Война Ситха

Болтанка в грузовом челноке все-таки доконала меня, вызывая головокружение и тошноту, несмотря на то, что я уже стоял — относительно твердо — на взлетном поле маленькой посадочной площадки под жарким солнцем Дантуина. Провожу ладонью по непривычно коротким волосам — практически ежику. Но иное для лейтенанта Империи было бы странно. Впрочем, кроме длины изменился и цвет — увы и ах, но сейчас мои волосы очень светлые, блондинистые, почти на грани желтой белизны. Но внешность необходимо было хоть немного изменить, по понятным причинам. Поэтому с черными волосами и, кстати, еще и карими глазами — их цвет тоже изменился на светлый — пришлось временно распрощаться. Не нравлюсь я себе таким. Но да ладно. Документы на потомка древнего матриархального рода Куата, решившего послужить Империи, были, кстати, настоящими. Просто истинный потомок, слегка смахивающий на меня после смены окраски — недавно внезапно… умер. А документы об этом затерялись, будучи уничтоженными одним из моих новых подчиненных — младших операторов. Данные же ДНК-анализов были подменены. Так что совершенно невероятным образом результаты его сканирования совпадают с моими. Арден лично наведалась в СИБ ради этого. Ну, наверняка не только ради этого, но узнавать подробности я не собираюсь — в конце концов, как она выглядела после очередной встречи с Айзен Исард, я прекрасно уловил и старался держаться от нее подальше. Потуже натянув на голову кепи, чтобы его не сорвало порывами горячего дантуинского ветра, я, потягиваясь, размышляю о том, что неплохо было бы покурить самокрутку и начать разбираться с делами. Последнее донесение Толстого (кстати, как я выяснил — именно такие клички у них и были, «Толстый» и «Тощий»), запустившее процесс внедрения на финальную стадию с моим переводом, звучало так: «Первый устранен вторым. Второй убит при задержании. Слепец появлялся и был доволен. P.S. Торговля налаживается, босс». Хлопнув себя по карману, я нащупал портсигар со своими самокрутками, но поразмыслив, не стал их вытягивать. Все же это может показаться подозрительным. Поэтому, вздохнув, и испытывая легкий гнев от невозможности быть собой во всех смыслах, я вытащил вместо сигарет — голопланшет с координатами. Имперский аванпост раскинулся прямо над древними руинами Анклава джедаев, как я понимаю. И надо лишь добраться до служебного флаера, чтобы быстро там оказаться. Сплюнув, иду под палящим солнцем до машины на окраине поля, радуясь наличию форменного серого кепи, слегка защищающего от безжалостного светила. Уже подойдя к нему, я оборачиваюсь, слыша оклик. — Эй, офицер, местной экзотикой интересуешься? — Голос знакомый. Остановившись, жду пока ко мне подходит Толстый. — Что за экзотика? — Интересуюсь я, сканируя окружающее быстро раскинутыми вокруг ментальными щупами. — Да вот традиционные вещи. Местное вино, из цветов кристаллических пещер, традиционные курительные травы и всякое такое. — Толстый уже стоит вплотную ко мне. — Любопытно, но, пожалуй, нет, не интересуюсь. — Тяну я, ожидая ради чего он настолько поставил под угрозу мою легенду, что решил выйти на живую связь под таким предлогом. — А если я скажу цену? Всего-то… — Толстый разводит руками, наклоняясь к моему лицу. — Слепец на аванпосте, прилетел сегодня утром. У него где-то тут своя база, но я не знаю где. Главное — сейчас он тут. Мне сказал это местный коммандер, он заинтересован в доле бизнеса. Отстраняюсь от него, отступая на шаг. — Спасибо, это действительно хорошее предложение. Я учту на будущее. Но пока что — мне пора, извиняюсь. — Ровно отвечаю я, подмигивая Толстому. — Ну, дело ваше. Если что — возвращайтесь. — Барыга кивает мне и уходит в сторону. Что ж, полезная информация. Знать бы только почему Джерек из своего неизвестного логова прилетел сейчас в имперский центр. Неужели он что-то подозревает… Ему шепчет Боган в его слепые глазницы? В любом случае, надо быть осторожнее. Именно с такой мыслью я погружаюсь в раскрытую дверцу флаера, слыша голос пилота спереди: — О, местный торговец