Bezzie mate

      — Знаешь, это лучшее, что я когда-либо ел, — воскликнул Мон-Эл, накалывая на вилку очередную пельмешку. Парень посмотрел на Кару Дэнверс, свою девушку, которая сидела напротив него, по другую сторону стола, и широко улыбнулся, заставляя крошку Дэнверс опустить голову и немного смутиться. Но она тут же одёрнула себя и предотвратила порыв своего смущения, став совершенно серьёзной.       Наверное, пригласить Мон-Эла к себе домой, на свидание, чтобы до конца во всём разобраться, всё как можно лучше обдумать и точно помириться, забыв о его лжи, — это была не самая лучшая идея. Как только парень показался на пороге квартиры блондинки, Кару сразу же стали мучить сомнения. А стоит ли вообще мириться, так сказать, «до конца»? Ведь можно было просто сделать вид, что ничего не произошло, и просто жить дальше, с ним… С человеком, который врал ей всё то время, которое он находился на Земле. Нет. Всё то время, которое он находился рядом с ней. Скорее, Кара просто решила, что так ей станет гораздо легче, что, благодаря этому свиданию (если его можно было так назвать), её покинет странное чувство, которое уже попросту стало сводить девушку с ума. Чувство, которое храбро можно было назвать чувством недоверия.       После той лжи, после всего того, что Мон-Эл сказал ей, Кара больше не могла смотреть на этого человека так, как смотрела прежде. Сейчас она, без сомнения, могла назвать себя несчастной, потому что она разочаровалась в человеке, которого любила (любила ли?). При одном только виде Мон-Эла Каре хотелось сквозь землю провалиться, настолько ей было больно и… противно. И пусть жгучие слова этого самовлюблённого эгоиста часто ранили, Кара всё равно поверила (хотела поверить) в то, что он изменился. Всё происходящее в душе Дэнверс сейчас скорее походило на то, что девушку грубо лишили надежды. Надежды на то, что Мон-Эл врал не со зла, а на благо, что все его слова и действия были сказаны и совершены только для того, чтобы защитить Кару. Но ей в это слабо верилось. Точнее, не верилось вовсе. И теперь она банально не могла увидеть в Мон-Эле того, что она видела в нём раньше. Девушка больше не видела в нём человека, которого знала, то есть, лучше сказать, человека, которого ей преподнесли. Именно поэтому сейчас она видела лишь лжеца, который действительно не был способен на добрые и правильные поступки, который не был способен на что-либо достойное.       Сидя напротив парня, заглатывающего пищу богов (то бишь пельмени), Дэнверс тяжело вздохнула и посмотрела прямо на Мон-Эла, который вот только что отвесил ненужный комплимент её пельмешкам. Каре было понятно, что Мон-Эл просто пытался вести себя так, как вёл всегда, но она позвала его не для того, чтобы вновь притворяться и закрывать глаза на свои же собственные противоречивые чувства.       — Поверь мне, я знаю, — ответила крошка Дэнверс как можно серьёзнее, так, чтобы парень уловил тон её голоса. Мон-Эл удивлённо вскинул брови и отложил вилку.       — Я так понимаю, это не просто свидание, так? — поинтересовался даксамит и посмотрел Каре в глаза. Та поспешно отвела взгляд и уставилась на свои руки, которые смирно лежали у неё на коленях.       — Я просто не… могу, понятно? — она резко подняла голову и стала терроризировать потолок взглядом. — Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вспоминаю, что ты мне врал, постоянно врал. И я задумываюсь, а не наврёшь ли ты мне снова? — она посмотрела на Мон-Эла и закусила губу. — Как я могу доверять тебе после этого?       Мон-Эл тяжело вздохнул и опустил взгляд в пол, вытянув губы трубочкой и начав играть желваками. Он бы хотел что-нибудь сказать или ответить, но просто не знал, что обычно люди говорят в таких ситуациях. Для него всегда всё было просто. Он же Принц Даксама. Именно в таком ключе парень думал и об этой ситуации — поговорит с Карой, один раз извинится, поцелует, и всё решено. Именно поэтому он и не знал, как выкрутиться в данный момент. Ну вот что ещё ему нужно сделать, чтобы Кара его простила?       Извини, «мой друг», но просто в жизни не бывает.       — Скажи хоть что-нибудь, — прошептала Кара, не отводя от парня глаза. Но Мон-Эл продолжал молчать, время от времени открывая и закрывая рот, как рыба. — Прекрасно! Если тебе нечего сказать, в таком случае тебе лучше уйти.       Кара вскочила со своего места и подбежала к двери, быстро её распахнув. Девушка старалась не смотреть на Мон-Эла, чтобы не видеть его противное лицо, и ждала, пока тот всё поймёт, встанет и уйдёт. Парень, в принципе, не заставил себя долго ждать: он, глубоко вздыхая, встал из-за стола и подошёл к дверному проёму. Там он остановился и взглянул на Кару, та в свою очередь отвернулась, не говоря этому человеку — человеку, который сделал больно, — ни слова. Мон-Эл покачал головой из стороны в сторону, дотронулся своей ладонью до щеки Кары и вышел из квартиры.       Младшая-Дэнверс долго смотрела прямо перед собой и думала, не пойти ли за ним. Однако это желание быстро задушила огромная обида. Поэтому девушка немедленно закрыла дверь и прошла к столу, чтобы убрать всю посуду.       Как ни странно, на глаза Дэнверс не наворачивались слёзы, вообще ни одной слезинки. Кару (она это знала) должны были охватить хоть какие-то чувства, которые преследовали её ранее. Но сейчас, когда этот человек ушёл и Кара могла разумно мыслить, она вообще ничего не чувствовала: ни обиды, ни боли, ни горечи. Ей было всё равно. Этот разговор лишь ещё раз доказал, что Мон-Эл не изменился и, видимо, даже не собирался этого делать. И его слова о том, что он хотел быть таким же героем, как и Кара, потеряли весь свой смысл. По-видимому, Каре с самого начала стоило послушать Алекс — Алекс была права всегда. Её сестра была права уже тогда, когда сказала, что не всем суждено быть героями. Но это уже было неважно.       Кара тряхнула головой, чтобы перестать думать о Мон-Эле. И, как только блондинка взяла в руки практически пустую тарелку, из которой ел её парень, вдруг раздался звонок в дверь. Она — Кара — тяжело вздохнула и положила посудину обратно на стол. Не посмотрев заранее своим супер-зрением, кто к ней пришёл, девушка прошагала к двери. Она понимала, что сейчас ей, прежде всего, нужно было одиночество. Даже старшую-Дэнверс Кара не была бы рада сейчас увидеть. А Мон-Эла тем более, если он, конечно, понял свою вину и вернулся, чтобы закончить разговор. Однако, громко выдохнув, Кара всё же открыла дверь.       — Лена?! — данное восклицание само вырвалось из уст блондинки, и она, вмиг смутившись, опустила голову.       Лена Лютор — божественная, восхитительная и невероятно влюблённая в Кару Дэнверс — пришла к Королеве своего сердца, потому что: первое — очень сильно соскучилась по этой вечно смущающейся девушке; второе — волновалась за неё. Жутко волновалась и переживала, потому что Кара «пропала», перестала писать и приходить к ней, что не могло остаться незамеченным. От этого Лене было не по себе: она практически сходила с ума из-за множества плохих и совершенно не радующих мыслей, которые постоянно крутились в её голове. Это было невыносимо.       Она заметила, в каком состоянии была Кара, ещё тогда, когда пришла в КэтКо во второй раз. Всё-таки Лена прекрасно чувствовала Кару. И Кара показалась ей растерянной. А если учесть ещё и то, что блондинка забыла о встрече в ресторане, и им не удалось попробовать комбучу, то, однозначно, можно было сделать вывод, что у Кары возникли проблемы. И Лена хотела помочь, быть рядом, быть её поддержкой и опорой, ведь даже Супергёрл нуждалась в этом.       Женщина помялась, поправив своё коричневое пальто, в котором приходила к Каре домой в первый раз. А после зеленоглазая брюнетка сощурилась и слабо улыбнулась.       — И снова это удивление в голосе… Извини, мне не стоило приходить? — подала голос Лена, слегка склонив голову набок и любуясь милой своему сердцу девушкой. Кара быстро-быстро замахала руками и стала мотать головой.       — Ох! Нет-нет! Всё в порядке, проходи, — проговорила крошка Дэнверс и пропустила мисс Лютор внутрь квартиры.       