Chapter 15
17 августа 2017 г., 12:56
Ночь тёмная как в её худших ночных кошмарах. Между простынями она чувствовала себя одинокой, такой же одинокой, как каждая звезда в небе. Ей хотелось, чтобы Кларк была здесь, она нуждалась в ней, как цветок в пустыне жаждет воды. Но жизнь снова показала свою сучью сторону.
Кожа покрылась тонким слоем пота и Лекса откинула простынь. Она села на маленьком диване Ани и вытерла каплю пота, стекающую по виску.
Брюнетка включила лампу на боковом столике и начала вышагивать по квартире Ани. Писательница осталась у своей лучшей подруги на случай, если Кларк решит искать её, а этого надо избежать любой ценой. Аня была непреклонна в решении держать их как можно дальше друг от друга, пока угроза попасть в тюрьму висит над подругой.
Лекса чувствовала себя зверем, загнанным в клетку. Ей хотелось защитить Кларк, вернуть её в безопасность своих рук, но она уже в глубоком дерьме и не может позволить себе усугубить ситуацию. Лекса продолжала думать о том, как помочь девушке. Она никогда не была трусом, и она готова столкнуться с последствиями своих действий, если это потребуется. Когда-то она заверила Кларк, что если кто и будет держать ответ за незаконные отношения, то это будет она, а не Кларк.
— Блядь, Лекса, ложись спать! Я слышу, как ты ходишь по всей треклятой квартире, — Аня со скрещенными руками на груди, стояла, облокотившись о стену, а карие глаза следили за брюнеткой.
— Я не могу, Аня, она ушла из дома! — Лекса вздохнула и закрыла глаза, пытаясь дышать ровно и не поддаваться панике. — Кларк импульсивна, она сначала делает, а потом думает, и она всегда выбирает других, а не своё собственное благополучие. Она такая, Аня. И она сделала это из-за меня, это моя вина! — Лекса сердилась на себя. Это она ответственна за весь этот беспорядок, и теперь девушка, которую она любит, была бог, знает где. Она зарычала от разочарования, снова и снова ударяя по колонне посреди гостиной. Бессилие достигло точки кипения.
— БЛЯДЬ! Лекса, остановись! — Аня подбежала к отчаявшейся девушке и отвела от колоны, прежде чем она сломает кулаки. Блондинка схватила Лексу за руки и повела в сторону импровизированной кровати. — Прекрати это дерьмо, Лекса! Ты вредишь себе, идиотка. У Гриффин хорошие друзья — Рейес и Блейк. Скорее всего, она сейчас с ними, так что успокойся!
Лекса дышала сквозь стиснутые зубы, руки всё ещё сжаты в кулаки, так что пальцы онемели от давления.
— Дыши, тупица! — Аня отпустила подругу, которая пыталась ослабить напряжение в мышцах.
Лекса держала голову в руках, локтями опираясь на бёдра.
— Кто-то рассказал её матери, Аня, — голос такой тихий, что блондинка еле расслышала.
Аня обняла и положила голову Лексы на грудь, как раньше, когда она чувствовала себя грустной и разбитой.
— С ней всё будет хорошо, Лекса. Пожалуйста, просто отпусти её. Как только она поймёт, что ты отпустила, Гриффин больше некуда будет пойти, кроме как домой к матери.
— Я знаю, — Лекса всхлипнула. — Ещё…
— Шшш, тебе нужно поспать. Завтра ты должна выйти на работу и закончить статью. Время идёт, и твой босс ждёт результатов, — Аня поцеловала её в макушку. — Но сначала давай промоем твои руки, хорошо?
///
Лекса сидела в своей кабине, пытаясь сосредоточиться на работе. В следующем месяце будет повторный запуск журнала, и ей надо заполнить колонку, но как бы она ни старалась, слова просто не шли. Курсор на мониторе моргал в ожидании, когда писательница добавит ещё что-нибудь к почти пустому текстовому документу. Нет вдохновения, муза исчезла. Сердце опустело, а без этого она не может писать.
Во второй половине дня она встретилась с Райдером, чтобы решить, как создать платформу для блога. Идеи, предлагаемые Райдером, были интересными, если судить, по тем отрывкам фраз, которые доходили до Лексы. Она была там, но мысли были далеко. Девушка просто кивала всему, что предлагал Райдер. Это не закончится хорошо, если она правильно не расставит приоритеты.
— Я эм, я думаю, что у читателей должна быть возможность публиковать комментарии через Twitter, и чтобы это отражалась в блоге. Мы не хотим читать сотни писем, Райдер, — наконец, сказала Лекса.
— Хорошо, я немедленно сделаю это. Что-нибудь ещё, босс?
— Почему ты не в тюрьме? — холодный голос, от которого кипела кровь, прервал разговор.
Лекса напряглась и сжала кулаки. Зелёные глаза сурово посмотрели на Нию, а затем на своего коллегу.
— Оставь нас, Райдер, — брюнетка встала со стула. Она кипела, ещё один толчок от Нии Куинн и в «Polis» прольётся кровь.
Лекса не знала, как Ния оказалась вовлечённой в это. Она думала, что это Костия рассказала матери Кларк о них. Писательница держала подозрения при себе, потому что Аня могла выбить из неё всё дерьмо, так как была на стороне её бывшей, и Лекса не хотела ещё раз ссориться с подругой. Новое открытие могло направить её в ловушку, Лекса знала методы Нии. Её беспощадность в работе делала её смертельно опасной.
Вудс не могла показать Нии, насколько та близко подобралась. Поэтому Лекса решила показать спокойствие, собранность и силу перед своим врагом.
Она расстегнула верхние пуговицы на рубашке, и посмотрела на Нию, на лице которой красовалась отвратительная ухмылка.
— Ты из-за этого прервала встречу, Ния? Прекрати играть в глупые игры и скажи, чего ты хочешь.
Ния подошла к столу и встала напротив Лексы, медленно двигая кончиками пальцев по дубовому столу, подготавливаясь к атаке.
— Кларк Гриффин, — она улыбнулась, смотря на то, как Лекса сжимает челюсть. — Это очень интересная история, Лекса. Твоя ученица, или теперь уже бывшая ученица. Интересно, почему, ммм?
— Ты дала доктору Гриффин какую-то необоснованную информацию. Конечно, это была ты, — прорычала Лекса, она сделала шаг вперёд, обойдя стол, и встала лицом к лицу с Нией. И неважно, что женщина была выше. В этот момент Лекса была больше чем вся Вселенная и готова вырвать язык из пасти противной гадюки.
— Это было так легко, Лекса, после того, как я стала свидетелем маленькой ссоры, где ты и заработала этот синяк… — Ния указала на фиолетово-чёрное пятно на левой щеке, а затем скользнула рукой по лицу брюнетки и прижала большой палец к заживающей ране, так что она снова начала кровоточить. В тихой ярости Лекса оттолкнула руку.
— Я поняла, что попало мне в руки, — Ния улыбнулась. — Как только я услышала имя Кларк Гриффин, я…
— Ты будешь держаться от неё подальше, Ния. Если с Кларк что-то случится из-за твоей лжи, клянусь, я отброшу своё самообладание и омою пол твоей кровью, — зелёные глаза сузились. Голос хриплый, как будто она вот-вот сорвётся, прыгнет и разорвёт Нию на куски.