уже и до новенького добрался. Дантуинские травы, кстати, ничего так… *** Стою в строю офицерского состава. Деваться некуда — по неизвестным мне причинам Джерек решил устроить общий сбор. Это напрягающий факт. Торжественные построения — несмотря на всю любовь Империи к пафосу — нечастая вещь. А, значит, это вполне может быть связано со мной. С тем что миралука чует угрозу, Боган щекочет его ноздри запахом близкого сородича, угрозы. Тьма — никогда не благоволит одному просто так, она играет, разделяясь между многими, из которых лишь единицы могут переломить свою волю над ней — и остальными. Это не Ашла, которая усиливает тысячи голосов в один одной своей симфонией, что делало джедаев практически непобедимыми слабаками. Гений Палпатина смог раздробить их, ослабить, подменив единство гармонии Ашлы — разобщенностью, оставив их поодиночке, теми кто они есть — догматичными и косными существами… Однако все эти размышления отнюдь не разрешают моих опасений. Аккуратно тяну к себе свернувшуюся Тьму, по чуть-чуть, чтобы почувствовать ее — и через нее что меня ждет. Джерек не должен меня заподозрить, а прикосновения к Богану всегда вызывают волну, которую может почувствовать носитель Силы. Холодные иглы впиваются в мой разум, заставляя руки покрыться мурашками. Он знает. Он знает, что несмотря на все ухищрения — я где-то здесь. Каким образом? Ты ли, Боган, шепчешь ему это на ухо? Но Тьма уходит, испаряется, потому что это слишком серьезный запрос для такого слабого прикосновения. Эта сторона Силы не будет отвечать на вялое, не акцентированное требование. Что я сделал не так? Или — иначе — кто меня сдал? Единственное, что я ощущаю в этом положении — переплетение воль. Моей, Джерека… И еще неких иных. Империя — это игра. Но я не хочу быть жертвенной пешкой. В конце большого зала, по длине которого выстроилась шеренга офицеров, распахиваются гермодвери и оттуда выходит коммандер базы, судя по знакам различия и… он. Мгновенно закрываюсь от Силы, пряча ее восприятие и свой разум под ментальными щитами, которые покрываю следующим слоем — закрывающим само наличие этих щитов. Я — простой офицер, вырвавшийся из схватки матриархального традиционного общества, но несущий его традиции, в желании служить великой государственной машине, ничего более. Расфокусирую взгляд, устремляя его в одну точку, замирая, сливаясь в одно целое с остальными имперцами вокруг. Джерек, в сопровождении местного коммандера, идет вдоль строя. Я слышу его слова: — Сегодня мне, как воплощению воли Империи на этой планете, поступило сообщение о том, что в гарнизон аванпоста может вновь проникнуть лазутчик Восстания. Возможно, что он среди нас. Я собрал вас, чтобы объявить высший режим тревоги. Весь персонал будет оставаться на базе… — Тон Джерека обманчиво мягок. Время от времени он замедляет шаг, явно начиная сканировать офицеров с помощью мощи Богана. Не могу это знать, сам будучи закрыт, но это вполне очевидно. Наконец, он останавливается рядом со мной. Рослый почти-человек, в темном халате и с повязкой, закрывающей отсутствующие глаза. Он стоит в шаге от меня, слегка поводя головой — пока все хорошо, я не чувствую щупов в своем разуме, а, значит, он не пробивает сотканные мною щиты, не видя правды. После легкого колебания он возобновляет движение и я было начинаю расслабляться, как Боган внезапно врывается в меня, требовательно колебая Силу, заставляя меня увидеть как сплетение воль сейчас вырвется… Собираюсь, готовясь в любой момент сорвать щиты и напитаться яростью плещущейся вокруг Тьмы… Джерек завершает обход строя, отходя с семенящим за ним командующим к гермодверям, продолжая распространяться о повстанческой угрозе. Но это все только прикрытие для готовящегося шквала насилия, потому что Боган просто трепещет, врываясь под мои щиты, в воющем тысячеголосом ожидании предательств и смертей. Мои руки, сцепленные за спиной, как и у остальных офицеров, напрягаются. Пальцы сжимаются, готовясь в любой момент собрать всю доступную мощь «второй луны» из окружающего