Зайдя в квартиру, Лена тут же бросила свой взгляд на стол, из-за чего недовольно нахмурилась. Было ясно и очевидно, что не так давно у блондинки, которую она, между прочим, любила, кто-то был в гостях. И Лютор оставалось только догадываться, кто же это был, и чувствовать некоторую обиду.       Позади Лены раздался щелчок замка. После чего Кара встала рядом с Лютор и помогла той снять пальто, смущённо улыбаясь. Оттого Лена и не смогла сдержать счастливую улыбку, тепло взглянув на Дэнверс.       Когда с пальто было покончено, Кара вернулась к столу и продолжила то, чем она занималась до прихода брюнетки. Лена же медленно подошла к Каре и, слегка наклонив голову, стала наблюдать за выражением её лица. Глава Л-Корп с точностью могла сказать, что Кару что-то очень сильно беспокоило — девушка время от времени хмурилась и тяжело вздыхала — и намеревалась выяснить, что же всё-таки произошло.       — Ты здесь… — нерешительно произнесла Кара, нарушив тишину и бросив взгляд на Лену Лютор. — Случилось что-то срочное? Тебе снова нужна помощь Супергёрл?       Лена потупила взгляд в пол и, нахмурив брови, отрицательно покачала головой. Ей было обидно слышать такое, обидно понимать, что она могла прийти к Каре только тогда, когда ей — Лютор — что-то было нужно. Это было довольно… странно.       — Ох, Кара, наверное, ты не поверишь, но я здесь, чтобы увидеть тебя, — взяв себя в руки, с некоторой долей сарказма выпалила Лена, при этом натянуто улыбнувшись. Кара посмотрела на неё, после сощурилась и раскрыла рот буквой «О», заметно покраснев.       — Я… Я не это имела в виду, прости, — тихо проговорила Дэнверс, на это Лена лишь махнула рукой и спросила, нужна ли Каре помощь с уборкой со стола. — Было бы очень любезно с твоей стороны.       Лена Лютор широко улыбнулась и, взяв в руки пару кружек, отнесла их в раковину. Она думала: вот бы так было всегда — они вместе, в собственной квартире, убирают со стола, смотрят телевизор и просто наслаждаются обществом друг друга. Лена бы отдала всё на свете, чтобы когда-нибудь это случилось, чтобы они стали парой. Она знала, что с Карой она всегда будет счастливой. Такой же счастливой Лена хотела бы сделать и Кару, которая за всё то время, когда они убирали со стола, не проронила ни слова и о чём-то усиленно думала и которая сейчас резко остановилась и оперлась о свою столешницу руками, склонив голову. Лена нахмурилась и подошла к ней, заглянув в её глаза, для чего женщине пришлось наклониться. И вдруг произошло то, чего Лена Лютор точно не ожидала — Кара всхлипнула.       Лютор замерла. Впервые, впервые она видела Кару в таком состоянии, которое даже ей было сложно описать. Кара была забитой, потерянной и несчастной.       Преданной.       Лена точно могла сказать, что Кара выглядела так, словно ей в спину всадили тысячу ножей. Глава Л-Корп прекрасно видела именно такую перед собой картину, ведь когда-то она и сама была преданной — была преданной Лексом. Она знала, каково это и что из себя представляло.       Она тяжело вздохнула и положила свою ладонь на сжатую в кулак руку Кары. Дэнверс не подняла голову, напротив, она поспешно отвернулась от Лены. Ей не хотелось, чтобы Лютор видела её такой. Для Лены она всегда старалась быть сильной. И сейчас она пыталась оставаться именно такой: быть опорой для Лены, у которой было гораздо больше проблем. Кара понимала, что нужна была Лене больше, чем Лена нужна была ей. Да и девушке просто не хотелось нагружать брюнетку своими проблемами — Кара знала, что такой занятой женщине и без того забот хватало. Лена же продолжала буравить блондинку своим пронзительным и заботливым, болеющим за любимую девушку взглядом. Наконец, брюнетка подала голос, спросив, из-за работы ли у Кары такое состояние. Кара промолчала.       — Кара, ты можешь мне рассказать, — тихим и спокойным, насколько это было возможно, голосом произнесла Лена, чуть сильнее сжав руку Кары своей.       