Ниа усмехнулась, качая головой.
— Ох, Лекса, как же ты глубоко во всём этом, у меня, возможно, нет реальных доказательств, но ты знаешь, что я знаю. Будет прискорбно, если что-то случится с Кларк, — Ния продолжала смеяться.
Лекса сделала ещё один шаг вперёд и оскалила зубы.
— Осторожно, Ния, — она схватила её за рубашку и притянула к себе, так близко, что та почувствовала чужое дыхание на лице. — Нападая на неё, ты нападаешь на меня.
— Уу, боишься, Командующая? Или мне называть тебя растлитель малолетних?
Лекса вздохнула и лёгким толчком отпихнула Нию, она не собирается вестись на провокации. Если она это сделает, то подтвердит все подозрения.
Некоторые журналисты смотрели на них, их смертоносные взгляды, которые они бросают друг на друга, привлекли внимание людей. Лучше держать это между ними.
Ния усмехнулась. Уверенная в своей победе. Она скрестила руки за спиной, ледяные глаза неотрывно смотрели в зелёные.
— Какой позор, что у доктора Гриффин не хватило смелости засадить тебя в тюрьму, мне было бы только на руку избавиться от тебя таким образом.
Лекса стояла и сдержанно наблюдала за блондинкой.
— У тебя нет доказательств, Ния, ты хватаешься за соломинку. Всё что ты говоришь, не более чем сплетни.
— Может быть, но после реакции матери? Я чувствую запах надуманных историй. Как только я увидела, как твоя коллега ударила тебя, и после реакции матери, я поняла, что мне выпал джекпот. Я имею в виду, почему ещё ты ушла, а? Вероятно, ты хочешь избежать судебного разбирательства, девушка привязана к тебе, но ведь это скандал. Может, мне стоит поговорить с, ммм, Костией? Почему вы расстались? — Ния рассмеялась. — Этого скандала будет достаточно, чтобы уничтожить твою карьеру и будущее девушки.
— Убирайся с моих глаз, — громко и чётко приказала Лекса, делая шаг назад. — Мы больше не нуждаемся в твоих услугах, — она подошла к женщине и прошептала на ухо. — Или мне стоит сказать мистеру Данте, что ты за его спиной разговаривала с его сыном? Ты предатель.
Ния ответила сдержанной улыбкой, поза была настороженной.
— Не волнуйся, Командующая, я уйду из «Polis», но мы ещё встретимся, Лекса. И когда это случится, обещаю, будет весело.
— Ради тебя же, надеюсь, этого не произойдёт.
После этого разговора Ния навсегда ушла из офиса. Лекса чувствовала себя ужасно. Она знала, что у неё нет доказательств, но ущерб, который она может нанести, способен уничтожить Кларк, девушка, только начала жить, она стоит на пороге своего будущего.
Сейчас надо действовать наверняка. Решение причиняло боль, много боли, она была настолько ошеломляюща, что Лекса не была уверена, сможет ли это сделать. Сделав это, она обезопасит Кларк, а её безопасность означает счастье. Другого способа восстановить вызванные ею повреждения, просто не существует.
Лекса села за стол и попыталась поработать, прежде чем вернуться к Ане.
Но образ Кларк вторгся в мысли. В её жизни было много любовниц, теплых тел, которые составляли компанию по ночам, но никто не мог заполнить пустоту в душе. Никто не сможет вырезать Кларк из сердца. Лекса знала, что для неё больше не существует других женщин.
И, как и многие поэты использовавшие свою боль для создания чудесных строк, Лекса почувствовала, что именно боль стала её вдохновением. Молодая писательница, наконец, поняла, о чём она должна написать.
…«Любовь может быть удивительной, дорогие читатели, но если вы разозлите судьбу, любовь станет самой мучительной болью, которую вы когда-либо почувствуете. Моё сердце жаждет тебя. Мы в разлуке всего несколько дней, а твоё отсутствие уже ощущается слишком сильно. Я буду эгоистом и буду надеяться, что ты не забудешь обо мне, что будешь помнить меня до последнего вздоха. Всякий раз, когда другое тело будет согревать твою постель, я хочу, чтобы ты думала обо мне. Когда кто-то будет держать тебя за руку, я хочу, чтобы ты чувствовала моё тепло. Я думаю о тебе каждый день, каждую секунду. В моей голове множество мыслей, и в результате все они сводятся к тебе. Как писал Густаво Адольфо Беккер:
« У тебя голубые глаза, и в их глубинах,
Мысли сияют, как точки света,
Я вспоминаю о вечернем небе
И далёких звёздах!
Да, я всё время думаю о звёздах, потому что всё ещё верю, что ты, словно дар, упала с небес. Да, я эгоистична, потому что слаба для тебя, и я хочу иметь возможность любить тебя при свете…»
Лекса почувствовала подступающие слёзы, поэтому сняла очки и вытерла предательскую влагу, прежде чем кто-нибудь заметить, что она на грани плача. Она закончила статью и подписала. И задумалась на секунду, она не может быть Лексой, ей придётся отделить автора статьи от себя, иначе связь будет очевидна для Нии или для кого-либо ещё. Надо создать альтер-эго, писателя, который любит публику, девушку, и который может любить Кларк.
— Ты можешь любить её при свете, но не я, — Лекса подписалась и закрыла ноутбук.
Возвращаясь в квартиру Ани, она вспоминала удивительные моменты, проведённые в компании самой смелой и заботливой девушки в мире. Вот почему Лекса знала, что поступает правильно, поймет Кларк её или нет. Девушке будет лучше без неё.
///
Лекса едва притронулась к обеду. Она сделала пару укусов, когда вспомнила что надо поесть, и, конечно же, Аня проявила озабоченность. Её сердце разбито, но разум говорил ей, что это то, что она должна сделать. Отпустить Кларк, сделать так чтобы она не оказалась в ловушке катастрофических последствий тайных отношений.
— Лекса, тебе надо поесть. Это не решит проблемы.
— Ты права, — наконец, сказала Лекса, опустив ложку на стол. — Как всегда, Аня.
Аня сглотнула и вытерла рот салфеткой.
— О чём ты, Лекса?
— Я видела себя в ней, — начала Лекса. Она встала из-за стола, прошла в гостиную, и посмотрела на стену, где висела картина Кларк. — В первый раз, когда я встретила её, я подумала о том, что всё это упрямство и жестокость лишь видимость, я видела то, что скрыто, Аня. Она была похожа на меня, скрывала чувство одиночества, — она провела кончиками пальцев по картине и закрыла глаза. — Кларк нужен был кто-то рядом. У меня была ты, но Кларк была одна. Рейес и Блейк были такими же потерянными, как и она.
— И ты взяла её под свое крыло, — Аня понимающе кивнула.
Лекса открыла глаза, подошла к дивану и села, скрестив ноги.
— Я заметила, сколько времени она проводит в мастерской. Она скрывалась там, избегая боли, и поэтому я присоединилась к ней. Мы разговаривали и узнавали друг друга. Я рассказывала ей то, что не говорила даже Костии.
— Ты полностью доверилась этой девушке, не так ли? — Аня села в кресло напротив журнального столика. Она пыталась дать обнажающей душу девушке пространство и не давить на неё своим присутствием.
