Я утону в тумане твоих глаз

Позабыв про горе и страданья, Верю я, что, кроме суеты, На земле есть мир очарованья, Чудный мир любви и красоты! И. А. Бунин

***

POV Салазар

      На берегу моря всегда хорошо. Кем бы ты ни был, шум прибоя успокоит твою душу. Море заберет все, что тревожит и так болит. Нужно просто отпустить.       — Салли, иди к нам, мы собираемся играть в шахматы! — я обернулся; возле небольшого деревянного домика в лесу/на море/в горах/в поле стояла девушка, ей на вид было лет семнадцать. Почему наш дом находится везде, а не в конкретной точке? Я отвечу: потому что мы мертвы. Этого места на самом деле не существует, конечно, если размышлять о нем, как о физическом объекте. Это и не Рай, но и не Ад. Это иной мир. Человек, когда умирает, попадает в комнату, где его уже ждут все близкие, что покинули Землю раньше. И так каждый раз. Когда родной тебе человек умрет, ты узнаешь об этом, и сможешь попасть в ту комнату, чтобы встретиться с ним снова.       Так вот, мы — четверо друзей: Годрик Гриффиндор, Пенелопа Пуффендуй, Кандида Когтевран и я, Салазар Слизерин, хотим быть в разных местах, но вместе. Именно поэтому наш общий дом находится с разных сторон, в разных местах. Для меня всегда было утешением, спокойствием, домом — море. Для Годрика — лес. Для Пенелопы — поле, а для Кандиды — горы.       — Хотя нет, на самом деле просто Годди сказал, что ты не сможешь и пяти минут против него выстоять на доске.       Любит же она коверкать имена.       — Хватит называть меня Салли! Бесит.       — Ути-пути, все, пошли. Тебя уже все заждались. Любишь ты сидеть тут на холоде, да еще и в одиночестве. Хотя у тебя есть мы, твои друзья, — это было сказано явно с упреком и очень плохо скрываемой обидой, которая быстро исчерпала себя, когда нашлась новая тема для разговоров.       Как хорошо, что уже через две минуты мы войдем в дом и ее «ля-ля-ля» прекратится, нет никаких сил это терпеть. Вроде умер, а сдохнуть все еще хочется.       — О, тебе все-таки удалось его притащить, — с усмешкой заметил Гриф. — Ну что, готов к проигрышу?       — Только если к твоему, — да, возможно кто-то, посмотрев на нас, скажет, что мы враги и ненавидим друг друга, но это вовсе не так. Мы с Годриком дружим с самого детства. Да, мы разные, любим подкалывать и порой даже устраиваем дуэли, тем не менее, я уверен в этом человеке, как и он во мне. И если что-то случится, он всегда будет рядом, прикроет, поможет, поддержит и даже погибнет за меня. Вот, что значит друг и брат, когда без слов видны дела.       Играли мы часа три, безуспешно. Ни я не сдамся, ни он. А к победе стремимся оба. В этом мире я забыл, что такое жизнь, опасность, адреналин, солнце и ночь, но здесь я получил спокойствие, возможно, мертвое, но все же спокойствие.

***

Реальный мир. Хогвартс.

