Friolento

Погода словно издевалась над нами и всеми жителями маленького городка, название которого я так и не запомнил. Как мне сказали, ещё недавно был сильнейший шторм, но сейчас, мне казалось, что мы успели доехать до Африки за то время, пока я спал. Для полной картины мне не хватало сафари. Джош лишь усмехнулся, когда я озвучил свои мысли начал ныть по поводу невыносимой жары и ответил: — Ты такая королева драмы, Брен. Здесь всего на пару градусов больше, чем обычно. Так что я отвернулся от него и надул губы. Он негромко, но мелодично рассмеялся, опуская ладонь на моё бедро и притянул к себе поближе. Я сделал драматичное лицо, но всё же не стал сопротивляться. Окончательно забываю обо всех обидах, как только он касается моих губ своими. Беру его за подбородок и отвечаю на поцелуй, а он прижимает меня к себе. Я кожей чувствовал, как на нас косятся прохожие, а ещё я чувствовал, что прямо сейчас таю какой горячий парень хочу пить. Светловолосый поцеловал меня в лоб, но тут же отпрянул: — Боже, да ты горишь! — О да, я горячий парень. Каламбур непроизвольно слетает с моего языка и я прикусываю его уже в прямом смысле. — Я, конечно, не отрицаю, но у тебя температура, придурок. — Это из-за тебя, идиот. — Да ладно? — произносит он, вскинув брови. — Да! Если бы ты не свалил с чёртовым Тайлером Джозефом тем вечером, я бы не ждал тебя по дождём! Его губы дрогнули и растянулись в хитрой ухмылке, обнажая аккуратный ряд зубов. — Ты ревнуешь? Нет, просто я немного боюсь, что ты втихаря трахаешь своего лучшего друга, ничего такого. — думаю я. — Нет. — отвечаю я. — Ревну-уешь. Признай это. ДА Я ПИЗДЕЦ КАК РЕВНУЮ. — Вовсе нет. — Ладно, малыш. На этот раз я тебе поверю. Только потому, что я собираюсь пойти в аптеку. — Я пойду с тобой. Крепко сжимаю его ладонь и слегка улыбаюсь. Но он только берет мою руку и целует тыльную сторону ладони. — Нет, ты будешь ждать меня здесь. Джошуа усаживает меня на скамью и становится немного легче. Тень от растущих рядом деревьев приятно охлаждает кожу после палящего солнца. Я прикрываю глаза и блаженно расслабляюсь. — Я скоро вернусь. Молча киваю и всё же открываю глаза, смотря как неоново-жёлтая макушка скрывается в толпе. Ближайшие пол часа я провёл, сидя на той самой лавочке и размышляя о разных интересных философских вещах. (На самом деле я думал о Джоше) Но вскоре мне наскучило сидеть без дела. Я поднимаюсь, потягиваюсь, разминая затекшие конечности и иду по аллее, сплошь усеянной яркими цветами неземной красоты и пестротой зеленеющих деревьев. Поднимаю взгляд к небу — стало заметно темнее, потому что солнце скрылось за налетевшими облаками. Грозовые тучи угрожающе затянули небосвод, как бы показывая свою готовность пролить на землю пылкий гнев в виде приятно шумящего, но холодного дождя вместе с изредка потрескивающей молнией. Атмосфера сразу стала слегка пугающей и депрессивной — улицу заливал не мягкий солнечный свет, а серое унылое отражение жизней многих людей. Я никогда не смогу понять, по какому принципу меняется погода. Иногда я ассоциировал её с капризной дамой — она была весела и добра, но люди малейшим пустяком вызвали её недовольство, и она готова выплеснуть его на них проливным дождем, напугать их грозным грохотом неба. Я подумал, что это всё же глупо и слегка потряс головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Заметив небольшую детскую площадку и ностальгически улыбнувшись, направился к ней. Я устроился поудобнее на качелях и позволил себе сделать измученный вздох. Голова жутко болела, но я не мог остановить