно оставить записку Ире, чтобы она не удивлялась. Арсений поджимает губы, проходя к столу и кладёт купюры; достаёт ручку и листочек и черкает небольшую надпись от лица Антона. — «Забежал перед школой и продал один букетик, по приходе занесёшь в кассу и книгу отчёта, хорошо?» — читает Арс, переводя взгляд на соседа, удостоверяясь, что записка подойдёт. — Да, хорошо, теперь можем идти? — он передаёт цветы в руки старшего парня, и под короткое «да» они покидают помещение. *** Проезжая мимо домов и магазинов, Антон совсем не понимает, куда же они едут, но спрашивать у Арсения не спешит. Проходит около десяти минут с момента отьезда, когда городские постройки сменяются на небольшие домики и засеянные поля, а вскоре вдали начинает виднеться то, о чём парень и не мог подумать. — Мы… Зачем нам, — неуверенно бормочит Шастун, вжимаясь в сиденье автомобиля. — Я же правильно понимаю, куда мы едем? — Да, — только и отвечает Арс, ни на секунду не отрываясь от дороги. Он напряжён. Сжимает руль двумя руками и вдавливает педаль газа. Два парня всё быстрее и быстрее приближаются к самому обречённому месту на планете. Кладбище. — Что мы здесь делаем? — вопрошает Антон, когда машина сворачивает на грунтовую дорогу, ведущую к арке, обозначающей главный вход. Попов ничего не отвечает. Останавливает авто на обочине и переводит взгляд на парня. Впервые за всю поездку. — Ты уверен, что хочешь идти туда прямо сейчас? — Шастун волнуется, это видно. Он кладёт руку на плечо старшему, разглядывая лицо, стараясь увидеть в нём хоть какие-нибудь ответы. Арс в панике. Ищет поддержки, старается унять страх в своей душе, он мечется и растеряно озирается по сторонам, но находит только боль пережитого и одиночество. Хочет кричать и рвать волосы на голове, хочет упасть и свернуться в глубок, заплакать так, как не плакал ещё никогда в жизни… Лишь бы его отпустили воспоминания, хранящиеся в каждой клеточке мозга и влияющие на него как яд. Но ничего не получается. Как бы брюнет не старался, выходило только хуже и боль снова и снова возвращалась к нему с новой силой. — Мне нужно рассказать это кому-нибудь, потому что я уже не могу нести этот груз в одиночку, — зарываясь ладонью в волосы, сильно оттягивая их, говорит Арсений. Антон кивает ему головой и отстёгивает свой ремень безопасности. Помогает с этим и парню напротив, когда понимает, что тот просто сидит и сжимает его дрожащими руками, а после тянется за букетом, аккуратно уложенным на заднем сиденье. Два молодых человека выходят из машины и направляются вглубь, к могильным плитам. Воздух здесь кажется более холодным, чем в городе, поэтому Антон зябко ведёт плечом, не представляя, как скрыться от наступившей прохлады, а вот Арсений выглядит так, будто даже не заметил морозной погоды. Он идёь чуть впереди, ведя за собой младшего парня, и озирается по сторонам. У него не было необходимости высматривать нужную могилу, ведь эта дорога так сильно вьелась в его мозг, что он сможет пройти по ней даже с закрытыми глазами, полностью пьяный или только проснувшийся и всё равно придёт туда, куда нужно, однако он всегда разглядывал местность, памятники, и могилы, наблюдал за их ухоженностью и общим видом… Пытался принять тот факт, что он не один на этой планете, кто потерял частичку себя. Шастун старается не смотреть по сторонам вообще. Идёт, пялясь в спину старшего парня, изредка отвлекаясь на дорогу под ногами. Он за всю свою жизнь потерял только прадедушку, но и то был так мал, что совсем этого не помнил, поэтому и на кладбищах бывал очень редко. Его пугало всё: атмосфера, памятники и фотографии людей на них, вороны, постоянно наблюдавшие за людьми, но в особенности масштаб этого места. Смотришь ты направо — десятки рядов, уходящих за пределы видимости, смотришь налево — та же самая картина, а прямо — так вообще за сотню переваливает, и это отнимало дар речи, заставляло размышлять о смысле жизни и различных проблемах, не давало возможности успокоиться, постоянно вспоминая, как коротка наша жизнь. Парни подходят к низкому забору и Антон замечает большой, увесистый памятник, растянувшийся на три могилы. Взглянув на Арсения, Шастун кладёт руку ему на лопатки, показывая жестом, что тот не один, что он рядом, и переводит взгляд. Мраморный памятник с тремя выгравированными фотографиями. По