Догоняй, Шерил!

— Догоняй, Шерил! — огненно-рыжий мальчишка лет десяти весело оборачивается на свою сестру, которая, в отличие от него, едва ли способна удержаться на таком неустойчивом, непривычном и большом двухколесном велосипеде. Она со всей мочи крутит педали, не щадя уставшие за целый день езды ноги, сжимает прорезиненный руль до самого побеления костяшек ее непослушных пальцев, надувает свои по-детски пухлые щеки и плотно сжимает губы, в безрезультатной попытке догнать своего давно скрывшегося из виду брата. — Подожди меня! — ее дыхание давно сбилось, и теперь каждый новый глоток воздуха кажется Шерил почти адским испытанием для ее прожженных легких. Сердце раз за разом выбивает болезненный, безумный ритм, грозясь вот-вот выпрыгнуть из грудной клетки, а с губ то и дело срываются тяжелые выдохи вперемешку с неконтролируемым, порывистым кашлем. Любой другой ребенок позволил бы себе взять небольшой перерыв, своеобразную передышку, которая дала бы ему возможность спокойно и размеренно двигаться дальше. Но не Шерил Блоссом. Эта упрямая девочка несмотря ни на что продолжает с просто невыносимым рвением стремиться догнать неугомонного брата, которому, казалось бы, обгонять ее не составляет абсолютно никакого труда.

***

Всю жизнь Шерил Блоссом только и делает, что старается догнать своего родного брата. Чертовски умного, безмерно очаровательного, до смерти красивого, признанного всеобщего любимчика Джейсона Блоссома. Джейсон хорош буквально во всем. Он запросто получает сплошные «ОТЛИЧНО», за что его постоянно и поощряют родители. Их общие родители, между прочим. А что же Шерил? Шерил пытается его догнать. Не обогнать, не забрать внимание и любовь, которыми он, в отличие от сестры, ни разу не обделен, но встать с ним вровень, стать, как он. Нужной. Желанной. Услышанной. Быть может, тогда родители станут ею гордиться? Шерил корпит целыми ночами над домашним заданием, берется за любые проекты, читает все книги, которые попадаются ей под руку, тихо, осторожно, чтобы никто и никогда не узнал, что на самом деле сама Шерил Блоссом не успевает в учебе. Теперь она тоже отличница. Такая же, как Джейсон, ведь так? Ведь так, папочка? Джейсон без труда занимает место капитана школьной команды. Все апплодируют ему, все его обожают. Девушки радостно визжат с трибун его имя, парни многозначительно кивают и похлопывают его по плечу, как бы выражая свое молчаливое уважение тому, кто, возможно, только что украл их славу. Дома отец созывает настоящий праздничный ужин по этому событию, приглашает близких родственников и друзей семьи, лишь чтобы отметить за бутылкой элитного вина безоговорочный успех младшего Блоссома. Гордая улыбка весь день не сходит с сияющего лица матери, которая по такому важному случаю даже надевает свое самое любимое колье и наряжается в роскошное красно-черное платье. А ведь сегодня Шерил тоже получила звание капитана. Капитана команды болельщиц. Неужели никто не вспомнит? Джейсон изредка кидает на сестру быстрые и такие виноватые взгляды, словно это он специально настроил, подговорил родителей устроить целый праздник в честь вполне ожидаемого назначения его капитаном, а потом договорился со всеми гостями о том, чтобы все забыли о присутствии на этом ужине Шерил. За тостом Джейсон гордо заявляет, что это их общая победа, его и сестры, ведь они не только родились в один день, но и взабрались на свою первую верхушку вместе. И все радостно хлопают, восхищенно наблюдая за каждым жестом виновника торжества и напрочь игнорируя все попытки Шерил напомнить собравшимся о том, что в речи брата прозвучало и ее имя. И Шерил тоже принимается звонко стучать в ладошки, решая, что успех Джейсона просто важнее и для семьи, и для нее самой.