— Да. Я рассказала ей всё, начиная от проблем с родителями до влюблённостей в старшей школе. Кларк стала тем, кому я могу доверять, и она тоже доверяла мне. Это было взаимно, — Лекса вздохнула. — Но я не знала, что у неё появились чувства ко мне, — она сгребла дикие кудри в руки, вздыхая долго и медленно. — Я хотела быть для неё просто другом. Я была с Костией, и я…я думала, что счастлива.
— Ты никогда не рассказывала Костии такие подробности, ты была закрыта с ней, как и с остальным миром. Но Кларк, эта девушка всё изменила, — сказала Аня, осознавая, как всё произошло.
— Я говорила себе, что забочусь о ней, потому что я её учитель. Я обманывала себя, Аня. Я ревновала, когда Кларк была с этим парнем, Финном. Или той девушкой, Луной. Мне было больно, потому что в глубине души я знала, что больше не люблю Костию. Аня, я пробовала. Я хотела быть хорошей для Костии, но моё сердце уже не принадлежало ей, — Лекса погрузилась в мебель, сбрасывая весь этот груз, который она носила в себе так долго. — В ту ночь, когда мы были в клубе в начале каникул, я поняла, что влюблена в Кларк.
— Вот почему ты была такой отстранённой с Костией. Конечно, теперь всё имеет смысл. Поэтому ты отказалась ехать с ней в Нью-Йорк на каникулы, поэтому ты задумывалась, разговаривая со мной. Боже, Лекс, всё это дерьмо так долго творилось прямо перед моим носом, а я не замечала этого, почему ты не сказала мне через что ты проходишь? — в этот раз Аня села рядом с Лексой, взяла её руки в свои и крепко сжала.
— Это просто случилось, Аня. Ничто из того, что ты могла сделать или сказать не изменило бы ситуацию. Я боролась с этими чувствами, я понимала, насколько слабой становлюсь, но в этот раз я выбрала сердце, и это сделало меня счастливой. Мне никогда не было так легко и удобно с кем-то даже в тишине. Я чувствовала себя дома рядом с Кларк.
— И теперь всё скатилось в ад. Прости, Лекса. Это правда, но я не имею права судить, потому что у меня были чувства к девушке своей лучшей подруги, — губы Ани слегка изогнулись, она успокаивающе гладила спину Лексы, пытаясь расслабить напряжённые мышцы. — Это было не подходящее время для тебя и для меня. Ты так рисковала, и я не хочу, чтобы ты снова оказалась в темноте угрожающей поглотить тебя, как тогда когда ты была подростком, я вижу, как сильно эта девушка изменила тебя. Если и произошло что-то хорошее из всего этого, никому не позволяй забрать то, что сделала для тебя Кларк. Но, ты всё равно должна отпустить её.
— Я знаю.
DING DONG!
Звонок в дверь прервал откровенный разговор. Внезапно Лекса подумала, что Кларк нашла её. Аня быстро подошла к двери, чтобы узнать, кто пришёл к ней в это время. Открыв дверь, её встретило знакомое лицо.
— Привет, Аня, — Костия улыбнулась Ане и перевела взгляд на Лексу. — Привет, Лекса, могу я поговорить с тобой?
Аня повернулась к Лексе. Брюнетка кивнула и разочарованно села на место. Блондинка улыбнулась Костии и отошла в сторону, пропуская внутрь.
— Я, эм, я оставлю вас, чтобы вы поговорили наедине. Схожу за выпивкой, мне понадобится это после сегодняшнего вечера. Увидимся позже, Кос, — она схватила куртку с вешалки рядом с дверью, надела её, ободряюще посмотрела на Лексу, помахала рукой и вышла из квартиры.
Карие глаза Костии неотрывно смотрели на Лексу, но та избегала взгляда. Затем Костия прошла в гостиную и заметила картину на стене. Она подошла к ней, вглядываясь в детали. Конечно же, она узнала работу своей ученицы номер один.
— Кларк всегда была очень талантлива. Эта девушка родилась, чтобы привнести краски в твою жизнь, — Костия придвинула стул к Лексе и села. — Прости, Лекса.
Лекса посмотрела на Костию и нахмурилась. Если кто-то и должен сожалеть, это она, а не её бывшая.
— То, что я сказала, это неправда. Мне было больно, грустно, и я думала только о том, чтобы ты заплатила за это.
— Это не значит, что ты была не права.
Костия покачала головой, карие глаза наполнились состраданием, глядя на стойкое лицо бывшего учителя английского.
— Ты не монстр, Лекса. Мы были в отношениях почти год. Я знаю, какой ты человек. Лекса Вудс может быть серьёзной, без чувства юмора, иногда даже зарвавшейся сучкой, но ты никогда не была монстром. Ты человек любви, — полные губы Костии слегка изогнулись.
Именно это Лекса всегда любила в Костии — её способность любить и прощать. Костия Грин невероятная девушка и заслуживает только всего самого хорошего.
— Я не хотела причинять тебе боль. Но в итоге я причинила её тебе, я навредила Ане и Кларк. Какой я человек, если причиняла дорогим мне людям боль? — Лекса спрятала лицо от Костии. Она чувствовала стыд.
— Лекса, ты человек. Ты совершила ошибку, но это часть жизни. Я влюбилась в тебя, потому что видела, насколько ты удивительная. Думаю, я не могла дать тебе то, что тебе действительно нужно… — Костия колебалась, но продолжила. — Кларк смогла.
Лекса тихо выдохнула.
— Да, но я не могу тащить её глубже в этот беспорядок. Костия, это несправедливо по отношению к ней, — она прикусила нижнюю губу, решая, может ли она доверять Костии, посмотрев в глубокие карие глаза, Лекса приняла решение. — Можешь оказать мне огромную услугу?
Костия наклонила голову, удивившись просьбе и уверенно кивнула:
— Конечно, всё что угодно, Лекса.
— У тебя такое большое сердце, Кос. Надеюсь, что оно покажет тебе, насколько невероятна Аня.
— Аня? Я знаю, насколько она прекрасна.
— Да, прекрасна, как друг может быть. Есть другая сторона, с которой тебе нужно познакомиться, — улыбнулась Лекса.
Костия улыбнулась в ответ, искренней улыбкой, которая означала начало дружбы, настоящей дружбы между бывшими возлюбленными.
— Хорошо. О чём ты хочешь попросить?
— Позаботься о Кларк, — Лекса положила руку на руку Костии и сжала, выражая доверие. — Будь рядом с ней, убедись, что она закончит школу. Я не могу быть рядом с ней, но ты можешь.
Ошеломлённая Костия открыла рот.
— Пожалуйста, Костия. Я могу доверить её только тебе.
Костия прикоснулась к щеке Лексы, глядя в насыщенные зелёные глаза.
— Обещаю, Лекса, и я ничего ей не скажу, — она достала из сумочки листок и передала его Лексе. Брюнетка улыбнулась, поняв, что это эскиз одной из её татуировок.
— Кларк.
— Да, то, как она видит тебя, прекрасно. После выпуска ты можешь быть с ней. Эта девушка любит тебя, и я вижу, что ты тоже её любишь, так почему это проблема?