POV Гарри

      — Рон, Гарри, вы оба самые, что ни на есть, тупицы! — эх, Герми снова читает мораль. Я, конечно, люблю ее, как сестру, но порой хочется закопать подальше и забыть где. Вообще, в данной ситуации я ни при чем, и получаю выговор ни за что (вот, что значит дружба с Роном Уизли). Когда к Вам приходит этот человек и говорит: «Слушай, я тут такое нашел…», то бегите. Серьезно, не раздумывая бегите, сломя голову, ибо будут проблемы. — Гарри, а ты чего молчишь? Рон, хотя бы, отговаривается, а ты и слова не сказал? — я что, все прослушал? Блин, придется выкручиваться.       — Гермиона, не злись. Здесь нет ничего такого. Подумаешь, какой-то артефакт взяли, ничего страшного не случится, — зря я тогда так сказал, ой, зря. Но, кто же знал, что все так обернется?       Пока мы поднимались в туалет, где находится вход в тайную комнату, моя подруга все так же бубнила, что это все ничем хорошим не закончится. Я тоже сомневался в правильности своих действий, но мой инстинкт самосохранения что-то отказывался работать, поэтому жопа пошла искать приключения и, видимо, нашла.       Мы долго крутили, вертели эту штуку, пока Гермиона, та, которая с самого начала не хотела принимать в этом участие, нам не сказала, что снизу мелким шрифтом написано заклинание. Перевернув «это», я начал читать и не заметил, как перешел на парселтанг. Комната начала исчезать, растворяться под ногами, хотя все же на какой-то невидимой поверхности я продолжать стоять.       Прекратив читать и оглянувшись, я заметил, что стою возле входа в какой-то дом. Толкнул дверь - она с легкостью открылась. Это был очень милый домик какой-то влюблённой пары. В камине трещали поленья и огонь раздавал по комнате тепло. На диванах и креслах было множество подушек, одеял. В столовой уже был накрыт шикарный ужин, со свечами, вином и десертом, окруженный лепестками роз. Когда я прошелся еще раз мимо гостиной, то заметил стоящие на тумбочке и висящие на стене фотографии. Подойдя, я взял одну из них в руку и ахнул, ведь там был, черт возьми, я. Конечно, постарше, лет, так сказать, на двадцать.       Я брал одну фотографию за другой и удивление только росло, ведь на них я был счастлив… с мужчиной! Да, ладно, признаюсь, он весьма симпатичен, даже очень, и я еще два года назад понял, что девочки меня мало интересуют. Но, все же, это очень странно видеть себя с каким-то парнем, то в обнимку, то просто стоя рядом, то даже целуясь. Серьезно. Это пугает.       Выйдя, наконец, из этого здания, я пошел по направлению к пляжу, здесь он был всего в паре шагов. И только подойдя к самому морю, смог краем глаза уловить какое-то движение. Это была та пара. Даже издалека я смог узнать себя, особенно после тех снимков. Как же хотелось запаниковать, попросить кого-то все это прекратить, но лишь смотря на то, как я счастлив с этим человеком и как он счастлив со мной, любые противоречивые желания пропадали.       Разве я могу быть таким…ярким? Разве это может быть на самом деле?       — Конечно, все может быть, — сказал, откуда не возьмись, женский голос.       — Ты кто? — ошеломлённо спросил я в пустоту, немного отпрыгнув назад.       — Многие уже и забыли меня. Я — Любовь. А это мои сестры — Время и Смерть, — только сейчас я смог заметить трех совершенно разных девушек. — Скажи, ты хотел бы это будущее?       — Я? — и вправду, а чего я хочу? За последние свои шестнадцать лет, я только и слышал, что "нужно", "надо", "обязан", но никогда "хочу ли". И вот сейчас этот вопрос ввел меня в ступор. Но решение было принято, лишь бросив взгляд на все еще бегающих молодых людей. Один убегал, другой догонял и оба смеялись так искренне, а улыбки были яркими, как солнце, чей луч попадал прямо в сердце. — Да. Я хочу это будущее.       — Ты уверен? Оно будет полно трудностей, сложностей, проблем, ты потеряешь кучу времени и увидишь множество смертей…       — Но, в итоге, со мной останется моя любовь.       Три сестры лишь улыбнулись и покинули меня.       Вернувшись в реальность, меня что-то очень отчаянно трясло.       — Гарри! Мать твою, Гарри! Господи, ты очнулся. Что случилось? — вопросы сыпались на меня как из рога изобилия.       — Гермиона, тише, прекрати, дай ему успокоиться и прийти в норму, — и на этом спасибо.       — Рон, это вообще все из-за тебя… — дальше я уже просто не слушал, ибо это бессмысленно. Нравоучения каждый день, как на повторе.       Поднявшись на ноги, я посмотрел на друзей и решил уйти из комнаты, но мне это не удалось. Перед моими глазами был мужчина лет двадцати на вид, высокий, с черными густыми волосами и с, черт подери, туманными глазами, в которых я потерялся.       — Герми, замолчи, у нас гости! — рявкнул на нее Рон и девушка обернулась.       — Глупые, глупые дети! — сказал, неизвестно откуда взявшийся, мужчина. Но я особо не слушал, ведь никак не мог отвести взгляд от его глаз.       — Рон, ты идиот! Что ты натворил? — Гермиона все так же безуспешно кричала на Рона, а он ей, без того же успеха, отвечал. Если я до этого еще мог соображать, то когда его взор обратился на меня, разум напрочь отказал, заставив покраснеть до ушей. И только тогда я понял, что уже видел этого человека. Да, определенно видел, даже знаю где. С собой, на море, лет через двадцать. И сердце пропустило удар.