Тени прошлого

***

Следующим утром Дима встал довольно рано. Решив не терять времени зря, парень переоделся в спортивную форму и отправился на пробежку. Выйдя на улицу и включив музыку в плеере, молодой человек выбежал за ворота школы. Деев бежал, думая о своем, точнее о пропавших родителях. Они исчезли больше месяца назад, и шансы найти их живыми уменьшались с каждым днем. Дима прекрасно это понимал, но ничего не мог с этим поделать. У него были связаны руки, он заперт в этом чертовом интернате. И сбежать молодой человек не сможет даже при большом желании. Катя тому подтверждение, сестру Дима никогда не бросит.       Еще больше старшеклассника настораживал Кирилл Евгеньевич. От отца десятиклассник знал, что не стоит особо доверять людям. Константин Деев по натуре был человеком очень подозрительным, он проверял вех и вся при любых обстоятельствах. Так же Константин не любил лишних людей в своем доме, это передалось и его детям, особенно Диме, поэтому парень особо никому не доверял и везде искал скрытый смысл, он искал его даже там, где его не было. Воронцов точно что-то скрывал, вот только что? Хотелось бы ему узнать это… — Дима! — окликнули школьника, когда тот переключал музыку в плеере и отбежал уже на приличное расстояние. Остановившись и обернувшись, старшеклассник с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза. К нему приближался завуч. — Бегаешь по утрам? — спросил мужчина, улыбаясь. — Глупый вопрос, — усмехнулся Деев. — Ученикам запрещено покидать территорию школы, — проигнорировав шпильку в свой адрес, проинформировал ученика Кирилл. Тот сузил карие глаза, глядя на преподавателя. — Спасибо, что пояснили, но у меня, видите ли, здоровый образ жизни, — улыбнулся натянуто Дима. — Здоровый образ жизни? В сочетании с сигаретами? — усмехнулся Воронцов. Математик поморщился, после дождя на улице было довольно прохладно, и дул промозглый ветер. — Должен же я куда-то девать энергию и успокаиваться, — пояснил Деев. — Извините, мне пора, -добавил он и побежал обратно к школе. Кирилл проводил его внимательным взглядом, тяжело вздохнул и побежал в другом направлении. Интересно, каким бы сейчас был бы Митя? Наверное, таким же дерзким и неуправляемым.

***

      Мужчина шел по коридору к лестнице, держа в руках увесистую синюю папку. Он о чем-то разговаривал по телефону. Судя по гримасам на его лице, речь шла о чем-то не очень приятном. У самой лестницы незнакомец замер, прислушавшись. Приглядевшись, он кого-то увидел. Мужчина нырнул в нишу, спрятав в карман телефон и сжав папку. Светловолосая женщина подошла к перилам лестницы. На ее лице ясно читался страх. Золотистые волосы были аккуратно уложены в прическу, украшенную красно-желтыми листочками деревьев. Женщине стало плохо, она оперлась о перила, повернувшись к мужчине спиной. Он резко выскочил из ниши и толкнул ее. Блондинка перевалилась через перила и вцепилась руками в тюль, который украшал лестницу. В голубых глазах читался ужас и понимание, что это конец. Золотистая ткань порвалась и женщина полетела вниз на первый этаж. Раздался звук удара. Переломанная фигурка лежала на полу в луже крови, рядом с ней валялся порванный плакат. На нем был изображен осенний лес, красивыми буквами выведено: «Ежегодный осенний бал». На надписи были капли крови…       Катя резко открыла глаза, вздрогнув. Девочка привстала с постели, осмотрев комнату. Она в комнате была одна. Малышка сонно потерла глаза кулачком, после чего посмотрела на подушку в розовой наволочке, на которой были видны следы крови. Деева дотронулась ладошкой до своего носа, после чего посмотрела на руку. Она была в крови. Девочка встала с кровати, надела тапочки, взяла нужные принадлежности и отправилась в уборную.