— Потому что я разорву ей сердце.
***
Убежав из дома, Кларк отправилась к Рейвен. Сегодня важный день — день воссоединения с Лексой. Она до сих пор игнорировала звонки матери, и не получила ни одного сообщения от Лексы. Но она верила в неё, верила в её любовь. Нервы сводят с ума. Сейчас поворотный момент в её жизни. Она выбрала Лексу. Кларк было всё равно, что подумают люди, об их разнице в возрасте или об их разном происхождении. Она знала эту девушку, понимала её страхи и мечты, они были равными и заслужили уважение друг друга. Лекса Вудс была её луной и океаном, волны которого бились о берег. Лекса была густым лесом, в тени которого безопасно жили животные и растения. Она похожа на гром во всём его неистовстве и ярости, она похожа на дождь — холодный и неуклонный, но освежающий и успокаивающий. Лекса двигалась как река — спокойно, но безжалостно. Лекса Вудс была всем для неё. И что более важно, Лекса Вудс была её сердцем. — Кларк, это сумасшествие. Ты не можешь просто исчезнуть, — Рейвен пыталась образумить подругу, пыталась заставить её увидеть, насколько это безумная идея. Октавия присоединилась к ним с чашкой кофе и передала Кларк другую горячую чашку, которую та приняла с благодарностью. Она посмотрела на Рейвен, а затем на Кларк. — Кларк, возможно, это опрометчивое решение. Может, если ты поговоришь с мамой она поймёт. Блондинка покачала головой, чашка с кофе дрожала в руках, девушка беспокоилась и боялась, того что может принести с собой эта ночь. — Она сказала, что Лекса воспользовалась мной, что она злоупотребляла своим положением, чтобы заманить меня. Это ложь, я не знаю, кто сказал ей это, но она стала параноидальной и злой, кто-то из вас разговаривал с моей мамой? — Чёрт, нет, Кларк. Мы сказали, что прикроем тебя, и мы сделали это, — Рейвен немедленно подскочила, проясняя ситуацию. — Мы с ней не разговаривали. Думаешь это мисс Грин? — размышляла Октавия. — Не знаю, какая сейчас разница? Уже лишком поздно. Мне надо идти, — Кларк встала. Октавия и Рейвен сделали то же самое. — Кларк, просто береги себя, хорошо? — Рейвен обняла подругу, выражая поддержку и любовь. Октавия присоединялась к объятьям. — Пожалуйста, позвони нам, как только сможешь. Кларк кивнула, обнимая двух самых лучших друзей в мире. Настало время шагнуть к своей судьбе. /// На холме мягко дул ветер, было темно, но в небе сияла луна. Кларк сидит на капоте своего автомобиля, ждёт. Она вздохнула и прижала ноги к груди, положив руки на колени. Голубые глаза смотрят на звёзды, наблюдая за их мерцанием, красотой и тайной, которую хранила каждая из них. Бесконечное пространство, планеты, звёзды и галактики, и из всех вещей, которые могли бы произойти, из всех вероятностей, которые правят этим миром, — она познакомилась с ней. Кларк Гриффин не была плохим человеком, она была хорошей ученицей, она уважала своих сверстников и учителей, она слушалась свою мать. Одна ошибка. Это всё, что потребовалось, чтобы стать плохим персонажем в этой истории. Один взгляд, и она потеряла себя в зелёном с оттенками золота море. Один поцелуй, и она запомнила его навсегда. Где её счастливый конец? Бог уже забрал у неё отца. Теперь она потеряла её. Кларк посмотрела на часы. Уже поздно, но она не уходит, её сердце говорит ей никогда не терять надежды. Но кого она обманывает? Кларк знала, что такие истории не заканчиваются хорошо. Её ошибка. Она влюбилась в своего учителя. Её грех. Она перешла черту. Кларк снова вздохнула; она опиралась на лобовое стекло, руки за головой, ноги вытянуты вдоль капота, глаза снова смотрят в небо. Это её реальность. Закрыв глаза, она вспомнила тот день, когда первый раз зашла в кабинет, и она сидела там, как королева, в своём кресле. Как она могла забыть, когда моменты, проведенные с ней, были самыми удивительными за её короткие восемнадцать лет жизни. Люди не верили в любовь с первого взгляда, она тоже не верила. Тем не менее, как называется это чувство, когда ваше сердце буквально останавливается на секунду, дыхание замирает, и вы уже не знаете, живы ли вы или уже мертвы? Когда ваш желудок сводит, и вы чувствуете, как тепло разливается по всему телу, как искра проходит через вашу нервную систему, воспламеняя синапсы с миллионами нейротрансмиттеров, чтобы дать простой ответ, который в то же время безумно сложный, и вы понятия не имеете, что, черт возьми, происходит с вами? Это случилось с Кларк. — Я предполагаю, что это так и закончится, — шептала Кларк звёздам. — Но не могли бы вы выслушать меня? Позвольте мне рассказать вам, как всё начиналось… — Кларк усмехнулась: было смешно, ведь она ни с кем не разговаривала об этом, но если бы она поделилась с кем-нибудь, то это стало бы более реально и, возможно, только возможно, она, наконец, признала бы, что это — конец. — Итак, давайте вернёмся на год назад. Это был ещё один скучный день в школе… — начала Кларк, и по мере того, как шло время и она приближалась к концу своей истории, ветер становился холоднее. — … и поэтому я приехала сюда, в наш лес, где мы любили друг друга на этой горе, которая стала свидетелем нашей любви, прямо под ночными небом со сверкающими звёздами, — Кларк выпрямилась, села на край капота и убрала руки в карманы куртки. — Но я сижу и жду, как дура, — она пнула камень и снова посмотрела на часы отца. — Дерьмо! — Кларк… Кларк напряглась. Она боялась повернуться и увидеть, что это всего лишь играющий с ней разум. Этот голос, она слышала его миллион раз в школе, то, как Лекса произносит её имя — это нечто особенное, это то, что сжигает её, то, что снова и снова гоняет её по петле бесконечности. Она опустила руки по бокам, сглотнула и сделала шаг назад, чтобы увидеть источник голоса. Кларк усмехнулась, увидев самый любимый цвет во всём мире. Зелёный. Зелёный. Зелёный. Кларк подбежала к ней и крепко обняла, с такой силой, что могла задушить девушку, Лекса была здесь, и ничто в мире не имело значения. — Я думала, что… Я думала, что ты… — Кларк. Блондинка вдохнула её запах, мускусный запах, а затем немного отодвинулась, чтобы погладить щёку. — Блядь, что случилось? — она провела кончиками пальцев по тёмному синяку. — Если моя мама что-то сделала с тобой… — Кларк! — Лекса взяла её за руку и с уважением убрала от лица. Именно тогда Кларк поняла, что что-то не так. Лекса не обняла в ответ, и она смотрела на неё своим фирменным строгим взглядом. Девушка сделала несколько шагов назад. Она смущена и не понимает, почему язык тела Лексы настолько напряжён. И тогда она заметила свою маму. — Мама? — спросила Кларк, рот открылся от шока, глаза сразу же посмотрели на Лексу. — Что это? — блондинка покачала головой. Тело