середине — взрослый мужчина, с тёмными волосами и лёгкой небритостью. Глупо было бы отрицать тот факт, что он и Арсений — похожи как две капли воды, да и красиво выведенная надпись гласила: «Попов Сергей Викторович» 15.10.1965 — 02.03.2017 По праву сторону от него — изображение женщины. Она была невероятно красива, улыбалась и смотрела таким добрым взглядом, что в душе становилось чуточку теплее. Надпись: «Попова Мария Александровна» 26.08.1969 — 02.03.2017 Когда Антон взглянул на последний, крайний слева, рисунок — сердце упало в пятки. Маленькая девочка, с двумя хвостиками, забранными огромными бантами, улыбалась такой же улыбкой как мама, как Арсений. «Попова Юлия Сергеевна». 05.04.2003 — 04.03.2017 «Любимые не умирают, а просто рядом быть перестают» — душещипательная надпись под тремя датами. Две гвоздики обрамляли низ памятника, завершая общую картину. Приоткрыв рот, парень хотел вымолвить хоть что-то, но ничего не получалось. Голос будто резко пропал, все мысли в голове превратились в кашу, становилось страшно. Арсений нервно всхлипывает, чем привлекает внимание младшего парня. Слеза скатывается по его щеке и он быстро ловит её рукавом кофты. Перенимая букет из рук Антона, он шагает вперёд. Открывает калитку, проходит ближе к памятнику и кладёт цветы у подножия. Наклоняет голову к земле и что-то шепчет. — Как ты мог заметить, они погибли в один день, — парень поднимается с колен, не удосужившись их даже отряхнуть. Возвращается за пределы калитки и усаживается на лавочку, за небольшой столик. — Только моя сестрёнка прожила на два дня дольше. Она боролась за свою жизнь. Врачи пытались откачать её, провели в реанимации целые сутки, и вроде надежда была, они так говорили… Парень переводит взгляд к небу, теребя в руках подол майки. — Но она не смогла. — Арс… — Была авария, — старший парень поворачивается к младшему, всем видом стараясь показывать, что он в порядке, но получалось, конечно же, ужасно. — Они возвращались домой с концерта Юли. Она занималась народными танцами, было важное выступление в большом зале, со множеством людей; готовилась к этому мероприятию почти полгода. Сестра так сияла каждый раз, когда возвращалась домой, хоть и еле передвигала ноги из-за сильных нагрузок… Никогда не понимал, как она справлялась со всем этим, будучи хрупкой девочкой. Их гоняли настолько сильно, что периодически у неё случались срывы и она либо выплёскивала всё через гнев, либо через слёзы, несколько раз заявляла, что уходит из танцев, но всё равно возвращалась менее чем через неделю. Мы понимали, как дорого для неё это занятие, поэтому всегда поддерживали. Антон рассматривает изображение девочки, её большие выразительные глаза, густые волосы в хвостах, милые щёчки, и дату её смерти… Такое было сложно воспринимать, поэтому парень молчал. Старался подобрать нужные слова в голове, но не мог вымолвить их, пытался коснуться плеча Арсения, обнять его, но опять возникало «но». Он просто не мог. Его не слушалось собственное тело. — В тот роковой день у нас на руках были три билета на её концерт и море волнения, витавшего в воздухе. Она уехала рано утром, им нужно было репетировать, а в обед мне позвонил Кирилл, он нервно лепетал что-то о том, что нас хотят закрыть, снести заведение прямо сейчас… Я ничего не понял, поэтому сказал, что приеду и сразу рванул к нему, — остановившись, он прикрыл глаза. Замолк буквально на минуту, а после, тяжело вздохнув, продолжил. — Нас и правда собирались закрыть, место, где сейчас находится ваш магазинчик, хотел выкупить какой-то богач и требовал больше свободной территории, чтобы купить и её. Я провозился с застройщиком до самого вечера и когда нужно было ехать на концерт, я попросил перенести встречу на следующий день… Но он сказал, что эта шишка должна приехать к нему ближе к девяти вечера, и если я так хочу решить этот вопрос, я буду на этой встрече. Еле успел на начало выступления, ей-богу, — ухмыляется парень, вспоминая момент, когда он ворвался в зал уже после третьего звонка, чем привлёк внимание окружающих. — Юля блистала. Выступала так, как никогда раньше. Будто понимала, что это её последнее выступление… Самая красивая там была, с самыми отточенными движениями, с высоко поднятой головой, невероятно грациозной. А потом, когда выступление кончилось, мы с