***

      Максим с утра, перед завтраком, зашел на кухню, чтобы проведать мать. Илья крутился у плиты, как белка в колесе. За ним по пятам ходил Ваня, который внимательно следил за действиями отца. Мария же сидела за столом и заполняла какие-то счета, напротив нее сидела Верочка, которая имела весьма хмурый вид. — Привет, мам, — улыбнулся женщине Морозов. — Привет, красавица, — добавил он, погладив сестру по голове, отчего красивый белый бант в ее черных волосах съехал набок. — Доброе утро, Максим, — Мария укоризненно посмотрела на сына, который в свою очередь поправил прическу сестренки. — Мам, можно я бант сниму, у меня голова чешется от него, — поморщилась Вера. — И юбку поменяю на брюки, как Максим, папа и Ваня, ну пожалуйста, ну, мам, — продолжала канючить Шевцова, глядя большими жалостливыми глазами на мать. — Нет, Вера, мы с тобой говорили об этом, — устало вздохнула Маша, продолжая разбирать бумаги. Младшая Шевцова насупилась, в стала из-за стола и двинулась к выходу. — Лучше бы я родилась мальчиком, — сказала первоклассница, остановившись у двери и посмотрев на родителей. Илья, который резал хлеб, едва не отрезал себе палец от этой фразы. Прежде, чем супруги смогли что-то сказать, малышка убежала. — Да, уж, лучше был бы мальчик, — устало произнесла завхоз, потерев переносицу. Максим вопросительно поднял бровь. — Мам, ты же девочку хотела, — удивился молодой человек. — Хотела, — согласилась Маша. — Милого, нежного ангелочка… Вера ничего не боится, постоянно дерется со всеми, облазила почти все деревья у озера, банты не любит, а платья со слезами на глазах надевает, — начла перечислять Шевцова. — Я больше свободного времени провожу в директорской, чем у себя в комнате… — А меня все устраивает, — улыбнулся Илья, после того как Ваня убежал по своим делам. — Мне нравится, что она растет сильной, — добавил повар. — Но ей всего шесть лет, — вздохнула Мария, возвращаясь к работе. Женщина даже не подозревала, что под дверьми кухни затаилась Вера. Девочка слышала весь разговор от начала и до конца. Первоклассница сжала губы в узкую полоску, после чего побежала прочь. — Мам, это Вера за меня отыгрывается, — улыбнулся матери Морозов, после чего встал из-за стола, взял с вазочки несколько конфет, подмигнул отчиму, и ушел по своим делам.