мира. И не зря. Мои ожидания сбываются. Джерек оборачивается от дверей, из которых они вышли, кивая: — Теперь вы понимаете, почему я обязан полностью устранить возможность повстанческой заразы, господа. Двери распахиваются и из них появляются странные солдаты, отдаленно напоминающие штурмовиков, но у меня нет времени их разглядывать. Джерек раскрыл врата ада. Выстрелы и вспышки клинков в руках быстро перемещающихся темных воинов погрузили зал в круговерть воплей и взрывов. Расцепив руки, мгновенно рушу щиты, втягивая в себя боль и разрушение, царящие вокруг. Темные солдаты Инквизиториума. Раньше я с ними не сталкивался даже собственно в ведомственных зданиях… И это говорит о многом — о том, о чем сейчас нет времени думать. Припадаю на одно колено, сплетая вокруг себя, перед лицом, несколько молний, защитным барьером, потрескивающим и опасным, вспыхивающим в сантиметрах от кончика носа — удар ближайщего темного воина пришелся именно на него. Штурмовик развернул виброклинок для нового удара, пока я, потшатнувшись, чуть не начал оседать наземь. Рядом со мной, вскрикивая, падали офицеры. Тремейн, я ненавижу тебя! Сила ярости закрыла мое сознание, напитав торжествующую Тьму внутри и вокруг — давая силы отразить еще один удар. Быстро оглядываюсь, пытаясь найти хоть один шанс к спасению — гермодвери закрыты, Джерека и коммандера нет. Повсюду резня. Несколько темных воинов успешно вырезают сотню имперских вояк… Новый удар практически пробивает спонтанный щит молний, заставляя меня упасть на пол. С воплем инстинктивно закрываюсь опаленной рукой — вспышка, в которой исчезла молниеносная защита ударила разрядами во все стороны… И погружаюсь в океан боли. Клинок темного воина бесстрастно перерубает мою руку в локте, оставляя кровоточащий огрызок и заставляя меня завопить в унисон умирающим вокруг офицерам. Вылезающими из орбит глазами, разглядываю как штурмовик заносит свой клинок для нового удара, щупая Боган одними рефлексами — я не чувствовал своей смерти?! И вселенная вновь изменилась, поколебав Силу. Еще больше выстрелов и огня наполнили залу, отшвыривая воина в сторону от меня. Защитные турели развернулись, начав лихорадочный шквальный обстрел. В глазах темнеет, понимать что к чему у меня уже нет сил, поэтому я аккуратно пытаюсь отползти за упавшее тело темного воина, чей экзоскелет дымится от десятков попаданий в местах разрыва брони. Хлыщущая из обрубка кровь не прибавляет мне шансов выжить, понимаю это, с тихим всхлипом сжимая рану уцелевшей рукой, пытаясь послать через нее Силу, чтобы как-то остановить кровь, прижечь плоть… Кто-то хватает меня за шкирку, поднимая на ноги. Передо мной один из многих офицеров, уцелевших — пока что — в этой резне. — Узнал? Уходим на нижние уровни! — И закидывает мое страдающее тело себе на плечи, перехватывая в руках тяжелую винтовку, отстреливаясь из которой пятится к стене. — Лечи себя своей Силой, остальное пока наше дело! И уже не мне орет в комлинк на руке, не прекращая стрелять из своего огромного бластера (где он его только прятал?): — Третий, вырубай к хатам турели. Второй, взрывай гермодверь! Камеры не работают? Отлично! А я все пытаюсь влить Силу в рану, но это никак не получается. Голова уже идет кругом, когда я в наплыве слабеющей ярости — «я не хочу умирать!» — выплескиваю мощь Богана в обрубок, начиная орать от запаха жареного. Тьма помогла в своем репертуаре — путем сожжения плоти под моими пальцами. Такого издевательства я уже не выдерживаю, теряя сознание. Нет, бои, драки и перестрелки — это определенно не для меня. *** С унынием повожу рукой, сжимая и разжимая металлические пальцы. Правая. Неприятно, но жить можно. В конце концов, я же был левшой… Пока не стал амбидекстером, потому как так проще в мире, где почти все правши. Но все равно, это раздражает, это бесит, это заставляет понимать, что ты был не прав. Ты был слаб. Ты стал частью чужих планов, а не твоих. И за это получил жестокий урок. Боган не любит шуток — в следующий раз это может быть голова. — Вы меня