дрожало, а по спине бежал холодный пот. — Дорогая, пойдём домой, — сказала Эбби. — Что ты сделала? — спросила Кларк у Лексы. — Милая, всё кончено. Вернись домой, — настаивала Эбби, тон выражал беспокойство. Кларк не могла поверить в происходящее. — НЕТ! Лекса, пожалуйста, пойдём. Мы можем быть вместе. Нам больше не надо скрываться. — Кларк, это была ошибка. Некуда идти. Кларк покачала головой, дыхание сбилось, голос дрогнул, девушка была в отчаянии, надежда ускользала сквозь пальцы. — Лекса…это не может быть ошибкой! Любовь не может быть ошибкой. И затем истина обрушилась на неё, она ахнула, в глазах были удивление и боль. — Вы заключили сделку, — сказала она разочарованно. Лекса замолчала на мгновенье, но это мгновенье ощущалось, как вечность. Она сжала челюсть, сохраняя холодный фасад. — Я не могу рисковать всем, Кларк. Мои мечты, моя жизнь? Жертвовать этим ради чего? Любви? — Лекса должна идти дальше. Разбить сердце Кларк, вместе со своим, это решение уничтожит девушку, но так она будет в безопасности. — Ради меня! — воскликнула Кларк. — Но тебе всё равно, не так ли? — Мне не всё равно, Кларк, но я сделала этот выбор головой, а не сердцем, — Лекса держала холодную маску, и всё же она так сильно хотела обнять её, когда увидела, как девушка перед ней ломается. Кларк покачала головой и сделала шаг вперёд: — Пожалуйста, не делай этого. — Прости, Кларк. Глаза Кларк полны слёз. Она не может поверить, что Лекса предаёт свою любовь, её доверие. — Может мы встретимся вновь. Лекса посмотрела на неё. Она знала, что эти печальные глаза будут преследовать её, что это решение будет стоить ей всего, но это был единственный правильный выбор, лишь бы девушка была в безопасности, подальше от гадости этих беспорядочных отношений. Лекса знала, что любить её в темноте никогда не будет достаточно. Не с ней. Она должна отпустить её. Лекса развернулась, кивнула Эбби и скрылась в тёмном лесу. /// Последние несколько дней Кларк не вылезала из постели. Каждое утро было ужасным. Она возненавидела солнечный свет. Она хотела оставаться в темноте. Бежать от дыры, которую оставила после себя Лекса. Предатель, эгоистично бросивший её, чтобы спасти себя. Кларк отключила телефон. Не обращала внимания на остальной мир. Она приросла к пижаме, и уже в течение трех дней даже не принимала душ. Она пахла отвратительно. Маслянистые светлые пряди закрывали лицо, пол в спальне усыпан пустыми пачками чипсов, а возле корзины брошены вёдра из-под мороженного. Мать взяла отгулы в больнице, чтобы быть рядом с дочерью. Дочерью, которая заперлась в своей комнате и выходила оттуда только в туалет и на кухню, чтобы захватить всю имеющуюся нездоровую пищу. Дочерью, которая не только не разговаривает, но и не смотрит на неё. Эбби снова постучала в дверь. Время обеда, но, конечно же, Кларк всё равно. Тем не менее, Эбби стояла с подносом еды снаружи, настаивая на том, чтобы ребёнок поел что-то более приличное. И сегодня пришли друзья с твёрдым намерением не оставлять её, пока она, наконец, не поговорит с ними. — Кларк, милая, открой. — Уходи! — Кларк! — настаивала Эбби. — Твои друзья здесь. Я просто, я оставлю еду за дверью, хорошо? — она оставила поднос и спустилась вниз, оставив Октавию и Рейвен. — Открой дверь, Гриффин или я выбью её, — Рейвен с силой забарабанила по двери. — Отвали, Рейвен! — Прекрати, Кларк. Не делай этого. Ты хочешь плакать? Хорошо, но мы будем плакать вместе, принцесса! — сказала Октавия. — Мы будем под этой дверью все выходные, если ты не откроешь, и никто не сдвинет нас этого места! — Рейвен принесла стул из гостевой комнаты и поставила напротив двери. — Мне всё равно! Девушки сидели там, как и обещали. Призывая к подруге в комнате, чтобы она впустила их. Эбби была достаточно любезна и заказала девушкам на ужин пиццу. Наступила ночь, двое стащили подушки под дверь и легли спать. — Блядь, Рейвен, слезь с меня ты тяжёлая! — бормотала Октавия. — Тяжёлая? Кто из нас съел весь десерт? — Хорошо, хорошо, правда, — хихикнула Октавия. — Но это твоя вина. Я должна начать тренироваться, иначе скоро не влезу в форму. Я уже получила несколько предложений из колледжа. — Ох, ты должна была сказать мне о тренировках, — ухмыльнулась Рейвен, — я знаю несколько упражнений, которые заставят тебя попотеть. — Правда? И какие? — Октавия притянула Рейвен к себе и поцеловала в шею. — Может, немного попрактикуемся. — Хммм. — ВЫ ДВОЕ ОТВРАТИТЕЛЬНЫ! — Кларк неожиданно открыла дверь, напугав девушек. — Вы серьёзно собираетесь делать это здесь? Рейвен улыбнулась и вытащила своё тело из подушек. — Ну, ты не оставила нам выбора, Кларк, если ты не хочешь разговаривать с нами, то следующая лучшая вещь, которую мы можем сделать — это потрахаться под твоей дверью. — Но теперь ты здесь, так что мы можем поговорить, — Октавия схватила свои вещи и бросила в комнату Кларк. Рейвен надела скобу и встала, встретившись с покрасневшими глазами блондинки, она обняла её. — Кларк, я люблю тебя, но если ты не сходишь в душ, я потащу тебя туда сама и помою. Это заставило девушку слабо рассмеяться. Горло саднило от рыданий. Её подруги здесь. Они не оставят её, как это сделала она. Три девушки все выходные провели в постели Кларк. Теперь Рейвен и Октавия точно знали, что она хорошо питается и принимает душ. Они разговаривали и пытались поднять ей настроение. Кларк была благодарна им. Она не променяет их ни на что в мире. — Я больше не буду плакать, — Кларк взяла начос с соусом в рот. — Она не заслуживает моих слёз, больше нет. Октавия притянула Кларк к себе и склонила голову на плечо. — Хорошо, Кларк. Не торопись. У разбитого сердца нет срока годности. — Слушай, мы почти закончили школу. Подумай о будущем, Кларки. Где-то есть колледж, который подойдёт тебе, — Рейвен отпила колу и продолжила. — О, получила спортивную стипендию. Держу пари, что в этих запечатанных конвертах на твоём столе, есть подходящее предложение. — Да, наверное, — вздохнула Кларк. — Но я не знаю, что хочу делать, Рей. — Почему бы нам не делать один шаг за раз? — предложила Октавия, макая начос в соус. — Давайте сначала вернёмся в школу, хорошо? — Ага, всё равно, — Кларк кивнула. /// В школе было плохо, и не только потому, что она не могла выполнить несколько заданий по математике без помощи Уэллса. В школе было плохо, потому что она причиняла ей боль. Лекса была везде и нигде. Как только Кларк пришла на урок английского, она сразу почувствовала её отсутствие. В кабинете всё кричало о Лексе. Английский потерял свою привлекательность, и она возненавидела его так же, как и до Лексы. Её не интересовали авторы и произведения, обсуждаемые на уроке. Воспоминания о