родителями подарили ей огромный букет роз. Все были такие счастливые, носили широкие улыбки, постоянно смеялись… Я сказал, что мне нужно доделать дела, поэтому поехал отдельно от них, на своей машине, а они собирались домой. Мама чмокнула меня на прощанье… Я тогда так причитать начал, мол взрослый уже, а она со мной как с ребёнком, а сейчас я бы всё на свете отдал, лишь бы она ещё хоть раз меня поцеловала. Арсений смотрит прямо перед собой, на надгробный камень, подрагивая. Антон протягивает ему свою руку и Арс, заметив это, вцепляется в неё, как в спасательный круг. Переплетая пальцы, он вытирает с щёки слезу второй рукой, а потом накрывает ею их ладони. — Они ехали по мосту, когда легковушка вылетела к ним на встречку, — говорит Арсений, крепко удерживая руку Шастуна и разглядывая её. — Папе пришлось резко вывернуть руль… Они слетели прямо в реку. Начали медленно тонуть, мама потеряла сознание сразу, ударилась о боковое стекло; папа ещё был в себе и знаешь, что его подвело? Ремень, блять, безопасности! Тот застрял из-за влаги, поэтому он потратил много времени на то, что бы вылезти хотя бы с переднего сиденья. Юля тоже была в сознании, помогала папе и маме отстегнуться, но ничего не получалось. Потом они столкнулась с новой проблемой, когда уже избавились от этих ебучих ремней, двери заклинило. Из-за давления воды было невозможно даже выбить стекло, но им повезло, что в бардачке лежал ножик, им отец смог сделать прорубину. Вода на тот момент, должно быть, заполнила практически всю машину, должен был оставаться небольшой воздушный карман у самой крыши, но когда разбилось стекло — пропал и он. Они начали задыхаться уже там, внутри, но паника давала свои плоды и они смогли выбраться наружу. Только вот на тот момент машина были слишком глубоко, а папа ещё и пытался удержать маму. Антон прикрывает рот ладонью, подавляя попытку вскрикнуть. Сердце болезненно ноет, слёзы наворачиваются на глаза, а Арс продолжает смотреть вниз, на их руки, и тёплые капли летят с его лица. — Юля пыталась помогать, придерживала маму, чтобы было не так тяжело, но знаешь, они были обречены ещё когда только полетели с моста… Отец оттолкнул её, так сильно, как только мог. Он хотел, чтобы она плыла вверх одна, чтобы хотя бы она спаслась, но это была настырная девочка, которая не хотела оставлять родителей. На её глазах отец начал захлёбываться водой. Он изо всех сил старался плыть вверх, но было слишком глубоко, слишком поздно. Когда Юля сделала вздох, не удержавшись, вода заполонила её лёгкие, а вместе с жидкостью в организм попали и осколки. Те самые, которые отлетели от бокового стекла автомобиля. И она поплыла одна. Ей пришлось плыть, наблюдая за тем, как родители тонут, уходят в бездну… Было невероятно холодно, тогда только начиналась весна, это даже было чудом, что толстые слои льда успели растаять, поэтому она и выкарабкалась на берег. К тому времени появилось много людей, пара отважных даже прыгнули в реку за родителями, но было темно и так морозно… Они даже не смогли доплыть до тонущей машины. А Юлю сразу понесли к дороге, должна была уже подьезжать скорая, — он рассказывает это на одном дыхании, после чего замолкает, наконец поднимая голову и поворачиваясь к Антону. — Я узнал об этом только поздно ночью, около трёх или четырех утра. Я был уже дома, названивал родителям, ведь они тоже должны были уже приехать… Юлю опознала одна из медсестёр. Её дочка с ней училась в одном классе. Они позвонили мне как только нашли номер, я собрался так быстро, как только мог. Приехал, а там она… Синюшная такая, опухшая… Потерянный взгляд обращён к Антону, хотя он его будто и не видит из-за пелены, застелившей глаза. Младший парень мотает головой, отказываясь принимать такую информацию, издаёт непонятный хрип и только обхватывает его свободной рукой, утыкаясь в шею. — Арс, я… — бормочет Шастун. — Мне так жаль, что ты пережил такое, ты… Попов вздрагивает, когда что-то мокрое и тёплое касается его кожи. Но это были не слёзы. Влажные губы успокаивающе целуют его плечо, из-за по телу разливается нечто обжигающее, а живот приятно потягивает. И Арсения прорывает. Он начинает плакать, освобождая одну руку и вцепляясь ею в рубашку Шастуна. Парень даёт волю своим эмоциям, которые рвались наружу на протяжении уже полугода. Максимум, что он