***

      Рома пропустил завтрак. Есть ему совсем не хотелось. Мужчина сразу направился в учительскую, чтобы взять там журнал восьмого класса и заполнить его. Преподаватель вошел в кабинет и увидел сидящую у окна Марину, которая задумчиво смотрела вдаль, глядя на то, как по оконному стеклу стекают капли дождя. Шнурова была настолько погружена в свои мысли, что не сразу заметила появление историка. Рома взял нужный журнал, сел за стол и принялся работать, краем глаза поглядывая на Марину. В дверь постучали, после чего в кабинет заглянул Дима. Это привело в себя Марину, которая тут же натянула на губы улыбку и посмотрела на школьника. — Здравствуйте, — кивнул Деев. — Кирилл Евгеньевич меня вызывал по важному вопросу, — пояснил парень, входя в кабинет. — Сядь, подожди его, Кирилл вышел не так давно, — кивнула Диме Марина. — Может чаю? Тебя сегодня не было на завтраке, как и на ужине вчера, — улыбнулась молодому человеку Шнурова. — Не откажусь от чая, — очень вежливо отозвался Дмитрий, Рома продолжал работать. Марина встала со стула, подошла к шкафчику, достала чистую кружку и чай. Дверь без стука отворилась, в кабинет вошла уборщица с тряпкой в руках. — Вас стучать не учили? — строго спросила Марина, сузив серые глаза и взглянув на девушку. — Нет, — уверенно изрекла Юля. — У меня уборка здесь по плану, — добавила сотрудница. — Сейчас мы уйдем на уроки, тогда и уберетесь в кабинете, — немного раздраженно произнесла Шнурова, заваривая напиток. Дима сидел в углу, на диване и с интересом наблюдал за этим небольшим конфликтом. То же самое делал и Рома, который внешне не проявлял абсолютно никакого беспокойства и продолжал заниматься своими делами. — Я протру пыль, — по-доброму улыбнулась Антипина и направилась к столу, за которым сидел Павленко. Историк напрягся, когда девушка слегка подалась вперед, чтобы протереть столешницу. Он с подозрением окинул девушку задумчивым взглядом. Это она подкинула ему в карман жучок. Что ей нужно? Неужели она одна из них? Сразу и не скажешь, внешне Юля была наивной дурочкой. Сейчас, конечно, Рома прекрасно знал, что внешность обманчива. Поэтому его чутье твердило, что Антипина что-то скрывает. Уборщица тщательно стирала со стола невидимую грязь, не замечая взглядов историка. В это время       Марина вытащила из рукава своего пиджака небольшую пробирку и вылила ее содержимое в горячий чай, после этого она спрятала пузырек, помешала напиток ложкой и, взяв чашку в руки, пошла к Диме. Когда учительница проходила мимо Юлии, которая была повернута к ней спиной, Антипина резко выпрямилась и сделала шаг назад. Споткнувшись, девушка налетела на Шнурову, та уронила чашку на пол, пролив содержимое. Марина вскрикнула, поскольку обожглась. — Простите, пожалуйста! — вскрикнула испуганно уборщица. Марина гневно посмотрела на нее. — Я все уберу! — Юля осторожно собрала осколки разбитой чашки, на дне которой еще оставалось пару капель чая. Девушка вынесла их в коридор, поставила на тележку, взяла тряпку и вернулась в кабинет. Антипина убрала остатки чая с пола. — Пошла вон! — прошипела не хуже змеи Шнурова, потирая обожженную руку. — Вам нужно сходить к Ларисе Андреевне, вы довольно сильно обожглись, — проговорил молчавший до этого Рома, вставая из-за стола и направляясь к выходу. Когда он подошел к дверям, они сами отворились, ив кабинет, переговариваясь, вошли Кирилл в сопровождении светловолосого мужчины в бежевом костюме. — Здравствуй, Дмитрий, — улыбнулся он. — Опять вы, — устало вздохнул Деев. Марина покинула помещение, как и Павленко. — Где же твои манеры? — мужчина прошел к диванчику и сел рядом со школьником, которые недружелюбно смотрел на него и был больше похож на загнанного в угол волчонка. Запуганного, но не сломленного. — Здравствуйте, Евгений Борисович, — буквально прошипел Деев, поприветствовав адвоката. Воронцов тем временем занял свободное кресло рядом с Дмитрием. — С чем пожаловали? — спросил парень. — Евгений Борисович оформляет бумаги для опеки, нужна твоя подпись, — пояснил математик, не дав адвокату и слова произнести. — Понятно, — кивнул молодой человек, пригладив темные волосы правой рукой. — Вот только опекун нам не требуется, у нас есть родители… — проговорил, с трудом сдерживая себя, парень. — Ваши родители погибли, — начал было говорить Аверин, но под взглядом Димы поправил: — Пропали без вести. Дмитрий, ты взрослый человек, должен понимать, что с момента их исчезновения прошло почти два месяца, выжить в горах при сходе лавины невозможно — это факт… — попытался убедить школьника Евгений. — Факт — это их тела в гробах, а остальное — домыслы, — упрямо заявил Деев. — Вам нужен опекун, который позаботится о вас с сестрой, пока ваших родителей не надут, — сдался адвокат, вытаскивая из черной папки несколько бумаг. Он положил документы перед Димой и протянул ему ручку. — Подпиши это, иначе отправишься в детдом, подумай хотя бы о сестре, она только начала привыкать к школе, наверное, нашла друзей, -говорил Евгений. Деев не выдержал, взял ручку и подписал все документы, сделал он это очень быстро, почти не вникая в их смысл. После этого парень встал с дивана и вышел из кабинета. — Вот и отлично, — улыбнулся адвокат, протягивая эти же документы Кириллу.

