Доктор Освальд

      Клара, смеясь, сделала глоток чая из своей чашки и удобнее уселась на стуле, рассматривая помещение. Сейчас они с Доктором, Билл и Нардолом находились в университете, обдумывая произошедшее и посмеиваясь над коротенькими, но очень ироничными комментариями Нардола. — Доктор, ты серьёзно решил оставить Мисси править Галлифреем? — лукаво улыбнувшись, все-таки спросила Клара.       Мужчина поднял на неё тёплый взгляд, вмиг похолодевший, и поджал губы. Напряжение между мужчиной и женщиной не стихало. Это чувствовали все и все принимали, но Доктор и Клара продолжали упрямо делать вид, что никаких проблем нет. — А что? — хрипло заговорил мужчина, изучая взглядом руки Освальд, которые пробивала мелкая, но очень настырная дрожь. — Мисси хороший политик, когда получает то, что ей нужно.       Клара тихо засмеялась, но в её смехе слышалась стальная серьезность. Посмотрев на молодую женщину, Билл понимающе улыбнулась и пихнула локтем Нардола, который недовольно насупился, чудом не выплестнув на себя чай. Захотев возмутиться, мужчина посмотрел на Поттс, но промолчал, понимая красноречивый взгляд девушки. Повернув голову в сторону Клары и Доктора, Нардол, чуть опешив, сказал: — А мне уже пора. Стоит запереть хранилище.       Клара закусила щеку изнутри, чтобы не улыбнуться. Она помнила, как мужчина собственноручно закрывал огромные ворота. Ожидая хода от Билл, Освальд посмотрела на неё и усмехнулась чересчур уверенному лицу Поттс. — Мне тоже пора, — решительно поставив пустую чашку на стол, Билл поднялась на ноги и прошла к двери. — Нужно подготовиться к занятиям.       Доктор и Клара улыбались, провожая Поттс взглядом, но улыбки сошли на нет, стоило их взглядам соприкоснуться. Потому что улыбаться было бессмысленно. Улыбка не оправдает странные поступки и не расскажет всего, что так прекрасно звучит в голове. Улыбка спасает только в сказках, а сказка о Докторе и Кларе давно окончилась.       Если бы было можно говорить по-другому, не губами. О, эти лживые губы, иногда такие умелые, что ложь слышится правдой, а трусость смелостью. Подумав об этом, Доктор и Клара, доверившись инстинктам, поджали губы. Смелость. Трусость. Смелость. Трусость.       Эти чувства чередовались, как удары человеческого сердца, а Клара жила между ними, не имея возможности сдвинуться. Порывы смелости сменялись порывами страха, а девушка все время была посередине. То же было и с Доктором, который привык полагаться на смелость. Два чувства были рядом, но он не мог выбрать, какому из них довериться, пока порыв смелости не поглотил нелепый страх, заставляя вздохнуть и, посмотрев на молодую женщину, сказать: — На Земле множество людей, Клара. Дети, подростки, взрослые и старики… Просто невероятное количество моих потенциальных спутников! Но я выбирал тебя столько раз, что это уже должно что-то значить.       Клара улыбнулась лестным словам, но тут же скрыла улыбку излишней серьезностью и вздохнула. — Ты поведешь себя неправильно, если снова простишь мне мои поступки. — Почему? — тут же спросил Доктор. — Мне не за что прощать тебя, Клара, — спокойно продолжал мужчина, рассматривая лицо Освальд с лёгкой улыбкой. — Я искал тебя — ты пряталась от меня. Я пытался вспомнить — ты пыталась забыть. Наши мучения одинаковые, Клара. Клара поставила свою чашку на стол и поднялась на ноги. Доктор сделал то же самое и подошёл к Освальд, смотря ей в лицо.       Хочется, как в какой-нибудь романтической комедии, робко и одновременно сказать: «Я скучал/я скучала» и неловко засмеяться, зацепиться взглядами, коснуться губами, а потом…закончиться. Исчезнуть, чтобы не страдать от неловкости и приставучей краски на щеках, чтобы не накручивать себя, не зная, что сказать… Чтобы сразу другой фрагмент уже счастливой совместной жизни, который показывают в конце, но так, чтобы он был бесконечен…Чтобы Клара улыбалась Доктору, а Доктор ей, а вокруг, по законам жанра, дети и воспоминания.       Но, чёрт возьми, не тот случай. Доктор чуть наклоняется и, мягко целуя Клару, даже не надеется на все вышеупомянутое. Он рад, что она здесь, что она просто живёт между двумя ударами сердца…в его сердцах. И Клара рада. Она едва не смеётся от счастья, когда отстраняется от мужчины и, улыбаясь, обнимая за плечи, тихо рассуждает: — Ты был готов убить весь свой род, но не был готов умереть сам. Страх перед смертью заставил тебя остаться живым, заставил продолжить путешествовать и спасать миры… Страх перед смертью заставил меня жить без пульса. Не стоит недооценивать его, Доктор, потому что благодаря нашим страхам мы сейчас смотрим друг на друга.