невозмутимом лице, зелёных глазах наблюдающих за каждым движением, бередили рану на кровоточащем сердце. Она должна окончить школу, чтобы бежать отсюда. Школа TonDC стала кошмаром, и она хочет быть как можно дальше отсюда. Дни начали складываться в недели, но всё было будто в тумане. Девушка с трудом вспоминала, что происходило днём, как наступал следующий. Кларк была похожа на зомби. Она делала всё по инерции. Она, конечно же, училась, но без какой-либо мотивации. Её оценки оставляли желать лучшего, но Октавия и Рейвен следили за тем, чтобы у неё хотя бы были проходные баллы. Они день за днём подталкивали Кларк двигаться вперёд. Тело было на уроке, а мысли были где-то далеко, но всегда возвращались к той же проблеме: имя которое, она больше не смеет произносить, имя, которое обжигает язык, предатель, который оставил её, предатель, который выбрал свои мечты, вместо того, чтобы сделать прыжок веры. Веры в их любовь. Любовь — это слабость. Один из её уроков. Экзамены заканчивались, важные решения были приняты. Кларк получила несколько предложений из колледжей и надо только выбрать. Но единственное, что Кларк хочет — исчезнуть и уехать так далеко, как только может. Она больше не может быть здесь. Не после всего случившегося. Не после того, как она была брошена, как самый больший дурак в мире. Костия Грин пристально следила за девушкой. Кларк бывала в мастерской, чему свидетельствовали множество полотен, наполненных яростными мазками и красками. Костия видела эти картины, и, как и обещала бывшей возлюбленной, заботилась о девушке. Настало время поговорить с Кларк, Костия пришла к этому выводу, услышав жалобы от учителей, которые начали беспокоиться о внезапном изменении в поведении ученицы. Некоторые учителя думали, что это связано с прошлым нападением в TonDC. Но Костия знала больше. На уроке истории с мисс Форрест они выполняют последний тест для экзамена. Все выходные девушки занимались, и Рейвен и О были готовы к нему. Кларк ничего не говорила, но она читала материал, как и её подруги. Все они были готовы. Аня чуть-чуть больше следила за Кларк, чем за остальными, обвиняя её и, конечно же, ненавидя, так думала Гриффин. — Перейдём к устным вопросам. Как мы уже говорили Юлий Цезарь высадился в Диррахии, где проиграл битву Помпею. Что было в Фарсале, мисс Блейк? Октавия нахмурилась, вспоминая изученный материал. — Да, эм, битва при Фарсале, эээ, Цезарь победил Помпея, и тот бежал в Египет. Позже Юлия Цезаря назвали консулом. — Хорошо, — Аня удовлетворённо кивнула. — Что было дальше, мисс Гриффин? — Я не знаю, — Кларк просто развалилась на столе. Рейвен ударила по плечу подругу сзади. — Кларк давай, мы вчера изучили это дерьмо, — прошептала механик. — Я не знаю, — сказала девушка. — Это ваш ответ, мисс Гриффин? Кларк кивнула, не встречаясь глазами с вопросительным взглядом Ани. — Я могу заполнить Вас, мисс Форрест, — Рейвен пыталась привлечь внимание учителя. Она сделает это для подруги. Аня выгнула бровь и подалась вперёд. — Не думаю, что Вы соответствуете требованиям, чтобы заполнить меня, мисс Рейес. Октавия закашлялась от смеха, и быстро прикрыла рот, чтобы избежать неприятностей. Рейвен склонила голову и улыбнулась: — Ваша потеря, мисс Форрест. Прозвенел звонок, и ученицы начали собирать вещи. Кларк перекинула рюкзак через плечо и пошла во двор на привычное место для отдыха. С кислым лицом она плюхнулась за стол. — Какого чёрта, Кларк? Мы ведь все были готовы, — Октавия облокотилась на стол, с беспокойством глядя на подругу. — Ничего особенного, О, — Кларк пожала плечами и сосредоточилась на пачке чипсов. — Ну, по крайней мере, не думаю, что это повлияет на общую оценку, так как у нас есть тонны выполненных групповых работ, — Рейвен взяла M&M`s и открыла пачку. — Рей, когда ты поймёшь, что не сможешь победить Аню? Принцесса Землян — это ледяная стена, не настолько прочная, как Командующая но… Ау! Рейвен толкнула Октавию и взглядом указала на блондинку. Кларк глубоко вздохнула и опустила голову на деревянный стол. Октавия придвинулась к ней и положила руку на её предплечье: — Прости, Кларк. Остальные уроки прошли так, будто над головой Кларк висело тёмное облако. Блондинка помахала на прощанье Рейвен и Октавии и пошла в мастерскую. Она бросила рюкзак на одно из рабочих мест, достала свои материалы, включила плейлист на телефоне и начала рисовать. — Я тебя ненавижу! — девушка яростно водила кистью по холсту. — Я тебя ненавижу! — Кларк добавила красный цвет, разбрызгивая краску по картине слева направо. В центре тёмный пустынный лес, символизирующий пустоту жизни. Сверху гневный красный, словно кровоточащий горизонт. — Даже если и ненавидишь, твоя картина говорит иначе. Кларк подпрыгнула и повернулась на голос никого иного как мисс Грин. — Мисс Грин, почему Вы здесь? — она вернулась к картине, позволяя учителю делать всё, что ей заблагорассудится. Костия придвинула стул и села ближе к Кларк, но не достаточно близко, чтобы вторгнуться в личное пространство. — Я хочу, чтобы ты раскрыла свой потенциал, Кларк. Несколько университетов ждут твой ответ, но как я слышала, ты ничего не сделала. Ты всё своё время проводишь, здесь выплёскивая гнев на картины, я не осуждаю, но ты должна что-то сделать. — Какая разница? Главное быть как можно дальше от этой дыры, это всё что мне нужно, — Кларк продолжала рисовать, добавляя более мрачные детали. — Это не умно, Кларк. Из-за своего желания быть как можно дальше, ты не обращаешь внимания на замечательные программы, которые могут быть полезны для тебя. Кларк пожала плечами. — Я была в Нью-Йорке на Рождество, и работала над семейным проектом. Конечно, Кларк знала об этом, потому что однажды Лекса, рассказывала ей, что она расстанется с Костией после того, как та вернётся. — Круто, — сухо ответила она. — Полная стипендия и финансирование карьеры талантливого студента. Ты соответствуешь критериям. Кларк остановилась, убрала кисть и палитру на стол и посмотрела на Костию. — Да, Кларк. Я хочу, чтобы ты была в этой программе. Это совместная работа с университетом «Арк» и «Граундерс», которые предложили спортивную стипендию Октавии. Ты не будешь одна, к тому же это место не так далеко. Если ты всё-таки хочешь бежать, это программа идеально подходит. Кларк задумалась. Она получила много предложений со стипендией из университетов Нью-Йорка и Лос-Анджелеса, но университет «Арк» известен новейшими технологиями и развитием во всех научных областях, даже художественной. — Это одноразовое предложение, подумай, — Костия поднялась и положила конверт на рюкзак Кларк. — Заполни форму до окончания срока и место твоё. Это твой шанс уйти и попасть