В помещении ещё долго держались тишина и бездействие, как вдруг Кара повернулась к Лене и буквально одним только взглядом пронзила сердце Лютор своей болью. Она позволила зеленоглазой прочувствовать всё, что тревожило её. Лена нахмурилась, продолжая ждать от Кары хоть каких-нибудь слов. Голубоглазая только тяжело вздохнула и опустила голову: она понимала, что Лена здесь, рядом, и сделает всё возможное, чтобы успокоить её. Ей она могла довериться. И просто невероятен оставался для неё тот факт, что эта великолепная и ужасно занятая женщина приехала сюда только потому, что переживала за свою подругу и хотела убедиться, что с той всё хорошо. Супергёрл прекрасно знала, что Лена чувствовала состояние её души. Ещё никто и никогда так не понимал её, как Лютор.       — Я… Ох, Лена, — на одном выдохе произнесла Кара каким-то опьяняющим голосом, от чего по всему телу Лены прошлась стайка мурашек. Глава Л-Корп, сильная и независимая женщина, нервно и прерывисто выдохнула, чтобы хоть как-то успокоиться и умерить возникшее желание. Но она не успела сделать это, да что там, Лена даже сообразить не успела, когда Кара бросилась на неё и обняла, прижавшись к ней и утыкаясь носом в её шею.       Сказать, что Лена пребывала в конкретном шоке, — ничего не сказать. Она впала в самый настоящий ступор, совершенно не ожидая от Кары таких действий. Она была счастлива, но ей также было и больно от осознания того, что это всего лишь дружеский жест, не более. Нечего было раскисать именно сейчас, поэтому Лена взяла себя в руки и обняла Кару в ответ, положив руки ей на спину и прижав девушку к себе, чтобы она, на этот раз, почувствовала себя в безопасности. Видимо, сейчас Кара нуждалась в своём герое, и Лена была готова им стать.       Лютор услышала, как Кара что-то пробубнила, но не смогла разобрать ни единого слова. Возможно, это было «спасибо», ну или, как это обычно бывало в духе Кары, «господи, прости, что я это делаю». Но второе само собой отпало, когда Дэнверс теснее прижалась к Лене и глубоко вздохнула, то есть вдохнула, вдохнула запах мисс Лютор. От чего Лена чуть заметно вздрогнула, перестав разумно мыслить и гадая, о чём же, чёрт возьми, в данный момент думала Кара. Ей ужасно хотелось узнать, зачем Супергёрл буквально изводила её и мучила такими действиями, которые кружили зеленоглазой голову.       Вокруг было слишком тихо. Казалось, даже за окном, в самом городе, всё стихло, чтобы эти двое насладились друг другом. И им обеим предстала возможность подумать. Лена ещё раз успела удивиться тому, насколько сильно она полюбила Кару, мысленно отругать себя за свою слабость перед этой невероятной девушкой и задуматься над поведением и возможными чувствами Кары. Блондинка же снова поймала себя на мысли, что ещё ни с кем другим ей не было так уютно и спокойно, как с Леной. Она была поражена тем, что эта властная женщина за считанные секунды смогла успокоить её. Благодаря обществу Лютор, Кара совершенно не думала о Мон-Эле и о его лжи. Она думала только о… Лене. Больше ни о ком другом. О её близости, о её беспокойстве, о её поддержке. И было просто невозможно не вдохнуть восхитительный аромат духов… Каре просто хотелось, чтобы она была рядом и не уходила. Девушка желала, чтобы Лютор ни на секунду не отпускала её. И почему Кара раньше не замечала таких глубоких чувств к Лене?..       И пока Кара, утыкаясь носом в шею божественной женщины и наслаждаясь её приятным запахом, гадала, что же это за странное чувство, заставляющее её сердце бешено колотиться и неожиданно замирать, Лена думала только о том, насколько же вся данная ситуация была провокационной. На мгновение Лене даже показалось, что Кара действительно провоцировала её (но она просто вдохнула необыкновенный аромат очень дорогих духов и подумала о том, как же восхитительно пахнет Лена, мать её, Лютор). Но, зная Кару, Лена тут же отбросила эту сумасшедшую мысль в сторону: порой завести Лену у Дэнверс получалось совершенно неосознанно и случайно, да и вряд ли сама Кара задумывалась над накалом в воздухе.       В мыслях Лютор так и вертелись мольбы о том, чтобы Кара незамедлительно от неё отстранилась, иначе она — Лена — просто не выдержит и точно сорвётся. А если Лена сорвётся, то сорвётся не только она, но и одежда Кары. И когда Лена уже до боли закусила свою нижнюю губу, Кара всё же отпустила её и отошла на шаг назад, поправляя очки, как это делала всегда в моменты своего смущения.       — Извини, я не хотела, — она покачала головой и нахмурилась. — В смысле, хотела, но… не должна была. Ох…       Лена поправила свою белую блузку, оттянув её вниз.       — Всё в порядке, Кара, — мисс Лютор взглянула на Кару и погладила её по плечу. Дэнверс благодарно улыбнулась. — А теперь рассказывай.

