Параллельное подчинение

Я проснулась от сильной головной боли, которую почувствовала сквозь крепкий сон. Распахнув глаза, я увидела, что нахожусь не в своей комнате и... обнажённая. Полностью обнажённая лежу в чьей-то постели. Меня сразу же затрясло. Разные мысли стали вонзаться в голову, я паниковала. Из-за этого не могла вспомнить всё по порядку, что произошло со мной вчера. Схватив телефон с тумбочки, я увидела большое количество пропущенных от мамы и папы. Я сразу же накатала сообщение маме, что мне стало плохо и я переночевала у Насти. Насте я тоже отправила нужное смс сообщение. Рядом со мной лежал Игорь Владимирович с милой улыбкой. Ему явно снился хороший сон. Я попыталась осторожно встать с постели, чтобы не разбудить учителя, но ничего не удалось. — Ты куда-то собралась? — Мне надо домой, — с дрожью в голосе произнесла я. — Очень срочно. — И ты даже не позавтракаешь? Давай я хотя бы довезу тебя. — Не надо! — неожиданно для себя самой выкрикнула я, хотя голос Игоря Владимировича был спокоен. Мужчина молча смотрел на меня. Он был удивлён моим поведением? — Мне не нужна ваша помощь, — дрожь в голосе была всё также заметна. Я не могла встать с постели, когда Игорь Владимирович смотрел на меня. Я сидела к нему спиной, прикрыв себя одеялом, но чувствовала, как его глаза изучают мою спину. — Если хочешь, чтобы я извинился перед тобой, то я извинюсь, но для начала вспомни, что ты вчера просила в машине. — Почему же вы меня не остановили? — я развернулась в сторону мужчины и чуточку приблизилась. — Дайте мне ответ на этот вопрос. Игорь Владимирович молчал примерно минуту. — Я не знаю, как сказать. — Потому что вы хотите только секса с девушками, которые вешаются на вас целиком и полностью. Но я не одна из них. Как знала, что связываться с вами нельзя. — Лиза... — Не говорите мне ничего, — я перебила его. — Пусть и есть здесь часть моей вины, то я не хочу вас слышать. Я вновь отвернулась от Игоря Владимировича и попыталась дотянуться до белья. Пока учитель не смотрел в мою сторону, я надела его. Вскоре я надела на себя то, в чём была, а именно: тёмно-синие джинсы с завышенной талией, лёгкая рубашка в клетку. Я не знала, что мне делать: плакать от своего идиотизма или принять всё произошедшее должным образом. Зря я так накричала и грубо ответила Игорю Владимировичу. Всё-таки здесь и я виновна. Пока я надевалась, учитель всё ещё лежал в постели. — Простите, что резко с вами обошлась. Мне не стоило это делать. — Тогда позволь сделать одну вещь. Всего лишь одну маленькую, но для меня важную вещь. — Не многовато ли вещей вы хотите сделать? — вскинув бровь, спросила я. — Хорошо. Только какую? Игорь Владимирович встал с постели и, обернув нижнюю часть туловища одеялом, подошёл ко мне настолько близко, насколько это было возможно. Я вновь почувствовала, как быстро бьётся его сердце, какое у этого мужчины ровное и спокойное дыхание. Игорь немного поднял мою голову, взяв меня за подбородок. Меня окутал незначительный страх. Скорее всего, я путаю волнение со страхом. Я не боюсь Игоря Владимировича. Нисколько. Но когда он рядом, мне страшно сказать лишнего или вообще сказать что-то не то, пошутить не в тему. Тогда я буду выглядеть глупо. Мне и сейчас неловко смотреть на своего учителя, который стал моим первым мужчиной. На единственного учителя, из-за которого у меня по телу пробегают мурашки. — Я хочу тебя поцеловать. В губы. Прямо сейчас. Я ничего не ответила. Только нахмурила брови. Игорь Владимирович принял это за согласие и бережно коснулся моих губ. Он сначала целовал меня отрывочно, делая недолгие паузы, но потом поцелуй стал расти. Левитанский не делал паузы. Он прижал меня к себе. Внизу живота заныло. Я чувствовала, как возбуждалась. Разум говорил отступать, когда сердце продолжало тянуться к Игорю. Вскоре учитель стал расстёгивать пуговицы на моей рубашке. — Нет, нельзя, — шепнула я. — Время много. Я не успею на урок. — Гончарова, ты серьёзно? Какие уроки? Забудь на время, а у меня сегодня методический. Мне не хотелось, чтобы Игорь снова овладел моим телом. Но я знала, что это за меня говорит волнение. Я хотела своего учителя. По его, скажем, предложению я забыла о школе, о том, что дома мне влетит и от отца, и от матери. Хотя отец сегодня днём должен был уехать в командировку. Одеяло, которое прикрывало интимное место Левитанского, давно лежало на полу, как и вся моя одежда в скором времени. Я обнажённая лежала на мягкой постели, а сверху на меня, слегка улыбаясь, смотрел Игорь. Он пальцем провёл по моей талии, целовал сначала губы, затем плавно перешёл на шею, ключицы, живот. Я изгибалась дугой от того наслаждения, которое дарил мне Левитанский. Его руки во время поцелуя бегали по моему телу. Они сжимали то грудь, то ягодицы. Когда наши тела слились, я издала стон. Сначала я почувствовала лёгкую боль, но потом она куда-то делась. Ей на смену пришло наслаждение, в которое я готова была окунуться целиком и полностью. Игорь Владимирович лёг рядом со мной, И он, и я тяжело дышали. — Заметь, сегодня ты была трезвая, в здравом уме. — Вы меня совратили, — я говорила в шутку. Сейчас я не обманывала саму себя. Я сказала себе правду, что мне действительно хотелось повторить то, что было этой ночью. — Обращайся ко мне на «ты». Не очень-то удобно, когда девушка, с которой ты переспал два раза, всё ещё обращается к тебе на «вы». В школе если только, а так я для тебя просто Игорь, — мужчина ласково поцеловал меня. Я посмотрела на часы. Время близилось к двенадцати часам. В школу я уже, видимо, не пойду. Последние два урока было не столь важны для меня. Я, накинув на себя один из халатов Игоря, вышла из спальни. Учитель вышел следом за мной. — Хочешь что-нибудь поесть? Я могу приготовить. — Приготовь какой-нибудь салат. На скорую руку я приготовила, как и просил Игорь, салат. Мы вместе поели. Я бы сидела так ещё долго, но мне уже пора возвращаться домой. Левитанский предлагал подвезти, но я отказалась.