позволял себе, — одинокая слеза или чуть влажные глаза, но здесь и сейчас он почувствовал себя совсем маленьким ребёнком, который может с открытой душой показать то, что у него на сердце, и то, что он так усердно пытается закинуть в дальний угол сознания. Антон перебирает пальцами волосы молодого человека, добрым голосом нашёптывая ободряющие слова. Он определённо не знает, как можно помочь и поддержать в данной ситуации, но делать нужно хоть что-нибудь, поэтому они продолжают сидеть в неудобном положении, прижимаясь друг к другу так сильно, что младший парень прекрасно чувствует ключицы Арсения, упирающиеся ему прямо в подбородок. — На следующий день после операции, Юля проснулась, — вдруг продолжает рассказ Арсений, закинув голову к небу, наблюдая за птицами, метавшимися из стороны в сторону. — Малышка даже смогла вытянуть из себя небольшую улыбку, когда поняла, что я рядом, а потом, найдя в себе силы, рассказала и всё, что произошло с ними. А я волком выть хотел тогда от всего, что произошло… От сестры, которая лежала в больничной койке и не могла пошевелиться, от того, что потеряла самых близких людей, от того, что не был в тот момент с ними… Меня не покидает мысль о том, что я, возможно, смог бы помочь. И они остались бы живы! — Не надо, — перебивает его Антоно, в порывах эмоций даже отстраняясь от него на пару сантиметров, но вскоре возвращаясь обратно, в уютную склдку между шеей и ключицей. — Не думай так, пожалуйста. «Смог бы»… Смог бы погибнуть там, пойти ко дну вместе с родителями! — И это был бы лучший выход, — покачивая головой, без сомнений заявляет Арс. — такая жизнь — не жизнь вовсе. Антон озадачен, шокирован, пропитан ненавистью к себе из-за того, что не может помочь бедному парню, унять его стадания хоть на миг; его бесит даже то, что он не знал этог раньше, что продолжал шутить, улыбаться и считать его одним из самых весёлых знакомых, не подозревая, какую тяжёлую ношу тот на себе нёс всё это время. Шастун бессилен. Антон не может помочь тому, в ком не чает души, тому, в которого его угораздило влюбиться! — Я не могу представить насколько тебе больно, но сейчас, когда прошло некоторое время, ты должен идти вперёд. Твоя семья этого бы хотела, чтобы ты двигался, несмотря на такую утрату! — повышая голос, Антон отстраняется, хватая ладонями лицо парня, опуская его так, чтобы видеть глаза напротив. — Покажи им, что ты стараешься, что ты живёшь, а не выживаешь! — Но это тяжело! — срываясь на последнем слове, Попов кладёт руки на плечи Антона. Слёзы медленно стекают по щекам, пробираясь по засохшим дорожкам к подбородку. — Ты не понимаешь, как сложно пытаться продолжать жизнь, когда самые дорогие тебе люди мертвы… Я просто хочу всё бросить и вновь увидеться с ними. Я хочу к ним, туда, — и он окидывает правой рукой три могильные плиты. — Нет-нет-нет, — как в бреду шепчет русоволосый парень. — Мне так жаль, что эти мысли посещают твою голову… — Я пытаюсь бороться с ними, с порывом оборвать свою жизнь, — облизывая губы и глотая солоноватые слюни, Арсений прикрывает глаза. — Но мне не для кого жить здесь, и это горькая правда. — Глупости! Тебе просто стоит поискать свою любовь с большей внимательностью, я уверен, что ты найдёшь нужного человека и он сделает тебя вновь счастливым! — сознание юного парня так и кричало незаурядные фразы «меня-меня» «я» «полюби меня, я постараюсь сделать тебя счастливым», но снаружи он сохранял пугающее спокойствие. — Знаешь, как трудно найти пару мужчине-гею? — вскрикивает Попов, приводя младшего парня в ступор. То есть как гей? В смысле? , Шастун впадает в ступор. Это значит, что у меня есть шанс?. И какой бы неподобающей ни была обстановка, Антон просто не мог не подумать об этом, ведь человек напротив так сильно запал ему в душу за невероятно короткий срок. — Прости, — шепчет Арс, отталкивая руки парня со своих щёк. — Слишком резко я это сказал… Не думал, что так получится, не сейчас точно… — Что? Ах, ну… — Нет-нет, не стоит, — Арсений старался говорить как можно спокойнее, но его трясло изнутри, а кожа пылала огнём. — Не говори ничего, пожалуйста. Лучше вообще забудь об этих словах, хорошо? И не пора ли нам ехать? У тебя же школа! Арсений впопыхах вскакивает с маленькой деревянной лавочки, совсем недавно выкрашенной в голубой цвет, и заходит в