слушаете, Мариил? — Спросил Первый группы «Омега». — Да, вполне… — Цежу я, продолжая сцеплять и расцеплять пальцы в кулак. — Теперь я пришел в себя и готов услышать о том, как оказался частью чужих схем. Первый вздохнул, присев рядом на старый операционный стол. — Закурите вашу самокрутку что ли. Хмыкнув, вытаскиваю живой рукой чудом уцелевший портсигар. — Боитесь, что я не сдержу ярость Богана? Не переживайте, рассказывайте. Полностью. Гнев вызовет утаивание правды, поверьте мне. Я не вру — внутри меня плещется такой же стальной холод, как и мертвая плоть моей искусственной руки. Это ведь даже не бионический протез как у бегающего по Галактике Люка, нет. В старых лабораториях нижних уровней, которые были эвакуированы некоторое время назад, было возможно поставить только простейшую киберруку. Не клешня Арден, конечно, но что-то подобное, как я смутно помню, было вместо живой кисти у Анакина после схватки с Дуку. Мечта киберпанка. И точно такое же ледяное ощущение, как и сама Тьма, плескалось в моем разуме. Выводы. Планы. Действия. Второго шанса не будет, я это четко понимаю. — Нас приставили к вам после того, как Траун отбыл по новому заданию Императора в Неизведанные Регионы. Цель миссии — тайное оказание содействия. — Если проще — пасти меня, чтобы пасти наших врагов, верно? — Ухмыляюсь, резко сжав руку в кулак. — Если изволите. — Первый чуть опасливо косится на меня. — Когда вы получили задание и начали его проработку… Мы узнали, что Тремейн сливает информацию Джереку. Поэтому перешли в активную фазу и внедрились своими методами — через старые заготовки адмирала, на этот аванпост. Тем более, своим знанием истории и искусства расы миралука — адмирал считал Дантуин одной из потенциальных целей, все было готово к проникновению. Я поднимаю голову, в немом вопросе. Я не угрожаю, понимая что меня подставили, но молчу. Лед внутри позволяет дождаться завершения его речи — чтобы оценить, было ли сказанное приговором им — и сотрудничеству с адмиралом. Первый игнорирует мой взгляд, глядя в стену. — Целью был сбор доказательств, прямых и компрометирующих. Адмирал знает о крепких позициях Тремейна, в том числе о том, что по неизвестным нам причинам, в своей политической игре, Айзен Исард покрывает его. Возможно, с целью противовеса Пестажу. — Первый разводит руками. — Я не в курсе. В любом случае, устранение Джерека — только средство скинуть Антинниса. И прямые доказательства преступной связи беглеца и Верховного Инквизитора… Со свидетельствами преступлений первого, вкупе с их перепиской… Мысль понятна? Я киваю, подавляя желание сомкнуть новую ладонь на его горле. Вполне, причем не без определенного изящества. — А я — живец. — Роняю, ожидая продолжения. — В некотором роде. Вы успешно спровоцировали Джерека, доказательств преступлений против Империи собрано достаточно, в том числе бойня в зале построений. Мало того, засняты темные воины Инквизиториума, подчиняющиеся по их номерам Тремейну. Как и их переписка с указаниями Верховного Инквизитора. Даже самый лояльный к Антиннису суд не сможет его оправдать. Боган подсказывает мне вопрос, стоит только потянуться к нему, окунувшись в самую гущу льда. — Вы не подсказывали им обо мне? Первый качает головой. — Нет. Они сами прекрасно справились. Но, естественно, мы не препятствовали. Хотя и могли бы. — «Омега» пожимает плечами. — Вы — не Лорд Вейдер, чтобы начать меня душить за такое признание. К тому же, суть плана была в том, чтобы спасти вас в критический момент и вывести из-под удара. Мы все исполнили как по нотам… — В симфонии написанной Трауном. — Заканчиваю я его фразу, перебивая. — Не моем плане. Это пора менять. Первый вздергивает бровь, но молчит. — И какова дальнейшая часть вашего плана? — Интересуюсь я, разглядывая блеск стали, отражающий свет софитов в операционной. — Полностью. Штурмовик поворачивается ко мне. — А тут уже нечего скрывать. Еще две группы — «Альфа» и «Сигма», также совершили скрытное проникновение. Мы готовы выступить и взять центр под контроль, послав вызов по