***

Шерил любит Джейсона, почти боготворит. Джейсон делает все, чтобы уберечь сестру от проблем в школе или с родителями, ведь он чувствует себя ответственным за нее, чувствует, что если он не будет ее защищать, то и никто не будет. Так уж у них было заложено с самого детства. Вдвоем они никогда не были одиноки, дополняя друг друга, словно Инь и Янь, как бы банально это ни звучало. Шерил не находила себе места всякий раз, как Джейсон задерживался по ночам, а Джейсон готов был раз за разом жестоко наказывать всех, кто смел опорочить имя его любимой сестры.

***

У психолога, которого непременно надо пройти всем ученикам школы, Шерил получает задание нарисовать свою семью в виде образов. Растений, зверей, погоды — чего угодно. И Шерил честно рисует, вкладывая, казалось бы, всю свою душу в кончик переточенного карандаша. Она изображает Джейсона большим деревом. Раскидистым, сильным, несдвигаемым. Ветки его прикрывают ее от солнца в жаркий день, а листья спасают от дождя. Дерево иногда цветет, и Шерил всегда наслаждается его благоуханием. Дерево дает плоды, и Шерил понимает, что оно, по сути, единственное, что необходимо ей чтобы выжить. Она и правда не представляет себе жизни без Джейсона. Это кажется ей настоящим безумием, варварством, разделением атома, а ведь он неделим, как и близнецы Блоссом! И когда мама насмешливо спрашивает ее о том, что же будет, когда Джейсон решит уехать и создать свою собственную семью, Шерил уверенно и даже оскорбленно заявляет, что поедет с ним и будет жить в соседнем доме.

***

Когда Шерил обессиленно падает на кровать, ей хочется кричать от нарастающего внутри одиночества. Хочется скрючиться, свернуться калачиком, хочется снова взять футболку Джейсона и лежать с ней в обнимку, ведь на ней до сих пор остался его запах. И пусть это выглядит как настоящее помешательство, пусть все считают Шерил Блоссом чокнутой зависимой дурой — собачья преданность ее не угаснет, даже не шелохнется под холодным ветром мерзких слухов. Шерил больше не может плакать. Ей кажется, что глаза ее и так давно выцвели от переизбытка соли, и она по-настоящему жалеет об этом, ведь раньше после слез всегда становилось легче. Ненадолго, совсем на чуть-чуть, но легче. В такие моменты ей казалось, что она вот-вот готова выпустить наконец образ любимого брата из своей души, но чувство это также быстро сходило на нет. Она никогда не будет готова. Порою ей кажется, будто она слышит чьи-то шаги, замечает в толпе знакомые до чертиков рыжие волосы, чувствует чью-то ладонь на своей спине. Словно Джейсон просто ушел, словно он вернется. Постучит в дверь и будет глупо улыбаться, расскажет страшную историю о том, что ему пришлось пережить, обнимет ее и пообещает, что больше никогда ей не придется переживать подобное. Что все кончилось, кончился этот кошмар. Шерил накрывает лицо ладонями, словно в попытке спрятаться от чего-то. Она лежит молча и едва дышит, даже может слышать бешеный стук собственного сердца. И в этот самый миг в голову ее внезапно приходит осознание. Она одна. Нет больше Джейсона, Джейсона нет. Джейсона нигде нет. И больше не будет. Никогда. Одна, совершенно одна. Она никому больше не нужна. Джейсона нет. Он не вернется. Не постучит, не обнимет, ничего. А все почему? — Потому что он мертв, — Шерил не верит своему же рту. Повторяет эту фразу еще и еще, но смысл никак не меняется. Тогда она меняет интонации и переходит на шепот, но Джейсон все равно остается мертв. — Догоняй, Шерил! — девушка подскакивает с кровати, не веря теперь и своим ушам. Догоняй. Догоняй, Шерил. Словно в трансе, она берет телефон и дрожащими пальцами ищет номер той единственной, что хоть немного пыталась вытащить ее из этой пучины одиночества. «Спасибо, что пыталась. Теперь я буду с Джейсоном.»