Ну, держись, Паучок!

      — Эй! Дурной! О боже… — Питеру оставалось лишь словить фейспалм, пока Уэйд, покачивая бёдрами, танцевал ламбаду. Уилсон очень странно выглядел в шортах, футболке и… красной маске на лице. Люди смотрели на него либо с удивлением, либо с непониманием. Но Уэйд привык к этому за долгие годы.       — Ну, народ, чего стоим? — пританцовывая, он подошёл к одной из девушек и, взяв её за талию, увлёк в самую гущу толпы. Она жалобно посмотрела на подругу, и та завистливо пожала плечами. "Ничем помочь не могу, хотя я пошла бы вместо тебя," - говорил этот взгляд.       На городских праздниках нужно быть особенно осторожным: фейерверки, шумная толпа и, конечно, Уэйд Уилсон, который в любой момент может выкинуть что-нибудь новенькое и утащить вас в эпицентр событий.       Девушка сначала сопротивлялась, но, когда увидела, что вслед за мужчиной в маске выстроилась целая цепочка из танцующих людей, повела всю эту орду по площади. Питер закатил глаза и затесался между Уэйдом и парнем позади него.       — Эй, не пристраивайся к моим французским булочкам! — полушутя сказал Уэйд, подвигаясь немного вперёд. Питер хотел как-то оригинально одёрнуть Уилсона, но, не придумав за полминуты ничего стоящего, с упрёком прошипел:       — Да пошёл ты! Ты всегда бездельничаешь, когда город в опасности? — Питер не мог понять, почему Уэйд так безответственно относится к своей нынешней работе, и поэтому считал своим долгом указывать ему на отсутствие трудовой этики.       С тех пор, как Старк предложил Питеру членство в Мстителях, прошло почти два года. Многое поменялось за это время, кроме всё возрастающей потребности паука помогать людям даже тогда, когда этого не требовалось. Иногда такие благие намерения приводили к оказиям, вызывавшим у Уилсона бурю эмоций и порождавшим насмешки и подколы с его стороны, и, можно сказать, именно благодаря шутнику парень постепенно отучался лезть не в своё дело, чтобы не схлопотать себе какое-нибудь прозвище в случае неудачи. Но сейчас Питер был уверен, что кто-то из толпы намерен расстроить этот праздник и нарушить атмосферу всеобщего веселья, и равнодушие, точнее, наплевательское отношение Уэйда к происходящему сильно раздражало и без того нестабильное в последнее время психическое состояние Паучка.       — Он в опасности разве что от твоего пыла, детка! Остынь. — Уилсон обернулся и улыбнулся Паркеру во все тридцать два, после чего добавил:       — Это тактика. Тебе не понять, — Уэйд посмотрел на Питера, как на придурка, а потом пояснил:       — Если хочешь поймать преступника, надо мыслить, как преступник. Неужели ты не знаешь этого очевидного правила?       — Танцевать? Танцевать, Уэйд?! — недоумённо спросил Питер, кулаки уже зачесались — так хотелось врезать этому псевдокомику.       — Да. Ты разве не видел танцующих преступников? — с жалостью к парню разочарованно воскликнул Уилсон, мол, такое зрелище упустил. Паркер было занёс ногу, согнутую в колене, чтобы дать смачного пинка, как вдруг толпа развернулась, отчего Питера занесло, и он, еле удержав равновесие, шикнул на напарника:       — Не поверишь, но нет!        — Однажды покажу. Все начинают двигаться при виде моей катаны, — он усмехнулся, двусмысленно посмотрев на Питера, а потом на девушку перед собой. Паркер поморщился, представив, что имел в виду этот пошляк.       — Даже не думай! — прорычал он, но Уилсон лишь улыбнулся и наперекор ему ответил:       — А ты типа мне помешаешь. Ладно, я вынужден отлучиться. Давай, Паучок, зажги!       Уэйд отцепился от Питера и пошёл вслед за девушкой, уже взяв её за талию и притягивая к себе. Юноша проводил его злобным взглядом, а Уилсон лишь улыбнулся через плечо и подмигнул. Паркеру пришлось вести всю эту толпу по площади, натянув улыбку на уставшее лицо. Он и так боялся большого скопления людей, так тут ещё в качестве головного звена надо выступить. Внимательными глазами Питер всматривался в толпу, подозрения падали чуть ли не на каждого второго. И это пока Уэйд развлекается! Больше он с ним в паре работать не будет.       