каналам Убиктората. Работа аванпоста и так парализована, после нашего вмешательства она будет окончательно остановлена. Мы выведем вас отсюда, а прилетевшие «Разрушители» сотрут все здесь в порошок, вместе с Джереком, орбитальной бомбардировкой. А далее — Имперский Центр и суд над Тремейном. Я вновь обращаюсь к Богану, погружаясь в него, ища ответы и подтверждения своих мыслей. Ведь то, что случилось с моей рукой — это не только урок. Это еще и финальная часть посвящения. Ведь почему Арден была полноценной девушкой? Почему древние джен’ари также не теряли себя, на пути Тьмы? Потому что Боган собирает дань. И старые ситхи — знали как заплатить эту цену. Погружая претендентов на титулы в камеры со змеями, отправляя их на испытания, создавая условия контролируемой агрессии. Ведь не толькомассовый всплеск Тьмы — делает тебя полноценный джен’ари, нет. Это только призывает к тебе ее потенциал, признание. Но потом приходит цена, жатва, которую символически отбирает Боган. А иногда и целиком всего тебя, разум ли, тело ли. Настоящий Орден же контролирует этот процесс, и в момент когда Тьма признает тебя — выстраивает заранее подготовленную линию, чтобы подчинить момент ее согласия с новым статусом — с интересами джен’ари. И эта мысль окончательно выводит меня на жестокий образ грядущего — той организации джен’ари, которая учтет это все. Потому что именно с рукой — и мне еще повезло, что не с головой, во всех смыслах этого слова, я получил подтверждение своей потенциальной мощи. В конце концов, чтобы понять это — даже не надо концентрироваться, Боган плещется внутри меня как прибой на ночной пляж. При этом не пытаясь покуситься на мою суть. Пока — Тьма знает, что я силен. Но вода точит любой камень, если не следить за дамбой — она однажды рухнет. Что ж, как будет выглядеть мой Орден я теперь знаю. А пока — пора показать Богану и заинтересованным силам, что теперь и я строю свои планы, навязывая волю и образы грядущего другим. — Я корректирую дальнейший план. — Устремляю взгляд на Первого. — Мне нужно то, что скрыто под этими уровнями. Мне нужны древние джедайские исследования. Бомбардировка с орбиты их похоронят навсегда. И «вторая луна» продолжает ровно плескаться вокруг, в своем вечном колебании, но не опасном. Я говорю верно. Позволяю себе легкую усмешку. — В конце концов, я хочу вернуть себе руку. А это возможно только в случае если старые технологии клонирования останутся целыми — и под нашим контролем. Иначе мне придется забирать по руке у всех тех, кого я посчитаю виновным в этом происшествии… — Выдерживаю паузу, позволяя искривляться в подобии улыбки только краешкам губ. — Так что думай над корректировками. Первый кивает. Не выражая несогласия или страха — принимая к сведению мои слова и откровенную угрозу, выражающуюся в желании, которое может осуществиться в любой момент. — Тогда надо решить как уничтожить Джерека, не повреждая комплекс. Все кроме орбитальной бомбардировки остается в силе. — Не только. Кроме хаттова ублюдка — вам необходимо спланировать как оставить комлпекс под нашим фактическим контролем. — Только произношу я эти слова, как у меня рождается ответ на них, подсказанный всколыхнувшейся в предвкушении моей ошибки Тьмой. — Стоп, этот момент я уже придумал. Вам останется только скорректировать доказательства, если все получится. Доставьте меня в целости к обиталищу Джерека. Вы знаете где его логово? Первый задумчиво кивает. — Да, бывшая кристаллическая пещера, сейчас — он из аппендиксов нижних уровней исследовательского центра. Подменить изображения с камер, чтобы они не видели передвижение, взлом гермодвери… Ничего невозможного для Второго. — Прекрасно. Значит по готовности. Я верну эту базу под контроль Империи — под свой контроль. А ваши группы тем временем будут действовать по установленному плану. И да… — На этот раз я не позволяю себе улыбок. — Если вы будете корректировать планы, то ставьте сначала меня в известность. Иначе я сам изменю сюжет. *** Гермодверь открыта. Я иду не скрываясь. Ощущение