Избранные

«Первое, что я увидела в этом мире, — вспоминала девушка, — это белый, холодный свет, окутовавший меня с ног до головы. Было холодно. Помню, как меня била мелкая дрожь. Тело не слушалось. Как бы я не старалась, оно отказывалось выполнять обычные и, должно быть, привычные ему движения. Встать, сесть, хотя бы шевельнуть пальцами. Было еще кое-что, что запомнилось из первых минут пребывания в этом мире. Это была пустота. Полная пустота в голове. Будто меня и нет вовсе. Я не помнила ни своего имени, не то, как я выгляжу, кем была и являюсь. Это пугало меня даже больше, чем белый леденящий свет…» — Софи… Софи, Вы слышите меня? — голос незнакомый, грубый, немного хрипящий. Явно мужской. Девушка не спешила открывать глаза и показывать, что уже все слышит, понимает и даже больше, она почти видит все то, что происходит вокруг, но где-то у себя в голове. — Все показатели в норме, я не знаю по какой причине девушка до сих пор не приходит в себя. Велика вероятность, что она просто спит… — сказал все тот же хрипящий, неуверенный голос. Где-то справа послышался шелест одежды. Софи почувствовала запах. Почему-то пришла уверенность, что это крайне дорогой парфюм. — То есть как спит? Она проспала почти год! Клаус, ты ничего не путаешь? — раздраженно прорычал голос человека. Это его одежда шуршала, он же пах дорогим парфюмом. — Что значит год.? — заплетающимся языком просипела Софи. Пора было выходить из режима «ожидание». Ей не нравилось все то, что происходит вокруг. Более того, напрягала полное отсутствие контроля над своим собственным телом. В том числе и мыслями. — Софи… — как-то облегченно выдохнул хрипящий голос. Девушка на силу раскрыла глаза. Свет слепил, и запахи резко ворвались в сознание. Запах спирта, парфюма и пота. Последний исходил от груды мышц стоящей возле двери, которая в свою очередь находилась ровно слева от девушки. Это тоже была какая-то особенная уверенность. Только позже Софи поняла, что из-за двери исходил тончайший мускусный запах, но в данный момент все о чем могла думать девушка, это парфюм и жутчайшая жажда. — Воды, — все так же, почти одним губами. — Держи, — ответил властный голос пахнущий парфюмом и плоскость начала медленно меняться. Девушку переводили в сидячее положение. Теперь она могла разглядеть мир подробнее. Свет лампы не бил в глаза, но настойчиво раздражали запахи. К пересохшим губам девушки поднесли прохладный стакан и она жадно выпила все до капли. Стало несоизмеримо легче. — Где…где я? — выдохнула она, разглядывая обстановку. В этот самый момент ее мозг судорожно пытался понять, откуда все-таки ему брать силы на логические заключения, — и, я голодна. — Это место — твой, теперь уже родной дом. Тут ты переродилась, — пафосно заявляет мужчина в темном костюме. Его густые седые брови закрывают половину глаз. Строгий темный костюм подчеркивает статус. Мужчина рядом казался меньше. Он был щуплым, имел густые черные волосы и какие-то затравленные карие глаза. Он все время теребил в руках край белого халата. И пах спиртом, — а завтра наступит сразу после того, — мужчина ухмыльнулся и выудил из кармана странное приспособление, название которого девушка не знала, — как мы проведем все положенные процедуры. И в одно мгновение разум Софи взорвался. Мысли ускорились. Как будто миллиарды костяшек домино одновременно, разом занявших свои места, будто цепная реакция, ведущая к мощному взрыву, ее нейроны перестроились в более эффективную фигуру. Софи подумала: квадратный корень из 813. Но не успела девушка додумать мысль, сразу увидела ответ: 28.5131548588. Казалось время замедлилось. Девушка смотрела на седого мужчину и его движения казались ей мучительно долгими. «Ну же, ну быстрее же» — думала она. Если еще пару минут назад ее мысли тянулись патокой, то сейчас неслись со скоростью света. Она смотрела на мужчину и понимала, что язык его тела, передает информации не меньше, чем слова, если не больше. Каждое движение, вздох, дрожание века и выражение лица телеграфировали, о чем он думает. Мужчина открыл рот и в сознании Софи мелькнула мысль: «Мы посмотрим на что ты способна, девочка». Сейчас он скажет это или что-то очень близкое. — Завтра мы проведем несколько тестов и посмотрим, что ты умеешь. И да, меня зовут Уил. А это твой лечащий врач, мистер Клаус. — седой мужчина еще раз оглядел девушку с ног до головы и кивнув щуплому мужчинке в белом халате, названному Клаусом, вышел в дверь, забирая с собой гору мышц. В голове девушки промелькнули все последние показатели жизнедеятельности. Частота сердечных сокращений, температура тела, частота дыхания и артериальное давление. Все было в норме, но…только последние десять месяцев. Что происходило с девушкой до этого, было совершенно неизвестно. Информация просто отсутствовала. Было осознание того, что ее действительно зовут Софи, что ее возраст около восемнадцати — девятнадцати лет и что в бессознательном состоянии все десять месяцев она находилась принудительно. — Я не могу двигаться, — говорит Софи. Мужчина в белом халате дернулся от ее голоса. Она видела, как часто вздымается его грудь, она даже слышала как быстро бьется его сердце. Софи почти просканировал его насквозь. Смогла оценить частоту сердечных сокращений, уровень химических веществ мозга, расширение зрачков. Он так реагировал на Софи, что его состояние становилось до смешного очевидным. И в этот момент пришло осознание, полная разгонка мозга. Девушка поняла, что сейчас она гораздо умнее всех находящихся в этом здании. Остатки эмоций, последние крупицы страха были исчерпаны и с этим пришло спокойствие. Разумеется мужчина не нравился Софи, а о любви не может быть и речи. Девушка была страшно далека от любви. Она лишилась способности любить в тот момент, когда ее мозг был разогнан трансформацией. Любовь — инстинкт примитивного мозга. Механизм выживания, выращенный среди видов, далеких от разума. Не имей человечество механизма для цементирования связей между мужчиной и женщиной, не осталось бы ничего, кроме эгоизма и беспорядочных сношений. Откуда она это знает? А ведь она знает намного больше, с изумлением осознала Софи. Она знала, что исследования степных полевок, млекопитающих с продолжительными моногенными связями, показали: самец становится преданным своему партнеру после спаривания, которое сопровождается мощным выбросом нейромедиатора дофамина. Последующие эксперименты показали, что дофамин реструктирует часть мозга полевки, так называемое ядро, которое есть и в человеческом мозге. Софи попыталась проследить эти воспоминания, но уперлась в белую глухую стену. Самцы степной полевки влюбляются лишь после секса, интересно. Мозг Клауса был поражен Софи, а ведь она с этим мужчиной не обменялись даже поцелуем. Софи могла поклясться жизнью, что ничего не знает о спаривании степных полевок. Но она ошибалась. Что же еще, доступное любой момент, скрывается в ее почти бесконечной памяти? — Так действует препарат, который вводился вам несколько месяцев к ряду, — пояснил Клаус. Он копошился за спиной Софи и она смогла лишь слегка повернуть голову в ту сторону, но все равно ничего не видела. — Клаус, — как-то слишком интимно выдохнула девушка имя мужчины. Что-то железное упало на пол. Кто-то за спиной поперхнулся, — пожалуйста, объясни мне, что происходит? Несколько минут Софи обдумывала бытие. Она могла подвергнуть сущее более обширному анализу, но стало ясно, что это бесполезно. Осознание отсутвие и Бога и загробной жизни пришли почти сразу. Религиозные люди были глупцами. Религия — это еще один опиум для народа, как и любовь. Софи все еще испытывала слабый интерес к хомо сапиенс, но этот интерес быстро угасал. Сила мыслей, которой она сейчас обладает, опьяняет. И встал вопрос, который вернул разогнанную Софи к более человечному состоянию. Как игнорировать эту волю к власти — долг каждого живого существа? И теперь, Софи попыталась быть человеком, она постаралась сохранить всю свою личность, но как же чертовски сложно довелось говорить, так, что бы ее поняли. Слизистая глаза увлажнилась и вскоре розоватые щеки девушки покрыли полосы от слез. Это было не сложно. Софи осознала, что с легкостью может управлять своей физиологией. — Софи, Вы плачете? Боже, прошу вас, прекратите. Ничего страшного с вами не произошло. Я…я честно не знаю, что произошло с вами и что будет дальше. Меня наняли, но ничего не объясняли, я просто должен был следить за вашим состоянием. Мне заплатили, что бы я не задавал лишних вопросов. — девушка подняла свои заплаканные глаза на мужчину. Ее красные волосы рассыпались по плечам, последовал очередной всхлип и она выдавила из себя подобие улыбки. Получилось крайне затравленно и безнадежно. От такого у кого угодно защимит сердце. Как и рассчитала Софи, он тут же добавил, — я. я постараюсь что-нибудь узнать. — Спасибо, — всхлипнула она и прикрыла глаза. Обратив внимание на то, что в ее организме не хватает питательных веществ для столь длительной работы мозга в разогнанном состоянии, она заблокировал разум и мысли приобрели свой обычный тягучий образ. Девушка почти ахнула, как от удара в живот. Все то, что она обещала минуту назад, казалось невообразимым снов. Она снова стала обычной Софи, но сумела в разогнанном состоянии оставить лазейку для этой обычной Софи, что бы она могла вернуться к этой способности. Все время пребывать в том состоянии она не могла, организм истощится слишком быстро.

