Солнце под ключицей

У него на ключице – целое чернильное солнце, каплями стекающее куда-то за шиворот рубашки, вниз, к сердцу, а в глазах – убитость и подавляющая усталость. У него в руках до одури женские сигареты с вишневым запахом, а голос такой, будто он пьет, не просыхая, несколько лет. У него крашенные в черный ногти и ненависть к подводке и серьгам в ушах. Зовут его Чон Хосок, и он никогда не признается, почему он такой долбоеб. Он танцует в зале до тех пор, пока Чимин, на время перенявший роль вечной мамочки Хосока, буквально вышвыривает его из зала (пусть и с помощью Намджуна), но Чон и домой то не слишком спешит, поэтому безвольной куклой сидит, подпирая беленую стену, и безучастно рассматривает свои колени, слишком ленясь даже голову наклонить по-человечески. Парочка девчонок, которые снимают зал рядом с ними даже подходят, стремятся узнать, что произошло. А у него все хорошо. Все невъебено прекрасно, он все так же учится на страстно нелюбимого учителя языка и литературы (семья учителей, не нарушай традиции, Хосок-и), все так же живет на съемной квартире (твой сестренке нужно больше свободного пространства, да и ты уже взрослый мальчик), жует самый дешевый доширак (они даже с Чимином на пару едва укладываются в сумму аренды) и вообще, все заебись у него, чего пристали. Просто он устал. Наверное, стоит писать с больших ОЧЕНЬ БОЛЬШИХ букв, но от этого болит голова и усталость волнами накатывает, растопляя и до того слабую мотивацию. У него диплом, у него, возможно, практика в ближайшей средней школе, у него закончился доширак и сигареты, и лак тоже подошел к концу. Хосок не привык к тому, что все валится на него снежным комом. Он не ребенок и не неженка, до кругов под глазами привык к решаемым-нерешаемым проблемам, которые ему по велению девятигранного кубика подкидывает старушка-судьба, но это просто невозможно. Должен, нужно, обязан, обязательно выполни, сделай это, чертова вереница « до завтра нужно» просто выводит из себя, раздражает до желания вспороть себе вены своими короткими ногтями, до каких-то еще пошлых сравнений. Доводит до того, что он просто забивает на все и прячется в чертовом танцевальном зале и уже неделю тупо и бессовестно не отвечает на звонки, не ходит в универ, и вообще ведет жизнь рака-отшельника, только вместо панциря у него – одна комната, десять на десять. И ему хорошо. Он посылает на большой толстый хуй все те обязанности, которые навязывают на него все без исключения хоть чуточку близкие люди, и просто пытается немного пожить. Почему-то неделя в зале с плохим отоплением и без должной вентиляции, только с двумя десятками пачек рамена и тремя пачками сигарет помогают ему понять, что живет он чертовски неправильно, что клубок обязанностей на нем, будто шерстяной свитер бабушки, огромный, но удушающий, что он должен делать как минимум в половину меньше от того, что ему выставляют в счете. Он просто не хочет так жить. Но и денег просто взять и уехать, у него нет. Он ждет стипендии, и зарплаты за месяц занятий, которые он проводит в маленькой студии буквально через два квартала. Может, тогда он и свалит(вряд ли, конечно, просто вернется к тому, что начал, извинится перед матерью и сестрой, за то, что игнорировал их, искупит свою вину перед всеми профессорами и выполнит в два раза больше того, что ему вешают), и заживет новой жизнью, которую он всегда хотел. У него нет цели, он потерян, как слепой котенок, потому что единственное светило расцветает на его ключице и черными каплями стекает ниже по груди, к сердцу. У него за душой ничего, он обломок того потерянного поколения, которое просто плывет по течению и не ждет от этой жизни ничегошеньки. Он ничего не хочет, но о чем-то глупо мечтает, не собираясь что-то менять. Он слишком устал для этого. Долго сидеть в такой позе- смерти подобно, и Чон очень недовольно стонет, вставая с пола, и тут же ложась обратно, щекой проезжаясь по прохладному полу и раскрывает руки звездочкой, с недовольством смотря на мусорный пакет в углу, будто это не он собрал все упаковки от рамена перед приходом младшего, чтобы тот не начал капать ему на мозги из-за этого. Чону хочется проплакаться и пожаловаться на то, что он устал, и