***

      В комнате долго звучал голос Кары Дэнверс.       Он то прерывался, то становился громче, то начинал дрожать. А порой Кара вообще переставала что-либо говорить, задумчиво смотря в пол, от чего Лена постоянно ёжилась, боясь услышать продолжение. Однако Кара быстро переводила на неё свой взгляд и, со слезами на глазах, улыбалась, после чего продолжала свой рассказ. Лена же внимательно её слушала и не перебивала, чтобы лишний раз не сбить Королеву своего сердца с мысли. Лютор вся обратилась в слух, чтобы не упустить какую-либо важную деталь, при этом (всё же) наслаждаясь будоражащим голосом Кары. Брюнетка ловила каждый вздох или выдох Кары, каждую нотку в её голосе, чтобы понять, насколько глубоки были её чувства к Майку, и постоянно находила то-самое-что-люди-называют-влюблённостью, потому и к концу истории Кары грустно посматривала на неё, не находя в её жизни какого-либо значимого места для себя.       Руки Кары, как и всегда, что Лена постоянно подмечала, лежали на её коленях, сцепившись в крепкий и, наверное, неразрушимый замок, всё-таки перед Леной находилась сама Девушка из Стали. И когда Кара наконец завершила рассказ о всей своей истории с Мон-Элом, она расцепила свои руки и громко ударила себя по бёдрам, произнеся что-то вроде «вот такие дела» и протяжно выдохнув.       К слову, Лена и Кара сидели на диване, и между ними было буквально десять сантиметров. Обе девушки сбивчиво и только в своих мыслях хотели пододвинуться ещё ближе друг к другу, ведь обе нуждались в защите и поддержке. Кара понимала, что только что рассказала Лене абсолютно всё (кроме того, что Мон-Эл — принц планеты Даксам, планеты разгула и несерьёзности, наглости и лжи, вечной лени и пользования людьми), немного приукрасив это таким образом, чтобы её отношения с Мон-Элом больше походили на отношения совершенно обычных людей. В итоге, вышло так, что Майк наврал Каре о своём происхождении, выдавая себя за среднестатистического парня, с самого начала скрыв то, что на самом деле он являлся ребёнком из вполне благополучной семьи. Кара понимала, что так всё выглядело довольно безобидно, и для Лены отношение Кары ко всей этой ситуации могло показаться нелепым. Но ничего не оставалось делать, только врать. И, если честно, она бы хотела покончить со всей этой ложью, ведь сейчас, когда она на самой себе ощутила, каково это — быть обманутой — ей как никогда хотелось открыться Лене целиком и полностью. Сейчас Кара знала, что это несправедливо по отношению к Лютор — к той, что была с ней честной при любых обстоятельствах.       Девушки сидели и долго молчали, одна наблюдая за профилем лица другой (и это была Лена). Мисс Лютор переваривала всю полученную информацию от лучшего репортёра Нэшнл-Сити и, по совместительству, защитницы этого города. А Кара места себе не находила от такого пристального и вдумчивого взгляда главы Л-Корп. Блондинка стала заметно для Лены ёрзать, от чего брюнетке пришлось отвернуться от Кары, начав терроризировать взглядом кухню, но продолжив пребывать в своих мыслях. Она думала о многом. Во-первых, у Кары был парень, и девушка скрыла это от Лены, что просто ужасно обидело Лютор. Во-вторых, надежда Лены потеряла свою силу, и зеленоглазая томно вздохнула. Но Кара приняла данный жест на счёт своего рассказа, подумав о том, что Лена готова начать говорить.       Дэнверс громко выдохнула, смотря на Лену:       — И я не знаю, как себя вести, что говорить, как вообще к нему относиться… Я, в общем, — снова выдохнула Кара со свистом, после чего немного помолчала, ненадолго отвернулась от Лены, тряхнув головой. Но потом вновь посмотрела на Лену, как-то косо и из-под бровей (всё-таки она совершенно не знала, кого в этом случае могла поддержать Лена, и вообще, что она могла сказать обо всей этой ситуации, перевёрнутой, но сохранившей свою суть). — Кхм. Что скажешь?       — Во-первых, я не перестаю удивляться тому, что кому-то подобному, как Майк, достаётся всё, а другим, кто этого действительно заслуживает, ничего, — загадочно проговорила Лена, повернувшись к Каре, при этом посмотрев куда-то сквозь сидящей перед собой девушки. Кара, разумеется, не поняла смысл произнесённой Леной фразы, от чего нахмурилась и начала покусывать свою нижнюю губу. Как раз именно это действо и вернуло Лену в реальность: взгляд сфокусировался на блондинке. — Во-вторых, теперь я знаю, что тебя мучает, и не могу не сказать, что сравнительно спокойна, хотя бы на этот счёт. И в-третьих, мне совершенно понятно, почему тебя преследуют такие противоречивые чувства к Майку, всё-таки, когда человек, которого ты любишь, всё время, которое ты его знаешь, как оказалось, врал — это очень больно, — здесь она сжала свои накрашенные яркой красной помадой губы в тонкую полоску, сделав недлительную паузу. — Кара, тебя можно понять.       Услышав такие слова от Лены, Дэнверс опустила глаза. Лютор же проследила за взглядом Кары и заметила, что руки Супергёрл всё время не были на месте: девушка то нервно тёрла ладонями по своим бёдрам, то разминала стройные и длинные пальцы, то разжимала и сжимала их в кулак.       — Кара… — позвала девушку Лена, после чего взяла руки блондинки в свои, заставив ту посмотреть ей в глаза. — Ты всё сделала правильно. Майк врал тебе, врал о самом важном, можно сказать, он предал тебя, а всем нам известна закономерность «обманул однажды — обманет и ещё», — сейчас Лена выполняла роль самой настоящей подруги, полностью оставив все свои чувства на втором плане.       Лютор пыталась (правда пыталась) поддержать Дэнверс, сделать всё возможное, чтобы это солнышко засияло вновь. За Кару у Лены болела душа, было ужасно видеть её такой: разбитой и увядшей. Но, по-видимому (ведь Кара только грустно улыбнулась), у Лены выходило довольно плохо, что было вполне ожидаемо, потому что Лютор в некотором роде были чужды какие-либо отношения. Кара бросила свой взгляд на руки брюнетки, которые крепко, уверенно и, вместе с тем, нежно и так, словно в них находилось что-то хрустальное, держали руки Дэнверс. Супергёрл приметила, что эти самые руки — такие изящные — подходили к её рукам, то есть прекрасно вписывались. Блондинка слабо улыбнулась, когда провела большим пальцем по коже руки главы Л-Корп. От чего Лена вздрогнула, но постаралась сохранить такое шаткое на сегодня спокойствие, но, о Рао, как же это было сложно в такой-то ситуации!       — Ты первая, с кем я в полной мере поговорила об этом, — практически шёпотом произнесла Дэнверс, проинформировав свою близкую подругу (bezzie mate, ага, да). — И, признаюсь, меня нечасто слушают так, как слушала меня ты. В смысле, так внимательно.       Лена почувствовала, как заливается краской, и поспешила отвернуться, делая вид, что у неё запершило в горле, из-за чего она, якобы, решила откашляться. Кара подняла голову, чтобы взглянуть на Лену, и широко улыбнулась, когда приметила на её лице эту преображающую и делающую Лену невероятно милой краску на щеках. И в очередной раз Кару посетило странное трепетное чувство в груди, которое, теперь, она точно не могла назвать дружеским. Она вообще не могла дать ему определение. От осознания данного Дэнверс стало не по себе, она даже немного поёжилась. Нет, она не испугалась и ничего против не имела, всё-таки Алекс — её сестра — встречалась с девушкой. К этому Кара совершенно спокойно относилась, но тут дело коснулось её. И это было довольно шокирующе. Она просто не думала и никогда не рассматривала вероятность своей бисексуальности.       Так странно…       Когда Лена пришла в себя, она смогла посмотреть на Кару, слегка повернув голову вбок.       — Ну, именно для этого и нужны друзья, — копируя Кару и её тон, произнесла Лютор. От чего Дэнверс звонко рассмеялась, опустив голову и покачав ею из стороны в сторону, смущаясь ещё больше, чем обычно. Ведь теперь она точно догадывалась о поселившемся в её сердце чувстве к Лене. Зато она, наконец, поняла, насколько нелепо звучала эта глупая фраза.       