Унять дрожь в твоих глазах.

Я не уверен.

Но ты должен понять.

***

Апрель 2013. Опять всё также. Серые дома, серый асфальт, серое небо, — сегодня на нём почти ни облачка. Лишь серые клочки. Вроде бы не так всё и страшно, ведь кое-где растут зелёные спасители. Деревья. Всё просто плывёт перед глазами, от всей этой серости клонит в сон. Тайлер поднимает глаза из-под капюшона: он в главном парке Огайо. Тут люди ходят парами, а дети подшучивают над ними; а когда это наскучит, пристанут к кому-нибудь ещё. Это ведь так забавно. Всё хотят познать, общаться. Тайлер ухмыляется при виде мальчика с тёмными растрёпанными волосами и чёрными глазами (очевидно, чёрные). Джозеф вздрагивает. Мальчику не больше девяти. Он смирно сидит на лавке, не шевелится. Лишь вертит головой в разные стороны и изредка кидает взгляды на своих сверстников. Его больше интересует небо. Он постоянно задирает голову к верху. Но сейчас оно серое, с более сероватыми клочками вместо красивых и пушистых облаков. Вокруг немало людей, но и не людно. Мальчик сидел рядом с родителями, которые говорили с кем-то из взрослых. Взрослые. Ох. Парнишка устало опустил голову на свои руки. Просто от скуки он рассматривал их, будто с интересом. Но поддельным. Вы только смотрите, ему надо себя чем-то занять. Мне жаль. Мальчик уныло перевёл взгляд на сверстников, которые в очередной раз громко засмеялись, надрывая животы. Вдруг подул несильный ветер, и волосы мальчика легко растрепались в другом направлении. Тайлеру ветер смахнул капюшон толстовки, заставляя щуриться от попавшей серой пыли в глаза. После, быстро проморгавшись, он снова сосредоточился на мальчике. Ветер ещё слабо дул, но малец вскочил с лавки, вздыхая полной грудью и смотря в небо. Он улыбался. Тайлера тоже дёрнула улыбка. Мальчик наслаждался ветром. Через секунду он опустил голову и перевёл взгляд точно на Джозефа; они смотрели друг другу в глаза. Рот мальчика остался приоткрытым. Тайлер вытащил руки из карманов и помахал ему одной из них. Мальчик не решался отвечать, но потом неуверенно замахал парню маленькой ладошкой. Подул сильный, но не холодный ветер, поднимая клубы пыли и листвы. Мальчишка опустил руку, закрываясь от ветра, в глаза попадала серая пыль. Оставайся в познании, парень. Оставайся живым. И, грустно ухмыльнувшись самому себе, Тайлер натянул козырёк кепки, накинул на себя капюшон и пошёл прочь.