он тут же постит в твиттере десяток новых записей – каждая из его мыслей укладывается в сто сорок символов и одну простую картинку, первую, которую выбивает поисковик. Обычно его твиты совсем не такие – он иногда часами сидит в фотошопе, чтобы обработать картинку до неузнаваемости, но сейчас слишком лень тратить время даже на то, что раньше казалось клевым и даже важным. От него отписываются люди, но ему уже откровенно класть. Он же потерянное поколение, некуда ниже падать. Выйти из зала, вопреки желанию, все же приходится – мусор вынести, да и еды прикупить, все-таки он не протянет долго даже с полным кулером воды. В наушниках играет что-то радостное…или заунывное, Чон даже не вслушивается, только сжимает телефон в кармане толстовки покрепче, и опускает голову ниже, как бы боясь, что его заметит кто-то из знакомых. В супермаркете душно и пахнет медленно выпаривающейся грязью, которая комками лежит под ботинками. Хосок пожимает плечами и целенаправленно идет к полкам с едой быстрого приготовления, набирая себе разнообразного мусора – Джин как-то говорил, что питание должно быть сбалансированным и не состоять из одних и тех же продуктов (ему, как диетологу, верно можно доверить выбор еды), и уже собирается обратно, когда случайно замечет движение в почти пустом отделе молочных продуктов. Паренек фотографируется. Делает милое личико(хотя его лицо и так милое до невозможности), прижимает пальцы в знаке «V» к щеке, на которой красуется несколько нарисованных карандашом звезд и улыбается немного сонно, щуря глаза. Хосок находит фото постановочным, а парня – довольно милым. К тому же, он узнает его – это один из тех ребят, что ходят к нему на занятия. - Мин Юнги? Парень от испуга вздрагивает и роняет бутылку сгущенки на пол, с которой он только собирался запечатлеть свое лицо. Хосок сдавленно хихикает, смотря на парня, который несколько раз удивленно моргает, пытаясь его узнать, а потом слегка кланяется, поджимая губы. - Джей-Хоуп-сомбе! – Чон тихо фыркает и кивает на телефон, который парень сжимает в руках, и вопросительно выгибает бровь. Он даже не надеется на честный ответ, но паренек мило улыбается, и показывает ему свой телефон, давая разглядеть экран. - Делаю обновления в инсту, - парень до одурения честный, показывает телефон открыто, без зазнайства, но и не без желания, чтобы его оценили. Хосок фыркает – оказывается молчун Юнги настоящий ольджан. У парня больше трех тысяч публикаций, и Хосок вовсе не удивится, если он делает их каждый день в любом месте, где только окажется. При этом он всегда выглядит просто по-ангельски, хотя Чон более чем уверен, что живет этот «ангел» буквально в трех шагах от этого замурзанного супермаркета, название которого даже ему ничего не скажет. - Симпатично. - Сомбе, подпишитесь, а? Мне всего пары подписчиков до пяти тысяч шестьсот шестидесяти шести не хватает, - парень делает большие глаза и волшебным движением достает из сумки ручку, быстро черкает что-то на запястье Хосока, а потом замирает, поднимая на него взгляд, - Сомбе… - Да, Юнги-я? – Хосок вздергивает бровь не без радости замечая, что парень неприятно реагирует на то, как он его позвал, и чуть отстраняется. - Я давно попросить хотел…Не дадите ключицу сфотографировать? Одно фото, и я от вас отстану, - парень тут же принимается канючить, и Хосок недовольно хмурится – он вовсе не ожидал такого от скромника с последнего ряда, который всегда жутко краснеет, стоит на него посмотреть. - Эм…ну ладно? – старший неловко смеется и расстегивает толстовку, отодвигая край спортивной майки, давая парню увидеть тату. У Юнги загораются глаза и он, к удивлению Хосока, берет не телефон, а осторожно вытаскивает фотоаппарат из своего портфеля, быстрым движением меняя объективы, от чего Чон едва ли не присвистывает. Мин фыркает, сдувая свою черную с бирюзовым челку в сторону, и что-то крутит на фотоаппарате, перед тем, как сделать фото, и после смотрит на экранчик камеры с крайне скептичным видом. - А можно еще одно? Свет просто отвратный, - он поднимает на старшего взгляд, но Хосок уже стоит, застегнувшись и вскидывает иронично бровь, поднимая свою корзинку с пола, и на последок махнув рукой. - До пятницы, Юнги. Младший