Действительно, глупо и нелепо было утверждать, что они с Леной просто друзья, когда, пройдя через многое, стали настолько близки. Кара, наконец-то, стала всё понимать и осознавать. И когда для неё всё предстало в новом свете, она вдруг поняла для себя, что Лена чувствовала то же самое, что и она. Все её взгляды, брошенные на Кару, каждое слово и каждая фраза (теперь до неё дошёл и смысл сказанной фразы о том, что кому-то — всё, а другим — ничего), малозначительное движение рук и такое кричащее закусывание губы — всё так и говорило о чувствах Лены. И как же Кара этого не замечала? Почему была так слепа? И зачем, чтобы понять это, ей пришлось пройти через отношения с Мон-Элом? А ведь и правда, чтобы наконец разобраться со своими собственными чувствами и понять их, Каре стоило попробовать встречаться с Мон-Элом. И кто знает, разобралась бы Кара во всём без этого, скажем так, опыта.       — Друзья… — практически прошептала Кара Дэнверс, медленно пододвигаясь к Лене ближе: мелкими шажками, не спеша и никуда не торопясь, потому что была уверена, что времени у них было предостаточно, например, целая жизнь. И всё же, как можно было не понимать таких сильных чувств?!       Лена внимательно, не отрываясь от небесно-голубых глаз, наблюдала за Карой и точно понимала (и как только не сошла с ума!), что Кара приближалась своим лицом к её лицу, и окончательно потерялась, растворилась и наслаждалась. Она видела перед собой только Кару, до конца не понимая, что происходит, да и не нужно было понимать. Всё и без этого было ясно и понятно.       — До сегодняшнего момента я и не осознавала всю красоту твоих глаз, — прошептала Кара, когда расстояние между ними составляло несколько сантиметров. Лена прерывисто и нервно выдохнула в губы Кары.       — К чёрту, — выпалила брюнетка, и одним резким движением вперёд встретила губы Кары. Дэнверс и не думала, что Лена умеет ругаться. Да уж, нашей крошке ещё многое предстояло узнать.       Губы Лены впились в губы Кары, и Кара замерла, ожидая того, что будет дальше. Лютор начала поцелуй, не до конца понимая, что сделала и что намеревается сделать, но в этом (да-да) была виновата Кара, мать её, Дэнверс. Она сама заставила Лену сорваться, сама поспособствовала тому, что Лена банально не выдержала такой близости человека, которого полюбила всем своим огромным и добрым сердцем. И от этих изучающих губ Каре вскружило голову: внизу живота скрутился тугой узел, а сердце застучало так, что, казалось, этот стук мог услышать весь Нэшнл-Сити. Девушка в нерешительности ответила на поцелуй, давая Лене изучить не только губы.       Никогда, никогда Кара не испытывала того, что испытывала сейчас. Ещё ни один поцелуй так не кружил ей голову, как поцелуй с Леной, мать её, Лютор. Глава Л-Корп была нежной и осторожной, перемешивая всё это небывалой страстью и властью, от чего тугой узел сжимался ещё сильнее.       Вау...       Кара пододвинулась к Лене поближе и положила свои руки ей на талию, удивляясь тому, что такая сильная женщина могла быть такой хрупкой. А Лютор прикоснулась своей правой ладонью к щеке Дэнверс, заведя выпавшую прядь ей за ухо. И от этого по спине Кары прошлась приятная волна мурашек. Кара буквально сошла с ума от одного только этого прикосновения, отдавшись целиком и полностью Лене и доверив себя ей. Девушку с головой захлестнули чувства, и единственное, о чём могла думать Дэнверс, — это Лена Лютор, которая завладела всем её сердцем и губами (и душой, и телом, как говорится). Она могла лишь думать о её властных руках, которые стягивали резинку с её волос. Она могла думать только об этом моменте. Думать и вдыхать сладкий запах целующей её девушки.       