калитку, игнорируя прожигающий взгляд Антона. Он садится на корточки у изголовья и начинает что-то шептать. Целует каждую фотографию, начиная от мамы и заканчивая сестрой, и кладёт руку на землю, будто думая, что сейчас ему ответят тем же, только снизу, в глубине. Шастун подрывается с места, когда Арс выходит, закрывает створку и уходит по направлению к выходу. — Спасибо Вам за сына, — шепчет Антон, чувствуя стыд от того, что заставил Арсений уйти именно так. — И за брата, он великолепный. Сложив ладонь к ладони возле груди, парень легко кланяется и спешит за другом, последний раз оглядываясь на памятник семьи Поповых. *** — Я просто хочу сказать, чтобы ты знал, — начинает Антон, когда автомобиль Арсений тормозит у школьных ворот. — Я ни в коем случае не против твоей ориентации, не думай так… — Правда? — ведя одной бровью, Попов осматривает парня с ног до головы. — Хорошо, спасибо. Не успели они отьехать от кладбища, как Арсений, конечно же, изменился. Вернулся к нему и излюбленный голубой цвет глаз, и высоко поднятый подбородок, говорящий о том, что Арсений слишком гордый, и надменный взгляд, которым он окидывал прохожих, останавливаясь на светофоре. И что-то явно не давало Шастуну покоя, некая недоговорённость, ведь их разговор оборвался в самый ненужный момент. Звенит звонок. Гул, доносящийся из здания, медленно стихает, говоря о том, что ученики в спешке разбредаются по классам, рассаживаются за парты и успокаиваются. Первым уроком в рассписании Шастуна стоит русский язык, и парень прекрасно понимает, что опаздывать к Анне Николаевне, их учительнице, себе дороже, поэтому нехотя отстёгивает ремень безопасности, собираясь выходить. — Спасибо, что доверился мне, — опустив глаза на автоматическую коробку передачи, бормочит Антон. — Мне очень нужно бежать, надеюсь мы увидимся сегодня в цветочном? Одаряя друга взглядом-мольбой, Шастун надеется на положительный ответ, но получает только короткое «не знаю, не уверен» и мимолётный взгляд. Понимая, что пора идти, он последний раз смотрит на Попова и открывает дверь, на прощанье говоря, что «будет ждать», и поспешно шагает к зданию, попутно натягивая рюкзак, выхваченный с заднего сиденья. Что же я сказал не так, думает Тоша, проходя вестибюль и заворачивая к лестнице. Его настроение так быстро сменилось, как только мы покинули кладбище… Таким он ещё точно никогда не представал передо мной. Подходя к нужному кабинету, расположенному на третьем этаже, Шастун громко вздыхает и уверенно постукивает по двери и, не дожидаясь ответа, отворяет её. — Извините за опоздание, можно войти? *** — Вот же не повезло парню, — бормочет Дима, развернувшись на стуле на девяносто градусов и вслушиваясь в историю Антона, полностью игнорируя монологи учителя ОБЖ. Мужчина смотрел в учебник и, видимо, что-то диктовал под запись, но все ученики были заняты чем угодно, но не ведением тетради. Даже отличник-зубрила перешёптывался со своим другом, склонившись над кимом по физике, а не записывал текст. — Да, я думал я там не переживу и сам разревусь от такой несправедливости! Антон пощёлкивает ручкой-автоматом, переводя взгляд с друга на доску. Задумчиво вздыхает, вспоминая Арсения. Ручейки слёз на его лице и приподнятые брови, красные глаза и жалостливый вид, а потом на ум приходит резкая смена поведения, когда появилась несвойственная ему твёрдость, надменность. Будто он пытался всеми силами показать, что настоящий он — сильный, на всё наплевавший мужчина, а не тот, кто предстал пред младшим парнем возле могильных плит. — Знаешь, ты много о нём думаешь в последнее время, — подмечает Позов, опуская голову на парту и подкладывая под неё руку. — Все мысли, наверное, только им и забиты? С грустной улыбкой, Дима выглялит совсем безобидно, и так, будто он всё знает. Знает про чувства Антона. — Ну, после событий этого утра — такое поведение вполне себе ожидаемо, — старается держать спокойный вид Шастун, но его щёки покрываются румянцем, руки подрагивают и сердце колотится с бешенной скоростью. — Я заметил это ещё задолго до сегодняшнего дня, — шире улыбаясь и прикрывая глаза, шепчет Поз. — Ты так много даже о своей девушке бывшей не говорил. Да, они же лучшие друзья и потому Антон каждый вечер старался созваниваться с Димкой скайпе, чтобы рассказать ему как прошёл его день, что