в невероятную группу. Я знаю, что справишься, Кларк. Костия почти вышла из мастерской, когда Кларк остановила её: — Подождите! Почему Вы это делаете? — Кларк взяла конверт в руки. — Я не хочу, чтобы ты тонула в ненависти и тратила свой талант. Я знаю, что тебе больно, поверь мне, Кларк. Я знаю, какого это, когда твоё сердце разбито, но это не остановило меня, и я знаю, что это не остановит тебя. Кларк кивнула и сделала глубокий вдох. Девушка снова села перед холстом, чтобы вернуться к работе. Костия последний раз посмотрела на Кларк: — Так что произошло после того, как Цезаря назвали консулом? — Осада Александрии, — ответила Кларк. — После битвы при Никополе Цезарь и Клеопатра вместе сражались в битве при Александрии, где сгорела Александрийская библиотека. После Клеопатра стала королевой Египта. Костия улыбнулась, глядя на Аню, которая слышала весь разговор, сидя на столе учителя в кабинете за пределами мастерской. — Мисс Грин? — Кларк через плечо посмотрела на учителя. — Да, Кларк? — Передайте Лексе, что она может идти к чёрту. Костия хмыкнула, а Аня улыбнулась. Учителя оставили блондинку наедине с холстом, позволяя ей закончить работу. И после бесконечного цикла слёз и внутренней борьбы, настал новый день. Этот день должен был быть больше, чем просто окончание школы. В этот день она могла бы любить Лексу, любить её при свете, перед всем миром. Вместо этого, Кларк наполнена обидой, ненавистью и гневом к девушке. Эти чувства были движущей силой Кларк, чтобы продолжать заниматься. Она обратилась в несколько университетов, она добьётся совершенства в живописи, осталось только получить ответы. Начинающий художник восстановил равновесие и сумел остаться на плаву, не без помощи Костии, которая приглядывала за ней и давала советы. Кто бы мог подумать, что они будут связаны потерей одной и той же женщины? Выпускная церемония была довольно скромной и проходила в спортзале школы. Все выпускники одеты в форму и счастливые сидят на баскетбольной площадке, а гости находятся на трибунах по бокам. Зал украшен воздушными шарами и баннерами с символикой футбольной команды. Директор Кейн начал церемонию с минуты молчания, вспоминая всех погибших в TonDC при стрельбе, что, конечно же, не обошлось без слёз. Кларк едва слышала Кейна, чувство вины снова впилось в неё ногтями. Но по какой-то причине она вспомнила слова Лексы, и это успокаивало, эти слова позволяли спать по ночам без кошмаров. И именно этого Кларк старалась избегать — вспоминать всё, что Лекса сделала для неё. Все вещи, которые она узнала от девушки, были одной из причин, почему она стала смелой и сильной. Маркус вызывал учеников в алфавитном порядке и вручал аттестаты, первой вышла Октавия и поднялась на сцену, улыбаясь глупой улыбкой, и когда директор вручил ей аттестат, она указала на Рейвен и Кларк, как она делала это на футбольных играх. — Чёрт да, это моя девушка! — крикнула Рейвен. Маркус продолжал церемонию, вызывая учеников одного за другим, пока, наконец, не позвал Кларк. Блондинка поднялась на сцену и с благодарностью приняла аттестат. Она посмотрела на аудиторию и слегка улыбнулась, и тогда, она могла поклясться, она увидела кого-то на другой стороне спортзала. Света там почти не было, но она могла различить небольшой силуэт, покрытый капюшоном. Кларк проигнорировала странное чувство под ложечкой и вернулась на место. Церемония продолжалась, до тех пор пока Маркус Кейн не вызвал последнего ученика и поздравил выпуск этого года. Три девушки не праздновали, они остановились в доме Кларк и делились планами на будущее. Октавию приняли в университет «Арк», а также в местную футбольною команду, она покинет город после лета. Конечно, это значит, что они с Рейвен будут отдельно друг от друга, кстати, о Рейвен, она остаётся в городе и идёт в местный колледж изучать инженерные технологии. У Рейес не было никого, кто мог бы обеспечивать её, кроме матери- алкоголички, которая чуть не убила её, поэтому местный колледж был единственным вариантом. Тем не менее, они обещали сохранить отношения. Октавия с улыбкой на лице откусила кусок торта Рейвен, на что та усмехнулась и поцеловала её в губы. — Я буду скучать по тебе, — Рейвен провела носом по шеи Октавии. — Я тоже, Рейвен, но «Арк» не далеко. Я могу приезжать на выходные. Рейвен засияла услышав новость: — Я тоже постараюсь приезжать, — она поцеловала Октавию в щёку и откусила торт. — А что насчёт тебя, Кларки? Кларк прожевала, прежде чем заговорить: — Я всё ещё жду ответ. Я обратилась к стипендиальной программе спонсируемой Фондом Грин, так что не знаю. — Кто бы мог подумать, что у мисс Грин столько денег? — сказала Октавия, щёлкая пультом. — Не сомневаюсь, что ты получишь место, Кларк, — Рейвен подмигнула подруге, и сосредоточилась на фильме, который выбрала Октавия. После того, как девушки уснули, Кларк решила спуститься на кухню за стаканом воды. Она шла как можно тише, чтобы не беспокоить подруг и спустившись вниз, она нашла мать, сидящей на кухне с чашечкой кофе в руках. — Мама? Уже поздно, ты должна спать, — Кларк взяла кувшин с водой из холодильника, налила жидкость в стакан и села на стул рядом с матерью. — Да, но я задумалась. Твой отец был бы чертовски горд тобой, дорогая, — Эбби улыбнулась, убирая светлую прядь за ухо дочери. — Я очень скучаю по нему, мама. — Да, детка, я знаю. Но он наблюдает за нами, и он будет направлять каждый твой шаг. Кларк улыбнулся, зная, что это правда: — Мама? — Да, Кларк? — Как мне забыть её? Эбби отпила кофе, оттягивая время, прежде чем сказать что-то, что может разрушить этот редкий момент между ними: — Я не знаю, Кларк. Время покажет. — Это была я, ты знала? Я неустанно преследовала её. Лекса была рядом со мной, и я просто, не могла не влюбиться в неё. Она многому научила меня, она принесла свет в мою жизнь, после того как Финн… Лекса была рядом, и она любила меня, — Кларк вздохнула. — Я любила её, мама, правда, до сих пор, и это больно, она предала свою любовь. Она предала меня! Эбби обхватила щёку Кларк и нежно смахнула слёзы с голубых глаз: — Я подвела тебя, детка. Если бы я была рядом, может быть, удалось избежать этой путаницы. Но нет смысла плакать над пролитым молоком. Мы все совершили ошибку — ты, я, Лекса. Может быть, это было не самое подходящее время для вас двоих, Кларк. Кларк взяла руки матери в свои и сжала, пытаясь впитать всю теплоту и любовь: — Я ненавижу её, потому что не могу перестать беспокоиться о ней. Я ненавижу её, мама. Эбби прижала дочь к себе и поцеловала макушку: — Шшш, всё будет хорошо, детка, вот увидишь. Когда ты уедешь в доме будет очень тихо. — Я буду скучать по тебе, мама, — Кларк улыбнулась. — Я тоже, милая. — Ты можешь присмотреть за Рейвен для меня? — Кларк мягко отстранилась и посмотрела на мать. — Конечно. А теперь иди спать, милая. Получи максимум удовольствия этим летом. Кларк улыбнулась и пошла в комнату, мечтая о будущем, где её сердцу не будет так больно.***
