Двести шестнадцатая

Луи думает, что это полный провал. Он оглядывает сидящих за столом, и ему хочется плеваться от горечи. Он смотрит на Гарри и тот совсем стушевался. Мальчик угрюмо ест свой завтрак, и абсолютно не отрывает глаз от тарелки. Луи знает, что это всё следствие утреннего проишествия. Томмо смотрит на Зейна, который так же поклевывает свой завтрак - с красными щеками, отгораживается черной челкой от всех присутствующих. Луи знает, что это от того, что Томмо почти принудил его сесть за этот стол. Лиам просто крошит пальцами краешек тоста в тарелку и смотрит вникуда. И Луи знает, что это потому что за столиком сидит Зейн. И если бы Лу так хорошо не знал Лиама, то прихлопнул его на этом же месте, потому что он обидел его друга. Но Луи знает Лиама - они учатся в одном классе, сидят на некоторых уроках, занимаются на паралельных площадках в спортивном зале, поэтому парень даже немного склоняется к тому, что это Зейн обидел его. Стиву вчера прилетело от математика, поэтому он тоже не особо охотлив к пище. Стив не силен в математике, как и в ряде некоторых других наук. Зато Стив хорошо ведет мяч на поле. За это Луи любит его. И ещё он любит Найла, за то, что тот невозмутимо улыбается с набитым ртом, не смотря на то, что даже воздух над ними напряжен. Ну и конечно, он любит Эда... - Стоп! А где Эдвард? - восклицает Томмо. - Ха? - первым реагирует Гарри. Все сидящие за столиком начинают оживляться и осматриваться по сторонам, как будто бы только заметили отсутствие одного звена. - Эд уехал, - вдруг отвечает Лимо, с таким лицом, как будто вспоминал этот факт мучительно долго. - Куда это? - спрашивает удивленно Стив. - Матушка сегодня утром забрала. Умерла его собака, - продолжает Пейн. - Собака? - сказать, что Луи удивлен - ничего не сказать. Он удивлен, что парня отпустили в пятницу на похороны какой-то там собаки, если в этой школе даже собственная смерть не повод для того, чтобы пропускать занятия. И есть большая вероятность, что даже если ты всё таки не прийдешь, то преподаватель будет вещать тебе свой предмет прямо возле крышки твоего гроба. - Да... - мнется Лиам, когда замечает, что всё пары глаз, включая Зейна, направлены на него. - Или какой-то дядюшка... - Или собака дядюшки, - хмыкает невесело Стив и Найл громко ржет. - Что? - спрашивает Найлер, когда Гарри осуждающе смотрит на него. - Смерть это не всегда плохо. Возможно дядюшка собаки познает лучший мир там, в неизведанном, - многозначительно тыкает парень пальцем куда-то вверх и смеются теперь уже все. И Луи думает, что всё таки да, Найла он любит больше всех. *** - Завтра муви-тайм! - вскрикивает Хоран, залетая в комнату номер двести шестнадцать, без стука или элементарного приветствия. Найл такой Найл, думает Гарри. Этому парню нет равных в его беззаботности и бесшабашности. Разве только Луи. Но с некоторых пор парень кажется Гарольду намного серьезнее. - Лиам звонил Эду и он сказал, что вернется к вечеру воскресенья и привезет с собой фильм, - игриво двигая бровями, вещает Хоран и с разгона прыгает на кровать Гарри, которая стоит паралельно кровати Луи. - Хах. Эд вступает в наш бир-клуб? - усмехается Томмо, выходя из душа в спортивных штанах. На плечах у него голубое полотенце, краями которого он растирает волосы. И Гарри думает, что этот цвет ему невозможно идет. - Мне кажется, что он уже почти полноправный член этого клуба, - улыбается Хоран. Мальчик сидит за письменным столом, готовится к занятиям и ничего не понимает, кроме того, что Эд возвращается. Да, Гарри отличается ответственностью и тягой к учебе. - Что за муви-тайм? И причем тут пиво? - тихо спрашивает он, предполагая, что разговор его касается тоже. - О, юный Гарольд, - тянет Томмо, - муви-тайм это прекрасное время единения человека с великим исскуством, которое так быстро пленило человеческий разум. Всего какие-то сто с лишним лет. Тем временем Найл уже катается от смеха по кровати. Гарри переводит взляд с одного парня на другого и подозревает, что его явно держат за дурака. - Ладно, - выдыхает Луи, надевая футболку на всё ещё мокрую спину, - Эд скорее всего привезет пива и мы будем смотреть какой-нибудь ужастик в смежной комнате. Ну или эротику... возможно. - Фу, Томмо! Моя нежная психика не выдержит вагину крупным планом, - Найл утирает слезы, выступившие во время смеха. Гарри морщится - ему кажется, его психика