интересного случилось, какие мысли посетили его голову и всё в этом роде, одновременно играя в какую-нибудь компьютерную игру, а в ответ выслушивал такой же развёрнутый рассказ. Выговариваться Антон любил, ему это было просто необходимо, во время таких разговоров он расслаблялся, и не удивительно, что все истории были про Арсения, ведь с ним он проводил наибольшую часть своего времени. — Не знаю, просто мы сейчас хорошо общаемся. — Ну-ну, — ухмыльнувшись, Позов переворачивает голову на другой бок в надежде подремать хотя бы десять минуточек. Антон изо всех сил старается не думать о том, что его друг что-то знает, но выходит скверно, так что прикрыв ладонями лицо, он лишь глупо улыбается. *** Кому: блять, Попов. «Ты на работе?» 13:12 «Я еду, очень голодный…» 13:13 Заблокировав телефон, парень оглядывает окруживших его людей. Он сидит в так называемой «четвёрке» сидений, предназначенной для инвалидов и людей с детьми, но никто же не соблюдает данное правило, поэтому напротив него, уткнувшись в телефон, так же расселся парень. Его внешность ничем не выделяется, но руки привлекают внимание. Татуировка на тыльной стороне ладони и несколько браслетов и чёток на запястье; на пальцах крепко сидят кольца, расположенные в хаотичном порядке, в некоторых местах даже по два, и Антон не может оторвать глаз от всех этих безделушек. Переводит взгляд на свои руки, у него висит одинокий коричневый браслет. Покрутив его в руках, он томно вздыхает, надеясь однажды так же увесить свои руки. Выходя на нужной остановке, парень ещё раз проверяет сотовый телефон на наличие ответного сообщения, но ничего не находит. Видимо, я никогда не дождусь ответа. Он разучился набирать текст что ли… Мысли роились в голове парня, заставляя голову пухнуть. Я будто сам с собой там общаюсь! Насупившись, Антон прошёл мимо салона, даже не оглядываясь на витрину. Нырнул в цветочный, сталкиваясь взглядом с уставшей Ирой. Девушка сидела на стуле возле стола, облокотившись на руки и что-то пересказывала, периодически поглядывая в раскрытую тетрадь. День, похоже, ни у кого не задался. — Ты пришёл! — без энтузиазма заявляет Ирина. — Мне как раз пора идти… — Ты вообще спала сегодня? — не обращая внимания на её слова, спрашивает Шастун. — выглядишь максимально потрёпанной. — Нет, не спала… Поднимаясь со стула, девушка снимает с себя фартук, сворачивая его. — Насколько же нужно быть ёбнутым, чтобы устраивать зачёт в первую неделю учёбы, никто же ещё не оклемался после лета! Фырча, девушка заходит в подсобку, чтобы забрать сумку с тетрадями и кинуть форму в шкафчик. — Это да, очень тупо, — пожимает плечами Антон, заходя за девушкой и, скинув рюкзак, начинает растёгивать рубашку. Да, в школьной форме, если её можно было так назвать, ведь он был в чёрных, зауженных джинсах и обычной белой рубашке, он ходить не собирался. Лёгкая тёмная майка ожидала его на полочке рядом с фартуком. — Надеюсь, не завалюсь сегодня, он сказал, что поставит автомат на сессии тем, кто ответит хорошо. Я всю ночь вникать пыталась. — девушка распускает волосы возле небольшого зеркала на дверце шкафа и, убедившись, что выглядит неплохо, хватает сумку со стула. — Я пошла, пожелай мне удачи, — улыбнувшись, говорит Ира. — Удачи, верю в тебя, — обнявшись на прощанье, девушка вылетает из помещения, а парень стягивает рубашку, наклоняясь за футболкой. — И почему ты голый? — резкий голос заставляет Антона подпрыгнуть на месте. Обернувшись, он видит хмурого Арсения в дверях, держащего в правой руке какой-то лоток. — Я… Ну, как сказать… — начинает запинаться Шастун, переминаясь с ноги на ногу, а потом, поняв, что всё ещё стоит с голым торсом, хватает футболку и фартук, быстро натягивая всё на себя. — Не любовные ли вы игры тут устроили? — Что? — вскрикивает Антон слишком высоким тембром голоса. — Что за глупости? Нет, конечно! Попова, наблюдавшего за смущённым парнем, который изо всех сил старался оправдаться, вся эта ситуация только забавляла, а потому он весело улыбнулся, отмахиваясь рукой. — Да ладно тебе, хватит так краснеть, — он проходит внутрь комнатки и подходит к микроволновой печи, укладывая туда лоточек с приоткрытой крышкой. — Подумаешь, она девочка симпатичная, ничего в этом нет… Арс ставит еду на разогрев и поворачивается к парню лицом, подмигивая и хитро улыбаясь. — Ну