***

      В кабинете английского языка было довольно шумно. Десятиклассники собрались в небольшие группы и обсуждали кто — что. Тася упрямо доказывала друзьям, что с дворником что-то случилось, что он попал в беду. Веревкин постоянно шутил по этому поводу, из-за чего в конечном итоге Барышникова его послала куда подальше. Надя сидела за партой, готовясь к уроку, звонок уже прозвенел, с минуту на минуту в кабинет должен был войти учитель, но пока Марины на горизонте не наблюдалось. Рядом с Авдеевой сидела задумчивая Алиса, которая что-то старательно писала в синей тетрадке. — Что пишешь? — поинтересовалась девушка у подруги. — Да так, ерунда, — натянуто улыбнулась Ткаченко, закрывая тетрадь и откладывая ее в сторону. Надя не предала этому значения и принялась оглядываться. В кабинете не было ни Димы, ни Дани. Куда они делись? Данила, наверное, как обычно курит. Сколько Авдеева не боролась с вредной привычкой парня, ничего не помогало. Дима, наверное, пошел проведать сестру, либо играет на гитаре в все том же туалете. Может, Кирилл Евгеньевич к себе вызвал его.       От размышлений Авдееву отвлек одноклассник Виктор Зорин. Парень подошел к Ткаченко, схватил со стола тетрадку и бросился бежать. Алиса вскочила на ноги, побежав за ним. — Отдай, это мое! — вскрикнула девушка. Витя встал на парту, открыл тетрадь и начал читать: Я вечно думаю о нас, Похоже это на безумие, И верю, что наступит час, Открою сердце, как разумней? Мне кажется: порой я сплю, Сон не кончается, однако. Во тьме на ощупь я иду Любовь страшней простуды всякой. Не знала я ещё любви И возводила о ней грезы, Но как счастливые мечты Острее стали шипов розы? Не верила в такой исход, Не думала, что так бывает, Идёт души моей восход, И сердце разум отравляет. Я помню точно нашу встречу, она для нас покрыта тьмой, И этот коридор, плыл вечер Тебя увидела душой. Усталость светло карих глаз Была ухмылка чуть небрежна Границы вскрыл ты в тот же час Коснулся сердца очень нежно, — прежде, чем кто-либо успел среагировать, Ткаченко подбежала к Зорину, вырвала у него с рук тетрадку и бросилась к дверям, с трудом сдерживая слезы обиды. Девушка открыла дверь и столкнулась в проеме с Мариной Антоновной, которая держала в руках журнал. Алиса, не взглянув на преподавательницу, побежала прочь из кабинета. — Больше никто не хочет покинуть класс? — спросила Шнурова и, не дождавшись ответа, подошла к доске. Девушка открыла журнал, дождалась, пока дети рассядутся по местам, и заняла свое рабочее место. Марина что-то прочитала в учебнике, после чего встала, повернулась спиной к детям, взяла мел и хотела что-то написать им на доске. Но ничего не получилось. Ученики начали хихикать. Надя устало прикрыла глаза, какой-то умник натер стул преподавательницы мелом, теперь черное платье учительницы было испачкано сзади. — Так, кто натер доску мылом, признавайтесь?! — строго изрекла Шнурова, дети захохотали в голос, тут Марина заметила грязный стул и поняла, что у нее испачкано платье. — К директору, все! — рявкнула она. Дети дружно поднялись и вышли из кабинета. Девушка же устало потерла виски, пытаясь вернуть себе спокойствие.

