One solution to all disasters

Среди солдат ходили слухи: будто бы те, на чьих лицах залегли фиалковые тени, в глазах появился странный, лихорадочно-лиловый блеск, а душу охватило странное спокойствие, станут другими. Умрут ли, и в этом будет заключаться их превращение, или же в чем-то ином — того сказать не мог никто, и поэтому шепотки по углам и передаваемая с ними информация становились раз за разом все абсурднее. Апатия происходит от недостатка кислорода, все это знают. Не секрет, что на луне Пандоры плохо с воздухом. Но объяснить происхождение фиолетовой сыпи на лицах подчиненных медики не могли, и Тунгстина, которой ее Легион теперь заменил дочь, оставленную далеко и давно, уже не могла отворачиваться от проблемы, поручая ее решение медикам. Она командир, и спасти своих людей она должна сама, раз уж не вывела их вовремя. Ее голос по-прежнему был тверд, когда она вызывала добровольцев на спуск в шахты, туда, куда спускаться не осмеливался никто. Вызвалось несколько солдат: те, кому еще было, что терять, которых еще не взял в тиски таинственный недуг. Если и гибнуть, то с честью, в бою, на миссии, а не бесславно задохнуться или сдохнуть от голода, просиживая штаны на твердых камнях. Зарпедон их понимала; они все были из одного теста, и их небольшой отряд преуспел, наверное, только поэтому. Только благодаря профессионализму, с которым каждый из них помогал другому, с которым они все вместе встречали трудности: от нехватки воздуха, из-за которой перед глазами плясали цветные точки и кружилась голова, до ненадежных кристаллических выступов в стенах шахты, что резали руки даже сквозь перчатки — только дотронься. Каждый глоток воздуха давался с трудом, даже с боем: все шли молча, не растрачивая силы попусту. Таким — несломленным, решительным, объединившимся — отыскали Стражи отряд. Оглядываясь назад, Тунгстина все отчетливее понимала, кто кого нашел на самом деле. Безэмоциональные существа, не то лицо маской, не то лицо под маской, на самом деле давно следовали за ними, наблюдая за ними со стороны. Все же это было их царство. Настоящее царство, полное самых невообразимых чудес. Полковник и не думала, что на Элписе существует такая красота. Она видела заснеженные вершины, далекие огни и свечения, дикую ярость местных животных: таких же причудливых, как и опасных, видела настоящую какофонию жизни на планете, но здесь... Здесь все было просто другим. Другими были древние постройки, другим был даже воздух; едва ли дышать стало легче, но что-то точно изменилось. Никто из отряда не мог понять, что же именно не так, но они быстро забыли эту мысль, открыв сознание неизведанному. Каждый раз, когда полковник соприкасалась с таинственной культурой эридианцев, ее охватывало очень необычное чувство. Будто бы истина, самая настоящая, единственно верная, которая сотрясет мир и превратит ее обладателя в высшее существо, вот-вот откроется, заиграет песней ветра, песней тысячи оркестров, на самом краешке сознания, осторожной увертюрой потрясающей оперы знания. Будто бы Такое поэтичное сравнение привлекало Тунгстину, хотя она никак не могла понять, чем же именно: она ведь военная, боец до мозга костей, откуда такая любовь к лиричным описаниям? Быть может, это тоска по дочери. О Бриттании Зарпедон старалась думать как можно реже, строго запрещая себе отвлекаться от своей миссии в городе чудес на Элписе, лиловых и розовых всполохах и бликах на стенах. На лицах ее бойцов пролегли складки и морщины, и за это несовершенство полковнику было даже немного... Стыдно? Стыдно перед, казалось, вечными эридианцами, приобщившимися к мудрости или всегда бывшие ее частью. Или она была частью их? Неменяющиеся, одинаково-безупречные, вечно недосягаемые. Тунгстина не переставала удивляться их снисхождению до ее Легиона: иной расы, не проявившей до сих пор никаких признаков совершенства. Неужели они настолько благородны, что желают нести просвещение? Неужели это героические юстициары, спасающие сынов и дочерей младшего народа от невежества? Зарпедон не знала, что и думать, да и сейчас едва ли нашла ответ на этот вопрос, но не смела отказаться от даров эридианцев, неумолимых изменений в себе и некоторых ее подчиненных, от своей единственной миссии. Солдату нужна цель, и у Забытого Легиона она есть. Полковник вздрагивает, выныривая из своих мыслей, когда раздается тревожный вой их старой, уже почти самодельной в силу многократных починок и переделываний, сирены, посох уже привычной тяжестью ложится в ладонь, легко проворачивается, оставляя в воздухе быстро исчезающий розоватый свет. Тунгстина в курсе, что ей еще далеко до мастерства их хозяев, но само обладание таким оружием приносит странное удовлетворение. Быстрыми, чуть затяжными из-за слабого притяжения, шагами Зарпедон направляется к поверхности, отталкивается от каменистой поверхности, и через несколько секунд ее подошвы мягко касаются плоской скалы, на которой обычно дежурят часовые. Взволнованный солдат поспешно отдает честь, почти небрежно мазнув пальцами по уху — и эту ошибку командир не стала принимать близко к сердцу — и указывает на несколько человек в черно-красной форме: не Забытый Легион. Не «Даль». Чужие. Зачем? Хотят захватить истину и знания Хранилища? Нельзя делать поспешных выводов. Полковник выдыхает, приказывая себе рассуждать здраво. Незнакомцы выглядят не столько напуганными, сколько удивленными, что здесь нашелся кто-то, способный брать других в плен, не грабя, не появляясь с шумом и гамом на окровавленных машинах под бьющий в уши бит в сопровождении безумных карликов. Не ожидали, похоже, что тут окажутся чьи-то военные. «Даль», выходит, давно забросила Элпис, а их Легион по праву носит свое имя. Что же, тем хуже. Полковник проворачивает светящийся посох в ладони в последний раз, прежде чем точным движением бойца убрать его за спину: больше ей и не нужно, пришельцы достаточно впечатлены их внешним видом. На их форме она замечает нашивку: «Гиперион», и это название, возможно, могло бы ей сказать что-то существенное, но гораздо раньше, до проведенных здесь лет. Тунгстина останавливается в нескольких шагах от разведчиков, несколько секунд смотрит на них молча, нагнетая обстановку. К ним постепенно, один за другим, присоединяются Вечные: это она видит, не оборачиваясь. Фиолетовые блики видны в глазах незнакомцев, на металлических деталях их формы. — Я полковник Зарпедон, — холодно говорит она, одним взглядом глаз в лиловых шрамах заставляя гиперионцев придушить смешки. — Сейчас вы немного узнаете про меня и Легион, а потом задавать вопросы буду уже я. И в ваших интересах отвечать быстро и по делу.