***

На часах 19:23, и алый багровец тронул крыши высоченных серых домов. Чертовски красиво. Джозеф сидел на одной из таких крыш. Кирпичные и бетонные этажи, жёсткие чёрные борты концов их крыш. В прошлом году именно с этого дома прыгнула девушка шестнадцати лет. Глупая. Могла столько всего познать. Преодолеть серые дни, серых людей и серую пыль. Скука охватила Тайлера; он поник, болтая ногами, замечая, как некоторые люди внизу вскидывали головы к тринадцатиэтажному дому, подолгу смотря на него. Он знал, о чём они думают. «Ужасные вещи вытворяет, безмозглый идиот. Что же скажут родители, что будет, если недайБогтысорвёшься?». Джозеф искренне и громко засмеялся, качая головой. Наивность. Парень вскинул голову в закату, откуда лился багровец. Красно-рыжее солнце. Блять, это так чертовски прекрасно. Жалко, та глупышка не видит этого. Это так скрашивает серость мира. Красное и яркое на фоне серой жизни. Тайлер устало закрыл глаза, всё так же покачивая и болтая ногами. И кто я? Во что теперь превратилась моя жизнь? Несчастен ли я? Я вижу всё серым и ненужным. Но так ли оно? Разумеется, да. Потому что так вижу <i>я. Но не другие. Мир прекрасен. В нём миллионы красивых цветов, ярких моментов. Жизни. Пока я сижу тут, что мне это даёт? Я просто угнетаю себя. Джозеф понуро нахмурился, устало зевая. Телефон начал вибрировать в кармане. Тайлер развернулся к безопасной части — к самой крыше, куда и спрыгнул, не желая больше сидеть на краю. Это же опасно. Ухмыляясь, он поспешно вытащил телефон. Мама. — Чёрт, — прошипел он, быстро беря трубку. — Да, мам? — Где ты? — резко. — Я на грани душевного срыва, но, думаю, я могу выбраться отсюда с чьей-то помощью. Не знаю. А что? — Тайлер, не шути со мной, ясно тебе? Где ты? — голос матери становится грубее. — Точно. Я знаю, что ты себе выдумываешь. Это важно? На том конце тихо. Но Тайлер знает, она думает. — Тайлер, пожалуйста… — жалобно зовёт она. — Где ты сейчас? И я говорю о местоположении. Мы волнуемся. Ты не отвечал на звонки ни вчера, ни сегодня! Парень повёл носом. Вчера он пришёл поздно и не отвечал на звонки. У родителей была жуткая истерика. Я не хотел. — На крыше, — честно ответил он. Тайлер уже представляет растерянное лицо матери, в которой поднимается ураган страха. Или холодок. — Со мной всё хорошо, тише. Я просто любовался закатом. — Парень развернулся как раз в ту сторону, где сидел, где заходило солнце. — И оно успешно ушло погружаться в сон. Скоро его сменит луна. Или месяц. Как думаешь? Мать молчит, но тяжело вздыхает. — Думаю, это будет месяц. Тайлер напрягается. — Но почему? — Потому что так и месяц, и луна могут быть вместе. Как одно целое. Тайлер растерянно хмурится, глаза бегают по крышам домов. Он явно не ожидал, что мать поддержит его странные и путающие мысли, так что сейчас он просто молчит. На одной из соседних крыш он замечает движение. — Тайлер? — мать зовёт сына. Но он молчит. Его внимание только у соседней крыши. Тайлер отчаянно пытается сосредоточиться на происходящем на соседней крыше. — Сынок, что такое? Почему ты молчишь? — Тайлер с ужасом понимает: он молчит. Ледяной холод сшибает с ног, когда он замечает на крыше того самого машьчишку из парка. Тайлер узнаёт его. Его тёмные волосы, чёрные глаза. Тот, что четыре года назад был в парке Огайо. Он пришёл на крышу, подходя всё ближе к краю. Тайлер открывает рот, чтобы выкрикнуть ему не делать этого. Но не кричит. Он молчит. Мальчик останавливается и смотрит вниз на землю. С бешенным биением сердца Тайлер смотрит на всё это. Парень поднимает глаза к небу: оно чёрное, еле заметно проявляются звёзды. Тайлер делает то же самое. На небе месяц. Мама была права. Сегодня господствует месяц. Но почему? Она сказала, потому что луна и месяц будут вместе, как одно целое, но ведь без полной луны, месяц будет один. Тайлера бросает в дрожь. Он лихорадочно переводит взгляд с неба на мальчика: луна и месяц вместе, как одно целое, потому что они неразлучны. Луна защищает месяц, не даёт ему быть одиноким. Без луны месяц одинокий. Он потерянный, среди тысячи звёзд и свечений. Один. Как этот парень. Руки дрожат. Стемнело совсем. Никого не видно. Тот парень вдруг приближается к бортику крыши, ступая на неё одной ногой; он останавливается, неуверенно смотря вниз. Резкий холодок проносится между двумя крышами, и мальчик натужно присоединяет вторую ногу, твёрдо вставая на обе. Он стоял на борту. Дыхание у Тайлера перехватило. Если я увижу смерть этого мальца, я клянусь, я буду ненавидеть себя за это всю жизнь.

С-Т-Р-А-Д-А-Т-Ь.

Но Тайлер не кричит. Он резко срывается с места и бежит к двери на крыше. По пути раздаётся глухой хлопок о землю, Тайлер мгновенно останавливается и оборачивается: его телефон с грохотом улетел на середину крыши. Джозефу плевать, и он, выругавшись, бежит, что есть силы, бежит с крыши прочь.

***

Тайлер Джозеф молнией выбегает с подъезда. По пути спотыкается о камень, чуть ли не падая. Ему всё равно. Дыхание на исходе, но он добегает до соседнего подъезда, влетая туда. По пути чуть ли не сбивает маленькую девочку и её бабушку, которая громко высказала что-то вслед; ему плевать. Только бы успеть… Успеть… УСПЕТЬ. Он нервно давит на кнопку лифта, нажимая затем ещё раз сто. Дом тринадцатиэтажный. Беги, блять! И, резко меняя направление, прямиком несётся к лестнице.

