Вот он - Петербург!
19 апреля 2017 г., 18:01
Дорога… Мелькающие в окошке березки с вечно белыми стволами, дома с печальными огнями, речушки с отражающимся небом… Так завораживает! Ты можешь проезжать степи, поля и уже через мгновенье перед тобой тропинка, ведущая в гущу леса. Ах, вот бы вечно ехать, любуясь пейзажем России. Быстрее, быстрее скачите кони…
***
Кибитка остановилась и грезы Николая в миг растворились. - Приехали, барин.—сказал кучер. — Петербург. - Так скоро… Юноша лениво вышел наружу и жадно набрал в легкие воздух. - Вот он—Петербург. Перед ним стояла высокая, но узкая гостиница, обычно, такие сооружения можно встретить на улицах Лондона, что навевает мысль о Шерлоке Холмсе и бесконечных расследованиях. Кибитка двинулась, и Николай, взяв чемодан, медленно пошел в сторону гостиницы. Удастся ли мне встретить его? что он обо мне подумает? наверное, высмеет. Или нет? Он ведь замечательный человек, если и отвергнет, то не так жестоко как я думаю. Боже, о чем я? Нет, нет. Прочь! Нужно немедленно пойти в издательство. Если мы встретимся, то он должен увидеть меня с лучшей стороны. Решено. Или… Нет, я приехал именно потому, что хочу стать писателем, что за мыслишки?! Как иронично! На входе Гоголя встретила тощая в преклонном возрасте женщина! Русская миссис Хадсон! Только вот, проводив юношу в номер, она предложила щи, вместо «надуманного» чая. Терзания души младой, дорога-всё это так его вымотала. Он присел на потрепанное от старости кресло, которое слегка было покрыто остатками жизни прошлых жильцов: немного пыли и плесени, следы от бесконечного трения в попытках вытереть соус и воск, что прожег мягкую ручку. Главным достоянием этой комнаты были многочисленные картины неизвестных авторов. Какие-то были попроще, на какие-то особенно задерживался взгляд. Среди пейзажей и зарисовок красовался и портрет А.А.Пушкина, кумира миллионов. Переживания и изнеможение от долгой дороги словно пропали под этим нежным умиротворенным взглядом, Николай расслабился и заснул под чьи-то разговоры этажом ниже.***
Николай проснулся рано-какие-то господа подрались. Хоть все события происходили на первом этаже-грохот посуды и столов со стульями раздавался невероятно сильно. Мдаа… Не загадочные расследования, конечно, но шумихи достаточно. —Подумал юноша. Гоголь решительно встал, понимая, что больше не уснет, и,усевшись поуютнее, написал две весточки и отправил их с каким-то мальчишкой домой. Николай подошел к окну и стал наблюдать за поднимающимся солнцем, которое потихоньку будило весь город. После небольшого завтрака юноша взял огромную стопку бумаг и вышел из гостиницы. Проскальзывая через пустые улицы, он стремился быстрее добраться до нужного места. В его голове было одно: «Нужно показать сочинение».Именно из-за этого его чуть не сбила проезжающая мимо кибитка. Дойдя до пункта назначения, чудом живым, юноша остановился перед входом белокаменного здания. - Огромное! —Без скрытого восхищения пропел юноша. Особенно сильно его увлекла вывеска с выкованными из железа буквами, на которой коротко было написано: «Издательский дом». Неужели и Александр Сергеевич когда-то бывает здесь? Нелепая улыбка озарила парня и, недолго думая, он решительно вошел внутрь. Люди только-только приходили на работу, поэтому было тихо. Единственное, кто подавал признаки жизни, так это небольшая компания молодых людей. - Извините, где можно найти издателя? —Робко спросил Николай. Один улыбчивый парень протянул руку и указал на громоздкую деревянную дверь: — Он там. Только не думаю, что он свободен. Сейчас же сроки сдачи. Кажется, он и домой не ездил, ходит, как убитый, жуть! Хотя мы уже привыкли, каждый месяц ведь так… - Хорошо. Спасибо. Я очень вам признателен. Николай торопливо пожал руки юноши и поспешил к указанной двери. - Да ничего. —Юноша почесал затылок и опустил взгляд. Неужели Николай смутил его?! Остальные резко засмеялись и похлопали по спине покрасневшего парня. Гоголь подошел к массиву и постучал. Раздался глухой звук и изнутри нервно прорычали: - Да-да, быстрее! Что еще там?! Дверь открылась и бледный парнишка с черными, как смоль, волосами скромно произнес: - Извините, меня зовут Николай Васильевич, я хотел бы предложить свои сочинения и, может… Широкоплечий пухлый мужчина повернулся в сторону звука и выдавил: - Сочинения? А рекомендация из лицея есть? Вы ведь совсем юны… - Нет, нет. Мы не настолько богаты, чтобы я занимался в подобным заведениях… - Сколько