от Богана подсказывает — несмотря на все ухищрения Джерек знает, что я здесь. Ну и пусть, я согласен с этим, и не пытаюсь противостоять его волне, желающей подсказывать моему врагу. Лишь тот подчинит Тьму, у кого достаточно своей воли и своего ума, чтобы не полагаться на нее, а использовать. В своих целях. Поэтому — пусть рассказывает ему о моих шагах, не буду бодаться с приливом. Главное в техническом плане уже достигнуто — к тому моменту как он меня почуял у него уже не осталось времени вызвать темных воинов к себе на помощь. Да и не будет он сейчас это в спешке делать, узнав меня, ведь для любого джен’джидая это теперь его «дело чести», лично победить такого неуступчивого врага, и при этом слабака. Потешить свое самолюбие, распалить в себе запал самолюбования и жажды признания, через которое призывать к себе Боган, окончательно погружающий его в пучину черного безумия. Огненного, а не ледяного. Вхожу в распахнутый зев, разглядывая задрапированный фиолетовыми и черными тонами контрольный зал. В углах гудят электронные приборы, подключенные к кристаллическим образованиям, исследующих растущие в бывшей пещере конструкции. Прекрасно, я не ошибся, коммандер аванпоста тоже скрывается здесь. Он также семенит за Джереком, который не прекращая что-то рассказывать, идет навстречу, даже не глядя в мою сторону. Ему нужен слушатель, через превосходство над которым он разжигает свой самопожирающий огонь. Начнем игру. Переступив порог, я развожу руки, накапливая в них мощь Богана. Это очень легко — и Тьма прыгает в мои ладони, живую и мертвую. Джен’джидай видит то, что он хочет — выскочку, который пришел на поединок даже без меча, на одном пафосе, резонирующим с его самовлюбленностью. А у него их больше, да еще и есть световой меч, в боях на которых он мастер. — Коммандер, таким образом вы видите образец предателя Империи. Врага, который думает что его мощь — может сравниться с моей. Последнюю фразу я зеркально повторяю за ним, используя древнюю тактику всех джен’ари — распалить врага еще более, издевками или предсказаниями его слов и жестов. Она идеально работает. Джерек с яростным всхлипом снимает с пояса световой меч и зажигает его. Я дожидаюсь этого момента — и только сейчас срываю с живой руки мерцающий отблеск молний, которые он ловит на клинок. Металлической рукой, которая не приспособлена для проведения неестественного электричества я пытаюсь схватить его шею в захват, но бросок соскальзывает с его щитов. — Слабак! — Смеется мой враг, одним прыжком преодолевая расстояние до меня. — Ты недооцениваешь мою мощь. — Ухмыляюсь я, отрываясь от него, уходя к центру зала, так, чтобы… Вот так. — Тогда не беги от меня, выскочка. — Пытается уколоть меня словами и мечом джен’джидай, пока я вновь пускаю в него молнию. Теперь он достаточно распален, а мне надо еще слегка потянуть время, пока мощь Богана откликается на произнесенное про себя: «Я, Дарт Нейтан, приказываю тебе, Тьма, войди же в разум человека…». Мне и на самом деле приходится упасть на одно колено. На лбу от мгновенного усилия выступает пот — он пытается разорвать мне горло одним ударом клинка, и только мощь молнии останавливает его, задерживая, устраивая поединок воли. Понимаю — у меня остается одно мгновение. Сейчас он сделает некий финт клинком, на который я просто не сумею среагировать. «Убей предателя!» — я отдаю приказ Богану, а он передает это слабому разуму, стоящему, как я планировал, точно за спиной Джерека, в трех шагах. Ум коммандера давно ослаблен влиянием Темной Стороны и тем тлетворным, разлагающим влиянием, которым, ради своего самомнения, подтачивал человечка беглец. Предательство, подчинение, вспышки немотированных мыслей — это все путь Богана для его игрушек. И ментальные щиты человека мгновенно рушатся. Джерек вздрагивает. Дважды. Человек за его спиной опускает ручной табельный бластер, трясясь и хватая ртом воздух. — Ты использовал меня! — Вопит он фальцетом. — Я не служу тебе, я служу Империи! Но это только физический фон для метафизической сцены — будь