уж нет! Она девушка, конечно, симпатичная, но… — и тут в голову Антона что-то ударяет. Почему «но», ведь она и правда очень хороша собой, да и по общению интересная. Потому что мне нравишься ты, дебил! Кричит голос разума, а тело так и порывается кинуться на Арсения, но Антон ещё может держать себя в руках и поэтому только смотрит в голубые глаза напротив. — Но? — хмурится Попов, когда продолжения предложения так и не поступает. — Но… Но она не в моём вкусе, — покачивая головой в знак подтверждения, заканчивает начатое. Пожав плечами, Арсений отворачивается от него, доставая лоток с едой из микроволновки. Осматривает небольшой столик в поисках вилки, но находит только ложку, берёт её и смачно окунает в содержимое пластикового контейнера. Поворачивается к другу и со счастливой улыбкой протягивает ему мятую картошку с кусочками обжаренного филе курицы. — Я сам готовил, пробуй. — Надеюсь, это не твой обед на сегодня? — вопрошает Антон, протягиваясь за лотком и включая электрический чайник, и выходит из каморки в просторное помещение, где господствовал аромат свежих цветов. Арсений следует за парнем, тихо бормоча, что да, он самый, из-за чего Антону становится неловко. — Тогда сьедим его вместе, у меня здесь только одна ложка, может принесёшь свою? Или так справимся? — Шастун плюхается на жёсткий стул, проворачиваясь к столу. — Ты кушай, как наешься — мне дашь, — улыбается Попов, заходя обратно в подсобку и возвращаясь спустя секунды, но уже со стулом в руках. — Прямо-таки мистер забота, — легко поддразнивает его Антоша. — Садись уже, еда стынет. Последующие минут десять парни проводят в тишине. Каждый ест ровно по ложке, после чего передаёт её соседу. То, что они в самом деле едят из одной тарелки, совсем не смущает юношу, а вот Арсений слегка напрягся. Вероятно, признаться в таком важном аспекте как нетрадиционная ориентация не входило в планы молодого человека, но навалившиеся эмоции просто не позволили ему сдержаться. Тем более, сам того не подозревая, где-то в глубине души, Арс хотел, чтобы Антон знал об этом; хотел быть уверенным, что если вдруг он ему каким-то боком понравится, попытаться «подкатить» оказалось бы возможным, хотел, чтобы Антон сказал ему, что тоже не относится к натуралам… Так сильно хотел, просто пока ещё сам этого не знал. Но ничего в поведении Шастуна не изменилось. Он всё так же относился к парню с обычной дружеской нотой, будто и не слышал признания парня, и это злило Арсения. Лучше бы он отреагировал хоть как-то, кто знает, что сейчас творится у него в голове. В тихом омуте, как говорится, черти водятся. Размышлял старший парень, передавая ложку Антону, чтобы тот доел содержимое контейнера. — Безумно вкусно! Ты невероятно готовишь, — подаёт голос парень, хлопая в ладоши и поднимаясь со стула. — Теперь нужно попить что-нибудь горяченькое, я заварю чай; чёрный, зелёный? Арсению льстит похвала Шастуна, поэтому он слегка смущается, отвечая благодарностью на комплимент. А чай предпочёл зелёный, чтобы немного расслабиться. Нервы шалили с самого утра. Когда Антон выходит из помещения, Арс достаёт телефон. Смотрит на несколько пропущенных сообщений. Два от Тоши и один от Кирилла. Первые он видел на дисплее, когда они только пришли, просто не стал открывать их полностью, поэтому они и продолжали висеть в оповещениях, а вот последнее открыл. От кого: Кирич. «Арсюх, ты сегодня хоть придёшь? Тебя уже несколько дней нет, я по тебе соскучился… И Антон тоже, он ведь каждый день заходит, интересуется. Ответь мне, прошу, чтобы я знал, что у тебя всё хорошо.» 13:27 Арсению становится стыдно. Жутко стыдно от того, что он заставляет близких людей волноваться, переживать и искать его, но такое поведение это то, от чего он просто-напросто не может избавиться. Он даже не может ответить на смс… Смотрит, перечитывает по сто раз, но как дело доходит до того, чтобы набрать ответ — желание двигать хотя бы одним пальцем напрочь отпадает. Как бы ни боролся Арсений с этой проблемой, ничего не выходит, он всё так же будет пропадать на несколько дней и заставлять своих друзей беспокоиться. Это не подвластно ему. Но переставать общаться с Антоном или Кириллом из-за того, что они волнуются… Нет, вероятно, Попов слишком эгоистичен для такого сильного поступка, он хочет, чтобы именно эти люди