вам? - 21. Мужчина с презрением покосился на Николая. - Нет! -Резко прогремел издатель. - Но… Но почему? Вы же даже не читали… - Нет. Это моё последнее слово. - Умоляю! Из-за возраста? Но Пушкин он…он тоже был юн… —Чуть ли не плача негромко произнес Гоголь. - Боже правый, 19 век на дворе! Таких «юных гениев» у меня каждый день с десяток! Я не хочу тратить своё драгоценное время. Вон! Степан! В комнату зашел огромный человек с грубыми чертами лица и злобно посмотрел на Николая. Громила схватился за воротник его сюртука и чуть ли не пинками выставил из издательского дома. Гоголь с одышкой продолжал смотреть на закрытую дверь. В его голове было пусто. Единственное, что до него доносилось, так это гневная брань из издательского дома. Что сейчас произошло?***
Он медленно пересекал уже забитые людьми улицы. Дошел до Невы, остановился и, в безлюдном уголке осеннего леса, сел на увядшую траву, и желтые краски деревьев расплылись в одно пятно из-за горьких слез. Боже как я жалок! Почему я вообще подумал, что меня примут с распростертыми объятиями, отправят в театр, разрешат поставить спектакль и...и...что там еще? - Гоголь призадумался хлюпая носом и вытирая рукавом слезы. - Неважно! Как же это...Почему все идет...Агрх! - Ненавижу! - Крикнул громко Николай и разрыдался еще больше. Ненавижу его! Это несправедливо! Разве можно так поступать?! Ненавижу! Ненавижу себя! Ненавижу… - Что я вам сделал? —Позади раздался приятный мужской голос. - Извините, правда, я не подумал. Я никак не хотел вас обидеть… Николай вытер глаза рукавом, обернулся и его лицо застыло в удивлении. Высокий широкоплечий с невероятно чарующим и озадаченным лицом,с сияющими глазами,который точно устремились на спину Гоголя. - Это же… Вы! Александр Сергеевич! Юноша поднялся и, не отрывая взгляда, подошел ближе к Пушкину. Тот неловко засмеялся и протянул руку: — Что же… меня вы уже представили, а вас, к сожалению, я не смогу… - Ах, Николай… Николай Васильевич! Гоголь судорожно пожал обеими руками мужественную кисть Пушкина. - Вы плакали? —Неожиданно спросил Пушкин, Гоголь же явно занервничал, не зная, что ответить. Но тут же Александр в испуге затараторил. — Боже, прошу прощения, это личное, я…право, слишком прямолинеен. - Ничего, ничего…мелочи…- Он выдал нервный смешок и до ужаса фальшивую улыбку. - Мелочи, но не для Вас… - Вовсе… — Перебил Гоголь, улыбка сползла с его лица, а взгляд опустился к земле. — Я так рад Вас видеть, Вы не представляете насколько. Я восхищаюсь Вами, Вы вдохновляете меня, от части я приехал в Петербург из-за Вас, но…я хотел предстать перед Вами уже «официальным» писателем, а меня…отвергли… Пушкин внимательно выслушал Николая и на задумчивом лице появилась добрая и светлая улыбка, улыбка, с которой смотрит заботливая мать или же возлюбленный, удостоверившись, что его половинка в целости и сохранности. Посмотрев на парня, который сейчас был больше похож на огромного ребенка, потерявшегося и ищущего кого-то, кто мог бы помочь ему, защитить бедное дитя, он ласково добавил: — Разве писатель тот, кто числится по документам?! Если Вы так думаете, то издатель был прав, отвергнув Вас. -Он увидел как Николай поднял голову и хотел вставить что-то обидное, и из-за этого его улыбка стала еще шире. — Но. -Александр выпрямился и выпятил грудь из-за чего он выглядел еще выше. — Если Вы хотели, чтобы Ваши произведения увидели и другие. Если Вы хотели бы заставить читателя смеяться, сочувствовать, плакать, влюбиться или же ненавидеть героя, то скажите, если я ошибаюсь… — Вы ошибаетесь! —Лицо Николая на тот момент можно опять сравнить с ребенком. Обиженное до глубины чувств, по-детски надутое личико и испепеляющий взгляд заставил рассмеяться Пушкина. — Вы ошибаетесь, —повторил Гоголь уже тише из-за чего Александру пришлось замолчать, но смешок проходил вдоль всего его тела, делая его похожим на больного эпилепсией. — стать писателем это не просто мечта, я не ищу выгоду, я…хочу писать, -Николай скрестил руки на груди и пытался смотреть на своего собеседника свысока, но, похоже, ему это не удалось, поскольку уже покрасневший Пушкин захохотал еще громче. Гоголя это явно обидело, он смотрел на Александра, как на сумасшедшего идиота, но когда Пушкин поскользнулся на влажной траве и побежал вниз по склону холма, чтобы удержать равновесие, он услышал позади пронзительный звонкий смех Николая и невольно улыбнулся. Так прошел вечер, вечер полный разговоров и смеха.