обижено сопит и топает ножкой – Хосок слышит это даже с такого расстояния и слегка улыбается. Мин слишком милый, когда раздражается. Но Хосок ни за что не подпишется на его инстаграм, потому что это глупо. *** Правда, листать вечером фото от этого не мешает. Говорят, молодежь сейчас настолько предсказуемая, что любого подростка можно узнать, просто полистав его страницы в той сети, где он больше всего зависает. Хосок не думает, что его «творчество» опишет его как-то определенно, но вот Юнги буквально раскладывает весь свой день в фотографиях и коротких смешливых и обязательно оптимистичных фразочках. Весь Юнги это звездочки на теле, рисунки ручками и маркерами на бледной коже, какие-то длинные умопомрачительные стрелки, женский парик и макияж, шапки и аксессуары, разные концепты и игра со светом – все выдает в Юнги человека, который бредит всем этим. Фотографии, в которых нет его (а их, на самом деле едва ли не больше, чем с ним самим) всегда в отличном качестве, и обработаны явно не с помощью фильтров в приложении. Юнги фанат своего дела, и Хосоку кажется, что он узнает парня во всех этих фотографиях неба на стене, красивой бабочки на каком-то неизвестном старшему цветке, в мозолях на его длинных ладошках и в новых кроссовках от Пумы. Хосок думает, что знает, но Чимин смеется и говорит, что тот не знает ничего. Смеется долго и почти издевательски (обиженному Хосоку кажется, что сейчас даже такой ангел как Пак издевается над ним), а после хлопает по плечу и предлагает просто позвать парня прогуляться. - Если ты будешь палить на его посты, ты его все равно не узнаешь, хен, - Чимин хлопает старшего по плечу, когда видит, что хен занят совсем не репетицией нового(очередного) кавера, который им в конце недели нужно залить на конкурс, - Намджун как-то признался, что если бы я не написал ему, мы бы так и остались восхищенными творчеством друг друга подписчиками. Чимин смеется, и щурится по-умному и понимающе кивает, поддерживая старшего. Хосок поджимает губы и не хочет слушать, совсем не хочет его слушать и верить. Потому что Юнги ему не интересен, он, как это модно говорить сейчас, просто идет за трендом, фанатея от того, что можно фотографировать все, что видишь, и иметь какие-то надежды на индивидуальность. Его сестра такая же ведь, один в один, но почему-то в Юнги не раздражают его жеманства и игры с косметикой и костюмами, не раздражает, только заставляет улыбнуться и против воли нажать на фото дважды. *** Они встречаются в пятницу на занятии и Юнги снова похож на привычного Хосоку парня, такой же тихий, будто бы специально кажущийся незаметным. Он все так же мило краснеет, когда Хосок смотрит на него и низко-низко опускает голову, когда Чон обращает на него внимание всей остальной группы, исправляя его ошибку. Он будто бегает взглядом от него, но Чону и правда слишком плохо, чтобы узнавать проблемы подростков, которые окружают его, потому он остается безучастным. Юнги сам походит к нему в конце занятий, чуть улыбается, и дергает за рукав, протягивая телефон. - Вот, сомбе, тут несколько вариантов обработки, я не знаю, какой лучше, поэтому выбери ты, - парень улыбается, и пока Хосок сосредоточено рассматривает фотографии, пытаясь найти в них разницу, Юнги уже фотографирует вид из окна, чуть хихикая. Он кажется милым ребенком, а веснушки на его носу(нарисованные или натуральные, интересно?) особенно видны под солнечными лучами, которые делают его и без того круглое лицо еще более детским и милым. Настоящий ольджан, - думает Чон, даже не зная, какой окрас придать этим словам. - Ну что, выбрали? – Мин с интересом смотрит на него и Хосок, смутившись, просто тыкает в первую попавшуюся. Юнги смотрит внимательно, а потом улыбается, довольно кивая. - Я так и знал! Я тоже думал, что это самый лучший вариант! – Мин смеется, сияющими глазами смотря на старшего, и Чон не понимает, как с губ срывается простое: - Хочешь кофе? Юнги, оказывается, еще школьник, правда уже выпускник, и уже третий год учится в фотошколе при каком-то там именитом фотографе, и страстно обожает свой фотоаппарат, телефон, инстаграм и все, что может вмещать в себе фотографии. Он взахлеб сияющими глазами рассказывает о