***

Я уже была готова к материнским криками и нравоучениям. Однако надежда на то, что мама пожалеет меня из-за того, что мне якобы было плохо и я осталась у Насти. Я, сделав самое измученное лицо и схватив себя за живот, позвонила в звонок. Мама отперла сразу же. Она молча дала мне дорогу пройти в квартиру, молча пошла в гостиную. На её лице можно было прочитать только одно: "Моё материнское сердце задето". Мне стало совестно. О чём я думала, когда пошла гулять, напилась и до обеда проторчала у Левитанского? — Мама? — я стояла рядом с диваном, на котором сидела мама. Она не ответила. — Мама, прости меня пожалуйста. Мне давно стоило сказать тебе о том, что я буду у Насти, но мне стало очень плохо. От лжи, которая сочилась с моих уст, мне самой стало противно, но сказать настоящую правду я не могла. — Мама, ответь хотя бы что-нибудь. — Раз ты так своевольно ушла из дома, значит тебе и мать не нужна. — Ну не говори глупостей. Ты мне очень сильно нужна, как и папа. Я обещаю тебе, что больше такого не повторится. Только умоляю тебя простить меня. Мама минуту сидела молча, уставившись в одну точку. Я не знаю, о чём она размышляла, но после чего мама обняла меня, а я её. В такие моменты мне хотелось вернуться обратно в детство, когда мне было ещё совсем мало лет. Тогда не возлагалось на меня много обязанностей. Я просто училась. Я не думала о том, кем стану, кто станет моим первым мужчиной. Учёба была моим единственным светом. Знания — единственным хлебом.