***

      Данила вышел из школы и поморщился от холода. Парень застегнул куртку и надел на голову капюшон. Быстрым шагом, пока этого не заметил охранник школы, молодой человек пересек территорию и вышел за ворота, где его уже ждал темно-синий автомобиль. Славин подошел к нему, открыл дверь и сел на переднее сидение. — Привет, сынок, — проговорила устало темноволосая женщина, сидящая за рулем. — Здравствуй, мам, — кивнул ей Данила. — Как ты? — спросил десятиклассник, замечая покрасневшие от слез глаза матери и круги под ее прекрасными очами. За последние семь лет Тамара очень сильно изменилась, постарела лет на десять. — Все хорошо, сынок, — попыталась улыбнуться Славина. Данила нахмурился. — Мам, я все вижу, не маленький уже, — устало вздохнул парень. — Ниночке хуже, да? — спросил он. Тамара не смогла ответить, поскольку к глазам подступали слезы, которые она всеми силами пыталась скрыть. Женщина кивнула. Славин сделал судорожный вдох, будто это могло ему помочь. Он потер глаза, пытаясь сдержать эмоции. Все всегда видели его скромным, тихим и добрым парнем. Единицы знали, какой он настоящий. Данила очень рано повзрослел, жизнь вынудила его измениться, он больше не верил в справедливость.       Молодой человек всегда носил маски, чтобы никто ни о чем не узнал. Частично парень избавился от своего недуга, но периодический испытывал сильные боли, но это все пустяки по сравнению с теми муками, в которых живет его маленькая сестра. — Препараты больше не помогают, нужна пересадка костного мозга, — проговорила Тамара. Данила прикрыл глаза. — Для этого нужно связаться с отцом Ниночки… — В чем проблема? — поднял вопросительно бровь шатен. Славина покачала головой. -Проблем нет, я уже этим занимаюсь, — произнесла женщина, потерев переносицу. — Если не скажешь ты, то скажу я, тянуть больше нельзя, ей становится хуже, — уже тише добавил молодой человек. — Я скажу, не переживай, — кивнула врач. — Данила, пожалуйста, учись хорошо, не попускай уроки, получишь четверку — не видать нам этого гранда, я не смогу оплатить твое обучение в Черной Лагуне, — кое-как сдерживаясь, произнесла Тамара, повернувшись к сыну лицом.       Даниле на мгновение показалось, что в черных волосах матери прибавилось седины. — Мам, я это понимаю, я понимаю, что лишних средств не бывает, что большие деньги уходят на лекарства, — принялся успокаивать мать молодой человек. Славина обняла сына, поцеловав его в щеку. После это женщина открыла свою сумку и вытащила оттуда небольшой контейнер белого цвета. Тамара протянула его сыну. Парень не хотя взял его в руки и открыл. Там было пять ампул с белой жидкостью. — Не стоило тратить деньги на меня, заботься о сестре, — хрипло изрек Славин. — Я ваша мать, вы оба мне дороги, вы мои дети, я не могу решать, кому из вас жить, а кому умереть, — тихо проговорила женщина. — Выпей одну, чтобы я видела, — десятиклассник тут же повиновался, взял ампулу, вскрыл ее и выпил. Поморщившись от горького вкуса, парень вернул ее матери. После это закрыл контейнер и положил его в карман куртки, поскольку он был довольно маленьким. — Теперь я буду спокойна, — улыбнулась Тамара. — Мне пора ехать, — добавила она. Славина еще раз обняла сына, после чего парень вылез из машины.       Данила смотрел на удаляющуюся машину матери и чувствовал отвращение к себе. Они не должны страдать из-за него. Он слабак и трус. Какая это жизнь? Первые десять лет парень провел в темноте, избегая солнечного света, потом его возили по больницам, исследуя болезнь Гюнтера. Пересадка костного мозга дала результат, теперь он может гулять на улице и быть обычным человеком, но тем не менее Славин не здоров. Периодический у него бывают приступы, тело пронзает сильная боль, начинает болеть голова, а на коже появляются красные пятна. Раньше можно было использовать лекарства Ингрид, но после закрытия компании они запрещены или же очень дороги. Да и Тамару по судам затаскали в свое время, у женщины на руках было двое больных детей, именно это стало смягчающим для нее обстоятельством.       А ведь Ниночка родилась абсолютно здоровой, как и Данила в свое время, проблемы начались, когда ей было чуть больше года. Славин отправился в школу, все больше ненавидя себя. В голове начали всплывать строки какой-то песни. Не надо о ней вам рассказывать мне, Не стану я сплетням внимать, Она, все равно, лучше всех на земле, Потому что она моя мать. Она самой лучшей на свете была, И мне никогда не лгала, И все, и довольно вранья. Меня, лишь она понимала одна, Мне жизнь подарила она, Она, она родила меня, меня. Кричите, взывая к прошедшим годам, Пытаясь ее проклинать, А я за нее все на свете отдам, Потому что она моя мать…

***

      Юля Антипина после уборки вошла в свою комнату, достала из кармана небольшую пробирку и покрутила ее в руках. Да, она заметила, как Марина подмешивает Диме что-то в чай и не нашла ничего лучше, как налететь на нее, чтобы чай не оказался у Деева. На дне разбитой кружки еще оставалось немного напитка, девушка быстро собрала его в пробирку. Достав из кармана телефон, Юля набрала нужный номер. — Алло, это я, у меня есть информация… Хорошо, сегодня в полночь на нашем месте…