Джерек тем, кем хотел быть — он мог бы почувствовать, уклониться. Но Боган отбрасывает использованные игрушки, которые сами себе вырыли могилу. И не дает им знаков, если разум не борется за это. Однако у него еще есть силы. Меч заносится вновь, в финальной попытке забрать меня с собой в царство теней, поэтому я не торжествую. Выбросив вперед металлическую руку, чтобы если что якобы словить на нее удар — сжимаю хватку захвата. Не на Джерека, который начал было искаженно улыбаться своей победе в том, что все-таки убьет и меня… Я прекрасно знаю, что его горло защищено. Нет. Удар превращает в труху призму внутри его меча, не зря же я тренировался на невидимых мне механизмах. Меч на долю мгновения ярко вспыхивает и тут же гаснет. Выверенный удар умирающего изгнанника бессильно перечеркивает воздух. И теперь я позволяю себе торжествовать. Удар металлического кулака разбивает его челюсть. Распахнув металлические пальцы — а я не зря проверял их степени свободы в операционной, не только для того, чтобы взять под контроль свои эмоции — заползаю ими в его глазницы под повязкой и щеки, разрывая их, закрепляя… И резко выкручивая, заставляя его голову последовать за железной хваткой. Треск шейных позвонков. Отпуская его, смотрю на упавшее к моим ногам тело, с дымящимися на его спине двумя ожогами от глубоких ран, оставленных бластером. Взмахиваю рукой, вырывая из пальцев коммандера бластер. Он слишком порабощен Тьмой и может сделать ошибки. Запустив его в стену, я присаживаюсь на колени, кладя руки на плечи Джереку. Я знаю, что он еще слышит меня. Мощь Богана, ухмыляясь, дает его искалеченному телу еще несколько мгновений существования и понимания. — Ты — слабак. Я — Дарт Нейтан, Темный Лорд, решил твою судьбу. Уходи в Царство Теней, зная, что ты был лишь инструментом на моем пути к власти. Я слышу потусторонний вопль Джерека, совмещенный с моим приступом смеха. Теперь его судьба действительно закончена. Многие носители Тьмы, наполненные силой своей правоты могут остаться после смерти и жить в Царстве Теней, вынашивая планы мести живущим… Но теперь — не он. Вся его воля, вся его суть, подорванная поражением, ныне расколота моей фразой, обращая его волю в ничто, а значит делая его легкой добычей для алчущих призраков Тьмы, которые уже в этот момент начали разрывать его сущность, не оставляя шансов для явления Призрака Силы. Просто смеяться над поверженным врагом надо тогда, когда он ужене может забрать тебя с собой. Но смеяться — надо. Да и это приятно. Дождавшись срыва неестественного крика в ничто, я поднимаю голову, глядя на застывшего коммандера. — Благодарю. Вы искупили свою ошибку, служа врагу Империи, который вас обманывал… Нет. Вы с самого начала ждали возможности помочь мне, младшему наставнику Инквизиториума, устранить предателя и восстановить справедливость. Согласны с такой трактовкой событий? Мне не надо ждать его кивка, чтобы понять. Да, он согласен. Да, за такое спасение он готов лизать мне пятки. Так что этот центр теперь будет в наших руках. Он даже не будет думать, что на его решение повлиял я через Силу, ведь, как известно, вовремя предать — это не предать, а предвидеть. А уж мое бормотание про Дарта Нейтана — его сознание, охваченное злорадным торжеством от того, что он вовремя встал на нужную сторону и вовсе пропустило. — На базе после преступного деяния Джерека осталось не так много офицеров. У меня есть три кандидатуры из выжившего персонала, которые было бы желательно представить вашим приказом на занятие ключевых освободившихся должностей, как на аванпосте, так и конкретно в исследовательском центре нижних уровней. Они прекрасно проявили себя в подавлении мятежных действий преступника… Опускаю взгляд на тело покойного, завершившего свой путь ранее, чем могло бы быть. И еще я очень надеюсь, что теперь Боган получил достаточное подтверждение моей мощи, чтобы временно припасть к ноге, перестав испытывать на прочность. В конце концов, драки и схватки — это очевиднейшим образом не моё, как я уже понял раньше.