были рядом с ним, и ни за что не отпустит их. Только если они не захотят уйти сами. Шастун заносит поднос и ставит его на стол. Пара расписных кружек, чайник из того же сервиза и небольшая сахарница; глубокая чашка, наполненная конфетами и печеньем, два яблока и стакан с холодной водой, чтобы в случае чего можно было охладить чай. Всё выглядело великолепно. — Так значит утром ты всё же поехал на работу? — задаёт вопрос парень, помешивая сахар чайной ложкой. — На самом деле — нет, — слегка замявшись, отвечает Арс, отводя взгляд в угол. — Я ещё там не был… Но обязательно зайду, как только допьём чай! — Ты серьезно? — удивлённый Антон пялится на него во все глаза. — Ты хоть ответил Кириллу? Сказал, что у тебя всё хорошо и что скоро вернёшься? В ответ Попов только отрицательно покачивает головой, ощущая себя маленьким нашкодившим ребёнком, которого отчитала мама. — Я просто поражаюсь с тебя… Как так можно, скажи мне, пожалуйста? Как? — последний вопрос он уже прикрикнул, отпуская ложечку и вскидывая руки в немом вопросе. — Почему ты молчишь? Неужели так сложно взять и ответить по-человечески? — поражается Шастун, когда Арсений продолжает сидеть, изучая свои руки на коленях. — Посмотри на меня. Стыдливо подняв глаза, Арс сглатывает накопившуюся слюну. — Пиздец! Антон поднимается со стула и спешит к выходу, покидая цветочный магазин. Вот он и сорвался, да, хотя так не хотел. Вздохнув прохладный воздух полной грудью, парень заходит в тату салон. На ресепшене сидит всё тот же Кирилл. Он с интересом смотрит в плазму, висевшую на стене, там показывают какой-то фильм. — Ой, Антошка, привет, — улыбается юноша, отрываясь от экрана. — Как дела? — Арсений пришёл, — начинает Шастун с самого главного. — В смысле? Правда? — Кирилл вскакивает со стула, направляясь к другу. — А почему же он не зашёл, где он, у тебя? — Да, он… Но Антон не успевает договорить, потому что сосед тут же вылетает из помещения. Глубоко вздохнув, парень следует за ним. Арсений думает, что сегодня был первый день, когда на него обозлился Кирилл. Парень входит в цветочный с невероятно хмурым и раскрасневшимся лицом и начинает выговаривать то, что накопилось у него за эти два года знакомства. — Ты должен думать об окружающих, понимаешь? — говорит Кирилл, когда позади него уже стоял Антон, смотревший себе под ноги и сгоравший со стыда, ведь только из-за него на Арса кричат уже во второй раз. — Я прекрасно понимаю, что у тебя проблемы, но имей совесть и предупреждай хотя бы! — Проблемы? — вопрошает Шаст, быстро дёрнув головой вверх. — Ничего серьезного, — отмахивается Попов, переводя взгляд с одного парня на другого. — Кир, ты же знаешь… — Знать — не значит меньше волноваться! Антон окончательно запутался. Проблемы? Связаны ли они со смертью семьи или с чем-то ещё? Ясно было только одно, он много чего не знает об этих двоих. Но в особенности об Арсении. *** Пейзаж меняется один за другим. Вот мимо пролетел обычный многоэтажный дом, вот огромный торговый центр, а следом за ним — небольшой, но красивый театр. Антон едет на автобусе по вечернему Санкт-Петербургу и пытается отвлечься от нежелательных мыслей. В наушниках тихо играет музыка, хоть как-то перебивая внешний шум, но не мысли, и парень снова и снова возвращается к сегодняшнему обеду. У Арсения есть серьезные проблемы, и Кирилл знает о них, видимо, очень хорошо, однако никто ничего ему не рассказывает, только сильнее распыляя интерес. Вибрация телефона оповещает о смс. Аккуратно достав его из кармана, парень смотрит на дисплей. От кого: блять, Попов. «Ты прости, что сегодня такой день сумбурный вышел, сам не понимаю, как вообще всё это произошло… Надеюсь, у тебя всё хорошо?» 22:14 Антон долго смотрит в экран телефона, несколько раз перечитывает сообщение и прокручивает в голове события этого дня. Да, насыщенностью он полон, а вот хорошими эмоциями — не очень. Кому: блять, Попов. «Всё хорошо, не переживай. Спокойной ночи.» 22:18 Общаться с кем-либо не хотелось вообще, поэтому он откладывает телефон подальше в рюкзак, не удосужившись даже прочитать ещё одно сообщение, висевшее в оповещаниях, но уже от Димы. День был настолько тяжёлый, что парню хотелось рухнуть на пол и свернуться калачиком, поэтому он прикрывает глаза и изо всех сил пытается расслабиться. В двадцатый раз за сегодня.