И пока Кара сходила с ума, Лена просто не могла поверить в происходящее. Ещё вчера она мечтала о подобном. Вчера засыпала с мыслями о невозможном и плакала с улыбкой безысходности на лице. Кажется, она плакала и сейчас, от захлестнувшего её счастья. Не так давно Лютор и представить себе не могла, что когда-нибудь сможет поцеловать такие желанные губы. А о том, что она вообще потеряла надежду, когда узнала, что у Кары есть-был парень, и говорить не стоило. Но сейчас она целовала Королеву своего сердца и была самой счастливой женщиной не только Земли, но и целого космоса. Однако некоторые доли сознания и разума не покинули Лену, поэтому она и стягивала резинку с головы Кары: раз уж дошло до такого, то пора было раскрыть все карты.       Когда резинка грубо была откинута в сторону и громко стукнулась об пол, а рука Лены взъерошила волосы Кары, Дэнверс отстранилась, облизывая губы и смотря на Лютор затуманенным и желающим большего взглядом. Девушки тяжело дышали, пытаясь нормализовать дыхание, и смотрели прямо и уверенно в глаза друг другу. Не говоря ни слова, Лена потянулась к очкам Кары и медленно стянула их, любуясь своей Супергёрл. Кара опустила глаза, а Лена продолжала смотреть на это красивое и такое родное лицо.       Глава Л-Корп дотронулась до подбородка Кары, заставляя ту посмотреть ей в глаза:       — Расслабься, Кара, я знала с самого начала, — на удивление спокойно произнесла Лена, а Кара раскрыла рот, намереваясь что-то сказать. Однако Лютор не позволила ей это сделать тихим «ш-ш-ш». — Потом, Кара, всё потом.       И девушки снова слились в поцелуе.       Шесть месяцев спустя…       Кара сидела за рабочим столом и что-то печатала на своём ноутбуке. Девушка делала это слишком быстро, словно боялась потерять и забыть хоть какую-либо мысль. Дэнверс всегда стремилась к лучшему, особенно тогда, когда дело касалось её работы репортёра (понятно, что Супергёрл всегда должна работать по-максимуму). И наблюдать за Карой, закусившей нижнюю губу и нахмурившейся, было одно удовольствие. Именно этим наблюдением и занималась Лена Лютор, преспокойно попивая кофе за кухонным столом. Она любила вот так сидеть и наблюдать, не сводив с Кары глаз. Кара была воистину прекрасна, прекрасна и любима. Плюс ко всему, Кара была с ней и ответила ей взаимностью, и не думать об этом каждый день было по-настоящему невозможно. Лена была счастлива, настолько, что боялась, как бы это не отразилось на её работе.       Вдоволь насмотревшись, Лена медленно, плавно и грациозно встала со стула и прошагала к Каре, обняв её сзади и прижимаясь к ней грудью, для чего девушке пришлось наклониться. Кара с дрожью втянула в себя воздух (жарко, ей стало очень жарко), поворачивая своё лицо к Лене и буквально прося, как щеночек, поцелуя. Впрочем, Лена не любила мучить Кару, да и самой себе она не хотела портить наслаждение, поэтому сразу же поцеловала свою девушку, после чего оторвалась от её губ и посмотрела в экран ноутбука.       — Может, оторвёшься хоть на секунду? Ты от компьютера не отходишь уже больше часа, — заботливо произнесла Лена, на что Кара широко улыбнулась и покраснела (да, с Леной они встречались уже полгода, а Кара всё никак не могла привыкнуть к красоте этой божественной женщины).       — Если я оторвусь, боюсь, что после не доберусь даже до него, — упрямо произнесла Дэнверс, наперёд зная, что быстро сдастся.       На лице Лютор мелькнула ухмылка, после чего женщина прислонилась губами к шее Кары, вырисовывая дорожку от нижней скулы до самого плеча.       — Ты так самоуверенна, — выдохнула Лена на кожу, которая уже покрылась мурашками. — Не напомнишь, какой у тебя криптонит?       Кара развернулась к Лене и отрицательно покачала головой:       — Ты бы могла им быть, правда. Но есть вещь, которая делает меня гораздо слабее, она, скорее, приземляет меня, лишает всяческих сил, но не убивает, — Кара замолчала, давая Лене подумать (при том, что Лена прекрасно знала, о чём говорила Кара) и позволяя женщине что-либо сказать.       — Значит, не криптонит? — выдала Лена и склонила голову на бок, заглядывая Каре прямо в глаза.       — Нет, Лена. Не криптонит, а Красное солнце.       Девушки долго смотрели друг другу в глаза, а после залились звонким и единым, слившимся в одно целое, смехом двух безумно влюблённых.       Одна считала другую Королевой своего сердца, а вторая первую — своим Красным солнцем.