том, какие им проводят курсы и Хосок кривит в улыбке губы. Потому что Юнги – не потерянное поколение. У Юнги есть цель в жизни, есть мечты и стремления, есть возможности к этим целям идти, несмотря на то, что мама не разделяет его увлечения, и разрешает ему ходить на эти курсы только от того, что за них она расплачивается алиментами от отца Мина. Парень не такой простой и тривиальный, как Хосок, он один из тех, с кого Хосок в свое время должен был брать пример, и он слушает его с восторгом и восхищением, с каким идиоты слушают гениев. - Хен, а ты чем занимаешься? Я знаю, ты очень сильно любишь танцы, ты учишься на хореографическом? – у Шуги речь быстрая и очень-очень эмоциональная, что заставляет Хосока улыбаться. - Нет, на педагогическом. - Будешь учить маленьких детей танцевать? – Юнги улыбается немножко глупо, и Чон старается сказать как можно мягче: - Нет, я буду учителем языка и литературы. Семейная традиция, - выходит все равно немножко грубо, и он виновато смотрит на младшего. - Но ведь это неправильно! Нельзя просто так потакать желаниям других, - Юнги складывает руки на груди, - у тебя ведь есть твоя мечта, хен. - У меня нет мечты. У меня есть только некоторые умения в этой области, но я никогда не видел себя известным танцором, - Хосок просто пожимает плечами, и отводит взгляд на окно, придерживая стаканчик пальцами на весу. - Значит, ты еще просто не попробовал то, что тебе подойдет. Давай ты сходишь со мной в студию? Один разок, я попрошу учителя пофотографировать тебя, - глаза Юнги горят восторгом, - Ты такой красивый, что он тут же согласится! Пойми, тебе просто нужно найти то, что сделает тебя собой. Что-то такое, что будет вызывать в тебе детский восторг. Даже спустя многое время. Может, то, что предлагаю я подойдет тебе? Юнги говорит удивительно умные и мудрые вещи, и сжимает ладонь Хосока вовсе не нагло, чуть поглаживая запястье, и Чон не видит в этом ничего плохого, ведь, по сути, идея здравая и ему даже нравится. Вызывает какой-то интерес. - Если ты хочешь, - говорит он с видом человека, которого нужно умолять, но Юнги только улыбается и счастливо кивает. Хосок не понимает, как он оказывается частью модельного агенства от слова совсем. Он каким-то чудом получает степень бакалавра, и просто уходит из универа, махнув ручкой. Он продолжает снимать зал и даже находит себе квартиру получше – оказывается, моделям неплохо платят. Хосок улыбается на десятки камер и не красит ногти в черный – моветон ведь. Он курит свои вишневые сигареты, но пахнет мускатом, потому что Юнги говорит, что ему идет. У Хосока все еще под ключицей солнце, которое каплями стекает в дерево, цветущее на груди. Он все еще игнорирует ссоры с матерью, и улыбается девушкам визажистам, уходя в коридор, где его по привычке гримирует Юнги. Младший вовсе не этим должен заниматься, ведь он, вообще-то младший помощник фотографа, но все и так знают, что никто другой Хосока не заставит красится. У Чона большая уютная квартира, которая битком забита разнообразными приборами, которые притаскивает Юнги после встречи с отцом – тот действительно рад успехам сына, а мать все еще не может принять этого. Как не может принять и Хосока, который осторожно сжимает тонкую талию, мягко целуя в височек, и глупо улыбаясь, уже после того, как камеры и свет выключаются. Юнги вовсе на нее не в обиде, только щурится иногда грустно, но бросать и не думает, жмется ближе, как котенок, и предлагает сделать еще одно фото. У них один инстаграм на двоих, и многие считают это ванильным и тупым, а Юнги любит делать всякие штуки, чтобы фото в ленте складывались в какие-то слова, и делает это для Хосока совсем незаметно. Твиттер у них тоже один на двоих, и вмещать мысли в сто сорок символов гораздо труднее, но они справляются. Чимин смеется, когда видит их вместе, и говорит, что они очень милая пара. Хосок считает, что если они с Юнги и потерянное поколение, то у них, по крайней мере есть они сами, а вдвоем они уже как-нибудь найдутся. Юнги смеется и клеит ему на щеку звездочки, пытаясь сложить созвездие Водолея, и говорит, что это будет очень клево. Хосок не чувствует себя уставшим. Только чуточку, самую малость(необъятную малость) счастливым.