Спустя три часа. Коридор западного крыла центра «СС».

— Там, где я буду есть, буду только я одна? Или есть еще такие же «пациенты»? — девушка сидела на коляске для инвалидов. За спиной шла девушка, представленная ей как Мария несколько часов назад. Она была медсестрой и в ее задачи входило провожание Софи до столовой. — Нет, вы будете не одни. — только и ответила она. Мари не была крайне общительной особой. Каждое слово, Софи чуть ли не вытягивала из нее силком. — Ладно… — ответила девушка и стала осматривать коридоры. Одно и тоже. Серые стены, белые двери. И ни единой живой души. За то на подходе к столовой, как потом выяснила девушка, было очень даже шумно. — Что это за дрянь?! — возмущался мужской голос, но стоило открыть дверь, как тишина встретила Софи. Она огляделась. Большой зал, на пару десятков столов. в комнате находиться около двадцати человек, считая ее. Есть те, кто стоят на ногах, есть и те, кто сидят в колясках, как и Софи. Чернокожий парень стоял над разбитой тарелкой и смотрел на девушку с нескрываемым интересом, — да вы охренели! Она же малявка, на кой-черт она вам? — возмутился он, переводя взгляд на девушку в голубом халате, таком же, в какой была одета Мария. — Простите, что помешала, — сказала девушка и автоматически, почему-то на другом языке, сказала, — Привет! — тут же пришло в голову название языка — русский. — О, новенькая! — воскликнул рыжеволосый парень. Он подъехал к девушке на такой же коляске и протянул руку, — Фернк. Пойдем, я тебя со всеми познакомлю.