солидарна. - Найлер, в эротике нет вагин. Только отдельные части прекрасного женского тела, - Луи делает характерные движения в районе груди, от чего Найл прыскает, а Гарри немного смущается. - И вообще ты говоришь, как гей. Ты что гей, Найлер? - вскрикивает, имитируя ужас, Луи. Потом его взгляд меняется на лукавый и он крадущимся шагом подходит к кровати. Найл выставляет руки для защиты в тот момент, когда парень прыгает на него. - Нет! - кричит Хоран. Луи падает на вопящего парня и начинает целовать его в голову, в скулы, щёки - куда попадёт, в то время как Найл активно отбивается, насколько позволяет шутливость ситуации и закрывает лицо руками. Парни смеются, и Гарри думает, что в жизни ему никогда не доводилось дурачиться с кем либо. И он был бы не против подурачиться так с Томлинсоном. *** Впервые, за почти месяц пребывания​ в школе Гарри не может уснуть. Он думает, что, в принципе, ему нравится это место и он совсем не против остаться здесь ещё немного. Возможно, до конца школы. Ему очень нравятся ребята, которые учатся тут. Мальчик думает, что ему просто повезло с соседом по комнате, душой компании - который собирает вокруг себя людей. И Гарри не отрицает того, что так же Луи притянул и его внимание. Гарри не отрицает того, что мягкий и задумчивый Лиам почти так же, как и Томмо пленил его разум. Стайлз чувствует, что необходимости в присутствии родных становится меньше - он конечно же скучает, но будни скрашивают новообретенные друзья. Мальчик поворачивается на спину, смотрит в потолок, на котором танцуют блики уличных фонарей и вслушивается в тихие стоны... И когда Гарри понимает, что это действительно стоны, а не привычное сопение Луи, его бросает в жар. Он сминает одеяло в руках и превращается в одно большое ухо, сам для себя решая, что если сосед ещё раз издаст этот звук - Гарри немедля встанет со своей кровати и разбудит парня. Должно быть, Томмо снятся ужасы. О, Гарри знает, как это бывает, когда кошмар настолько ужасен, что ты переносишь крик, слезы или стоны в реальность, но всё равно не можешь проснуться. И когда мальчик, бывало, кричал - его будила мама. Ох, интересно, насколько часто это бывает у Луи? И кто заботился в такие моменты о нем? Стайлз снова слышит стон и решительно отбрасывает одеяло, как по команде, вскакивает и слышит тихий скрип деревяной кровати. Затем ещё. И ещё. И снова стон. Громче. Мальчик всматривается в силуэт Луи, лежащего на животе и понимает что он монотонно двигает тазом - одеяло то подымается то опускается, обтягивая его круглую задницу. "Что..." - Гарри даже не успевает додумать, как осознает происходящее на самом деле, от чего лицо становится горячим. Он пунцовеет и ему кажется, что он сейчас похож на светильник, который красным тускло освещает их небольшую комнату. Тем временем Луи заполняет её тихими томными стонами. Гарольд ложится обратно в свою кровать, находясь в явно заторможенном состоянии. Он понимает, что Томлинсну снятся никак не ужасы, оттого в желудке и области паха становится теплее. Мальчик медленно выдыхает, почему-то​ боясь, что Луи может проснуться от его слишком громкого дыхания, и поймет, что Гарри всё видел. Он немного забывает, что парень спит и не осознает своих действий. Томлинсону просто снится сон, в котором он делает то, что частично воспроизводит в реальности, ерзая бедрами по кровати. Спустя какое-то время, стоны и скрип стихают, Луи сладко вздыхает, и, по всей видимости, продолжает спать. И всё то время, Гарри пытался считать в уме минуты - теперь ему кажется, что прошло около часа, - он пялится в потолок. Да так, что глаза болят и жгут, от того, что он редко моргал. Закрывая веки, он чувствует тепло глазными яблоками и видит вспышки ярких пятен. Среди них появляется Луи, который стоит в их общей ванной комнате со спущеными штанами. Он опирается одной рукой на раковину, надрывно двигая другой - несколько быстрых движений, затем несколько медленных. О, Исусе, мальчик не может оторвать своего взгляда от этого. Ему незачем​ уходить, незачем краснеть - это всё происходит под его веками. И он смотрит, сравнивая то, что делает Луи и то, что он однажды делал сам. Ладно, это было два раза, но скорее как эксперемент, а не то, чего так безумно хотелось Гарри. Он тонет в этом всём - во сне, который снился Луи, тонет в его движениях и в голубом полотенце, лежащем на плечах парня.