поток нескончаемых мыслей. Сколько однотипных детских площадок существует в этой стране? В этом мире? В этой вселенной? А в других вселенных? Это было так нелепо, что я хихикнул в слух. Наверное, это выглядело странно со стороны, но площадка в любом случае пустовала и было слышно лишь тихое поскрипывание качелей подо мной. Я всегда говорил, что это — глупости, но всё равно верил в параллельные вселенные. Возможно, моя копия в другой вселенной сейчас делает более правильные вещи. Может быть, даже существует «безупречная» копия меня — средне-статический мужчина с кучей кредитов и красавицей-женой. Насчёт красавиц и жён — почему-то я тут же подумал о Саре. Сердце болезненно сдавило. И также почему-то я представил, как она держит в ладони моё обычное, совершенно обычное сердце и оно часто стучит, только потому что она рядом. И я стою на коленях, уткнувшись в подол её длинной юбки — она всегда любила такие — шепча что-то о любви. Всё было бы прекрасно. Но тут она с сожалением смотрит на меня. Непонимающе смотрю на неё с немым вопросом, застывшим на губах. Она говорит что-то, но я ничего не слышу и беру её за руку, но она сжимает студенистое сердце в своей руке. Оно противно хлюпает и на моих волосах, рубашке и пиджаке оказывается ещё горячая кровь. На ней же — ни пятнышка. Эта девушка всегда умела выходить сухой из воды. Она победоносно вручает теперь бесполезный орган в мои руки и уходит, махнув безупречными темными волосами. Чувствую себя опустошённым. Там, где когда-то было сердце теперь зияет пустота. Она была ручной гранатой и подорвала меня, когда подошёл слишком близко. Жгучая, тянущаяся боль. Она напоминала мёд своей консистенцией — такая же липкая обида обволакивала меня целиком и полностью, перекрывая кислород. Перекрывая выход из этой пустоты. Но моё сердце стало ненужным износившимся аксессуаром, который она выбросила без толики сожаления, когда он вышел из моды. Любить меня никогда не было модно. Стоп. Она раздавила твоё сердце? Какая мерзость. Тебе абсолютно точно нужно лечиться, Ури. В любом случае, это было правдой. Сара Оржеховски разбила твоё инфантильное идиотское сердечко, парень. Мне нужно отвлечься. Когда мои мысли начинают убивать меня, когда собственный разум вновь ополчился против — я начинаю курить, но не обычные сигареты. Я достаю из потайного кармана кожанки скрученный косяк и щёлкаю зажигалкой. С неба начинают падать первые тяжелые капли дождя. Морщу нос, когда одна из них приземляется мне прямо на лицо. Смеюсь громко, неестественным смехом и слегка раскачиваю качели, на которых я, собственно, и сидел. Я точно не знаю, что это — марихуана или что-то такое, но парень, который продавал это, уверял меня, что "это поможет решить все твои проблемы, бро". Лёгкие заполнялись едким дымом и постепенно становилось тяжелее дышать, но я продолжал затягиваться. Когда голова начала кружиться сильнее, я потушил самодельную «сигарету» о железную балку качели и резко поднялся, отчего в глазах потемнело. Тело постепенно переставало выполнять команды и, в конце концов, я запутался в собственных ногах, безвольно падая на влажную траву. Я перевернулся на спину и холодный безжалостный дождь стал хлестать по щекам и оголённой коже. По спине пробежали сотни, тысячи мурашек и я вздрогнул. Подняться я не мог. В этот момент раздался первый раскат грома. Где-то далеко сверкнула молния. Что же такого сделал я, о мисс Погода? Я подумал: «Было бы неплохо, если бы молния ударила в меня.» «Я бы стал Флэшем.» — подумал я. «Ты обдолбан в хлам, Брендон» — отдёрнул я себя.