***

— ТОЛЬКО ПОСМЕЙ СДЕЛАТЬ ЭТО! Дыхание ломит, горло ноет от резкого крика, Тайлер без сил падает на колени. Перед ним чёрная стена кирпича, а выше стоит тот самый юнец: напуганный неожиданным гостем, он разворачивается. В глаза стоят слёзы, некоторые он выплакал, и теперь они застыли на его красныхщеках. Представьте себе такую картину: двадцатилетний парень сидит на коленях в пяти метрах от четырнадцатилетнего парнишки, стоящего на грани смерти. — Пожалуйста… — шепчет Тайлер. — Не делай этого. Иначе я не переживу. — К-кто ты? — мальчик в страхе пялится на незнакомца. — Почему? И-и, как ты узнал, что я тут?.. — Две тысячи тринадцатый. 22 апреля. К-кажется, пятница. Вечер. Парк Огайо. Ты был со своими родителями, помнишь? Я просто обратил на тебя внимание, потому что… — Тайлер закашлялся. — Потому что ты выглядел потерянным и серым. Как все мы! Нет… ты просто не играл с другими детьми. Клянусь, ты знал их! — вскрикивает Тайлер. — Но нет! Ты сидел и глядел в небо! Ты… тебе это нравилось. И когда ветер задул, ты просто вскочил с лавки и… ты вдохнул ветер, который трепал твои волосы, понимаешь? Ты любил это. Наслаждался, я… — его голос сорвался и он опустил голову. Хрипло дыша, Тайлер обессиленно опустил руки. Никакой реакции. Тишина. Он что, всё ещё не передумал? Тайлер устало поднял голову. Парень всё ещё стоял на бортике, ошарашенный произошедшим. Он был потерян, грудь его быстро-быстро опадала и поднималась.

Н-А-П-У-Г-А-Н.

— Я… — наконец он отозвался. Страх бушевал в его глазах. Слёз практически не было видно. Слабое поблёскивание. — Я припоминаю. Д-да… Я тогда потерял Вас из виду. В-вы смотрели на меня. Я сначала испугался. Но когда помахал в ответ, был напуган ещё сильнее… — парень замолчал, опуская глаза. — Я не спал тогда две ночи почему-то. Мне было девять и я видел мир серыми красками. Сейчас мне четырнадцать и ничего не изменилось. Тайлер в изнеможении и с мольбой смотрел на юношу. Он помнит. Они оба молчали. И Тайлер был благодарен. На душе груда камней давила прямо на грудную клетку, а сердце будто скачет, норовя выпрыгнуть. Тяжело вздохнул и снова обратил внимание на парня, тот же о чём-то думал, сдавленно стоя у кирпичного бортика. — Ты хотел сделать это? Парень моргает. Тайлер знает ответ. — Твою мать, тебе четырнадцать! Что ты делаешь? Что тебе сподвигло? Школа, девчонка, родители? Твои друзья, общество? Они давят на тебя? Может, это из-за друга, который бросил тебя из-за какой-то суки? — Тайлер дёргается. — Прости. Но я не могу понять… У тебя столько всего впереди, зачем ты делаешь это? «Подумай о родных и близких» — это тебе не пустая брехня, слышишь? Подумай о них. — И мальчик думает, опуская глаза в пол. — Каково им? Нет… Ты не пережил многого, понял? Не смей, ясно? Ты нужен. — Джозеф переводит дыхание. — Хей… Скажи мне что-нибудь, пожалуйста. Парень молчит. — Я Грегг… Меня зовут Грегг Гримбси. Тайлера будто бы ударили под дых. Имя. — Я Тайлер. Тайлер Джозеф. Оба поднимают глаза и взгляды встречаются. Они понимают друг друга. Затем Тайлер тяжело приподнимается и встаёт. Грегг выпрямляется. — Иди сюда… — Тайлер Джозеф расправляет руки, в которые бегом врезается заплаканный Грегг Гримбси. — Тише… И сейчас он вспоминает, всё, что было: он влюбился в своего друга, мучался, боялся. Хотел покончить с этим всем. Видел мир серым. А сейчас он спас парня. Выбегая с подъезда, по пути роняя телефон (он наверняка уже непригоден к использованию). К бабуле, которую чуть ли не сбил по пути… Смех и радость. Боль и горечь. Он искренне плачет и улыбается, прижимая к себе мальчишку. Тайлер поднимает глаза к небу: месяц стал округляться.