Черномагическая романтика

Игры с судьбою смешны и пусты Мы за собою сжигаем мосты И неизменно, во все времена Только любовь миром править должна

В глуши у Ваньки, где никто и почти ничто не отвлекало от чтения книг, Таня наконец добралась и до справочника по тёмной магии. Она помнила своё пребывание на тёмном отделении и оттого смутно боялась, что может поддаться искушению: многие черномагические заклинания могли оказаться... полезными. На время чтения Таня даже сняла кольцо — на всякий случай, чтобы никакое из заклинаний точно не сработало. Многие заклинания из приведённых Таня уже знала и реагировала на них по-разному: иногда улыбалась, думая о преподавателе, который и научил, иногда хмурилась, как, например, когда наткнулась на роковую порчу. Внезапно Таня вспомнила кое о чём и зашептала заклинание, помогавшее найти в книге интересующую информацию. Страницы сами собой начали перелистываться, пока не открылись там, где рассказывалось про Вспышкус гробулис. То самое заклинание, которое Соловей применил в Заповедной Роще. Информации было немного, всего пара строчек, но этого оказалось достаточно. Таня прикрыла глаза, словно это могло заставить предложение исчезнуть из книги. Она снова вспоминала ту встречу — во всех подробностях, и даже невольно прижала кулак к груди в том месте, где её коснулась искра. Открыв глаза, Таня вновь прочитала: «...не действует на тех, кого очень сильно любят...». Вот вам и разгадка. Захлопнув книгу и отбросив её на край кровати, Гроттер вскочила и бросилась к футляру от контрабаса. Она достала смычок, подаренный Соловьём, и нетерпеливо зашептала: — Максимус гигантус. И ровным счётом ничего не произошло. — Бестолочь, — услышала Таня голос Феофила, и только тогда вспомнила, что сняла кольцо. Не вслушиваясь в бормотание дедушки, она торопливо вернула кольцо на палец и вновь повторила заклинание. На этот раз смычок вернулся к своему нормальному размеру. Таня прижала его к груди, чувствуя себя если не счастливой, то определённо воодушевлённой. Сбор вещей вышел быстрым, прощание с Ванькой — скомканным. Она говорила ему: ну, ты же всегда знал, что так случится. Он отвечал, что, может, и не знал, но определённо догадывался. Хотя на деле ни один из них и помыслить не мог, что Таня так внезапно сорвётся с места. Ванька был уверен, что у него есть ещё пара месяцев. Есть время показать Тане всю прелесть и привлекательность жизни в лесу. Но у него ничего не было. *** Таня прилетела сразу на драконбольное поле — снова, но на этот раз намеренно. Там было вероятнее всего найти Соловья. Однако она его не увидела. Зато на поле была команда, которую капитан пытался тщетно заставить чем-то заниматься. Таня не удержалась и с предвкушающей улыбкой забежала в раздевалку. Та была абсолютно пустой. Гроттер побросала свои вещи в угол — кроме контрабаса, с ним она обращалась бережнее, — и быстро натянула драконбольный комбинезон. Нанесла поверх упырью желчь, чтобы не сгореть в драконьем пламени, схватила подаренный Соловьём смычок и вылетела из раздевалки на полной скорости. Всё-таки драконбол был её жизнью, пусть иногда она не играла, а тренировала. Впрочем, она подумала, что могла бы называться «играющим тренером». *** Только под конец тренировки Таня вспомнила, что так и не увидела Соловья. Беспокойство закралось в её душу, и даже пара мгновенных перевертонов не помогла успокоиться. Гроттер слезла с контрабаса, не рискнув в таком состоянии влетать в узкую дверь раздевалки, подхватила инструмент руками и ушла с поля. Как бы ей ни хотелось прямо сейчас броситься обыскивать школу, оставлять вещи было бы... слишком беспечно. Соловей сидел в раздевалке и ждал. Он сразу заметил Таню на поле — или, вернее, первым он узнал её контрабас, — и решил не вмешиваться. Тем более что вряд ли она приехала из своей глуши только за тем, чтобы потренировать его команду, а значит не стоило инициировать разговор прямо на драконбольном поле. Когда Таня в своём комбинезоне, покрытым местами стёршейся упырьей желчью, с контрабасом в руках вошла в раздевалку, Соловей даже не повернулся. Он сидел на скамье и смотрел на свои ладони, на одной из которой не было мизинца — необходимая жертва для вызова сборной вечности. Он печально усмехнулся воспоминаниям. Таня растерялась, так сразу увидев Соловья: у неё в голове уже был целый план, как обходить школу и куда заглянуть в первую очередь. Она осторожно поставила контрабас к стене и дольше необходимого убеждалась, что он не упадёт. Держа смычок в опущенной правой руке, Таня сделала пару шагов к Соловью. Он поднял голову, посмотрев ей в глаза, и Таня сказала совсем не то, что хотела: — Почему нельзя было просто признаться? — спросила она и сама испугалась своей смелости. Соловью так и хотелось съязвить, ответив, что он уже признался во всех своих разбойничествах, но он сдержал себя, понимая, что сейчас не лучшее время для этого. Было предельно ясно, что Гроттер имеет в виду чувства. — Я признался, — произнёс наконец он, продолжая смотреть ей в глаза, и Таня сначала неуверенно улыбнулась, а потом и вовсе рассмеялась, потому что такое признание — запустить убивающим заклинанием — вполне в духе тёмного мага. — Когда разлюбишь, признайся как-нибудь иначе, — сказала она прежде, чем успела подумать, но Соловей, казалось, не обратил на это никакого внимания. Он притянул Гроттер к себе, заставляя сесть рядом, и впился поцелуем в губы, за секунду до этого выпустив красную искру, запершую дверь.