♫ Принеси, принеси гром, И громкий, громкий дождь, Направляй наши беды разлуки, Под гордые, гордые вены, В кровоточащие раны бандитов, Из наших бьющихся сердец, И нашу радость в предвкушении добычи ♪ — Чёрт! — Кларк огляделась вокруг в поисках телефона, чтобы отключить сигнал, призывающий к себе под мелодию «Lofticries», но потом вспомнила, что далеко убрала этот чёртов телефон, чтобы не нажимать на кнопку повтора. — Агрх! — Кларк встала с кровати и выключила будильник. Она пошла в душ, чтобы подготовиться; пришло время ехать в университет. Кларк прыгнула в душ и помылась так быстро как могла. Она надела джинсы, голубую футболку и тщательно нанесла макияж. К счастью, вещи были собраны накануне надо всего лишь поместить их в багажник. Она готова забрать Октавию и отправиться в общежитие университета «Арк». Она спустилась вниз, чтобы поприветствовать и в то же время сказать до свидания матери. Эбби крепко обняла и поцеловала её, а потом отпустила единственную дочь, чтобы она начала новый опыт. — Позвони мне, как только вы с Октавией устроитесь, хорошо? — сказала Эбби, целуя дочь. — Ты не возьмёшь с собой зелёную куртку? — она заметила её на диване. — Неа, я ненавижу зелёный, — хихикнула Кларк. Блондинка загрузила вещи в багажник, прыгнула на место водителя, чтобы забрать Октавию и попрощаться с Рейвен. Они договорились встретиться в кафе «Челнок», поэтому она сразу поехала туда. В кафе было много детей наслаждавшихся уходящим летом. Кларк заняла место, пока Октавия стояла в очереди за напитками и едой, чтобы поесть в дороге. — Убедись, что она ест, Кларк, — сказала Рейвен. — Я знаю, что она становится, чересчур придирчива к еде перед футбольным сезоном, но не волнуйся, у меня в комнате всегда будет пачка начос, — хихикнула Кларк. — Чёрт возьми, Гифф! Ты должна помочь моей детке. Сейчас вернусь! — Рейвен встала из-за стола, чтобы помочь Октавии донести продукты. Кларк снова проверила маршрут, чтобы не заблудиться по пути к кампусу, и тогда она случайно услышала разговор двух девушек за соседним столиком. — Я влюблена, это нереально, что кто-то, вроде неё существует, — сказала рыжая девушка в очках, держа в руках журнал. Кларк присмотрелась, и наконец, смогла прочитать название. — Я написала на прошлой неделе в Twitter, и она ответила, я чуть не умерла. Я как идиотка радовалась целый час, — визжала брюнетка рядом с рыжей. — Это удивительно, как много любви она испытывает к этому человеку, хотя им может стать любой из нас, — мечтательно сказала рыжая. Кларк нахмурилась. Она не читала этот журнал, зная, что Лекса пишет для него. Ей не хватало смелости прочитать колонку. Она посмотрела на другие столики, и заметила, что другие девочки читают один и тот же журнал. Это определённо разбудило её любопытство. — Держи, — Рейвен протянула чашку. Кларк взяла фраппучино и стала ждать, когда Рейвен удобно устроится. — Ты знаешь, что это особенного в этом журнале? — Кларк указала на рыжую девушку читающую журнал. — О, это ежемесячный журнал, он стал популярным за последние несколько месяцев, довольно глубокий и трогательный. Я прочитала его в прошлом месяце, пока ждала встречи с терапевтом. Угадай, когда вышел новый номер? — сказала Рейвен и немного повернулась. — Эй, можешь одолжить журнал на секундочку? Моя подруга не читала, и она в отчаянии. Кларк вопросительно посмотрела на Рейвен: — Я никогда такого не говорила, Рей. Рейвен засмеялась, взяла журнал и передала Кларк: — Наслаждайся, — она подмигнула. Кларк закатила глаза, листая журнал, она остановилась на большой статье в разделе развлечений: — Между простынями? Она рассмеялась над странным названием. Затем она прочитала несколько вопросов от читателей из предыдущего номера, на которые ответил автор, а потом дошла до самой статьи — Прощение. Кларк читала без особого интереса, задаваясь вопросом, что там такого между простынями, а затем каждое слово начало бить её по лицу. Улыбка исчезла с лица на её смену пришла глубокая концентрация, Кларк сосредоточилась на последних словах автора: … «Я не могу перестать думать о тебе, я знаю, что прошло уже какое-то время, и всё же, я здесь. Скучаю по тебе. Я не могу забыть тебя, твои глаза разрывающие меня на куски. Это моё наказание? Думаю, да, но в конце концов всё было сделано ради тебя. Заслуживаю ли я прощения? Я не хочу твоего прощения, мне это не нужно, я могу жить с этим. Я не смогу жить, если ты удалишь меня из своего сердца. Ты помнишь наше первое прикосновение? Первый поцелуй? Первый раз, когда мы соединили наши тела в одно целое? Я никогда не забуду, ты навсегда укоренилась в моей памяти. И как всегда храните это между простынями». — Что… кто написал это дерьмо? — Кларк была тронута каждым словом, это было так как если бы всё это было написано для неё, и поэтому она почувствовала себя странно, все захороненные несколько месяцев назад чувства снова ожили. — Это ерунда. Рейвен рассмеялась. — Эта статья сильно задела, не так ли? Наверное, поэтому их так любят. Я думаю, что они честные, правдивые, и это довольно круто, — Рейвен медленно отпила кофе, не замечая как это повлияло на Кларк. Кларк не думала, что это круто. Было страшно то насколько она отождествляла себя с написанным. Она проверила журнал, ища человека ответственного за дестабилизацию её эмоций. — Блядь, кто такая Александрия? — пробормотала Кларк. — Что? — спросила Рейвен. — Нет, ничего. — Хорошо! Поехали, Кларки, — наконец, пришла Октавия с огромным мешком еды. Кларк вернула журнал и пошла на стоянку. Октавия и Рейвен шли к машине, переплетя пальцы. Дойдя до неё, они поцеловались на прощание и сказали слова любви друг к другу. Кларк обняла Рейвен, а затем вместе с Октавией поехала в университет «Арк», чтобы вместе начать новое приключение. Блондинка посмотрела в зеркало заднего вида, чтобы снова увидеть место, где она влюбилась в первый раз, и, вероятно, в последний. Место, где ученица средней школы встретила самую удивительную учительницу и влюбилась в неё. Любовь, запрещённая законом, и всё же их сердца нашли друг друга вопреки правилам, вопреки сопротивлениям и трудностям, которые бросала им жизнь, они нашли дом друг в друге. В них было что-то особенное, и Кларк думала, что это никогда не закончится. Но всё кончено. (Или что это было?) Зелёный. Зелёный. Зелёный. Её самый любимый цвет в мире. Это никогда не изменится.