Сколько раз ни давал себе обещаний разойтись с Уэйдом, никак эти обещания в исполнение не приводились. Возможно, дело было в том, что снимать квартиру на двоих было дешевле, а, может, подростку было приятно проводить время в компании взрослого мужчины и чувствовать себя немного старше своего возраста. Для Питера важную роль в его поступках начало играть самоутверждение, и Уилсон, сам того не осознавая, своим обществом и своими иногда слишком грубыми шутками позволял юноше расслабиться и потренироваться в режиме «пошути или умри».       Когда музыка закончилась, парень облегчённо выдохнул и набрал Уилсона. Он знал манеру Киллера-в-трико испытывать терпение собеседника, в особенности если это Питер, и реагировал на эту уже привычку намного спокойнее, чем в начале их знакомства. Как и ожидалось, на последней секунде Уэйд поднял трубку. Послышались громкие стоны, и Питер оторвал от уха телефон, чтобы случайно не оглохнуть.       — Я немного занят. — сообщил Уэйд. «А то я не слышу!» — подумал Питер, возмущённо вздыхая. Он в приступе злости пнул пластиковое ведро, отчего оно тут же разбилось о стену.       — Эй, малыш, не громи там ничего, — с шутливой ласковостью в голосе произнёс Уилсон.       — Это важнее безопасности города? — возмутился студент. Только подумать! Развлекаловки с какой-то первой попавшейся, извините, проституткой приоритетнее!       — Да. Подрастёшь — познаешь весь смысл бытия. А пока, карапузик, развлекайся. — рассмеялся Уэйд и сбросил. Чёртов шутник. Вечно намекает, что Питер — одиночка. Что здесь странного?       Одному работать было сложнее, хотя, благо, не мешал этот говорящий мертвец рядом. Постоянные подколы и прочие высказывания Уилсона уже порядком поднадоели, несмотря на то что они знают друг друга всего-то месяц. И этого вполне хватило, чтобы отыскать слабые точки. Пусть Уэйд и менее догадлив, но он всегда понимает, что каждый раз имеет в виду напарник. Будто у них был один разум на двоих, только характеры, обуздавшие полушария, совершенно отличны по темпераменту и своим чертам и тонкостям.       Спустя полчаса Уэйд присвистывая подплыл к Паркеру.       — Ну что, всё ждёшь у моря погоды? — Уэйду было забавно видеть на совсем юном лице выражение крайней озабоченности и обеспокоенности происходящим, поэтому в такие моменты он начинал задумываться о своей роли наставника в жизни паучка.       — Если ты — погода, то мы находимся в эпицентре торнадо. — промычал Питер и продолжил всматриваться в людей. Он всем видом хотел показать равнодушие по отношению к Уэйду, но получалось не очень: то и дело на лице всплывали разочарованность и обида.       — Да ладно, Паучок, успокой свои хелицеры. — Даже самые ласковые речи Уилсона сопровождались шуточками, и, хотя внутреннее состояние Уэйда соответствовало задорному дружескому разговору, Питер снова расценил попытку помириться как оскорбление.       — Слушай, неудачный эксперимент Шрёдингера, давай ты заткнёшься наконец и будешь ответственно себя вести? — Как долго он искал повод применить свои познания в физике в диспутах с Уилсоном.       — Ой, а ты тут прямо жандарм. Плюс одно твоё прозвище в моём словаре, надо записать. Память как у рыбки, — Уэйд демонстративно достал блокнот и записал кличку. Паркеру осталось лишь закатить глаза и покоситься на Уилсона с целью отыскать какую-нибудь зацепку для шутки.       — Кстати, как крем? Выравнивает тон кожи? — подколол его Питер, за что получил лёгкий, почти отеческий, удар по спине.       — Да, твои юношеские прыщи на раз-два исчезнут.       Питер не нашёлся, что ответить, и спустя непродолжительную паузу произнёс:       — Может, хватит стебать друг друга? Посмотри, вон там какой-то подозрительный тип! — взглядом Питер показал на мужчину в толпе, и Уэйд тоже заметил его. Ещё один плюс в копилку теории о единстве разума этих двоих.       — О, да, — довольным голосом произнёс Уилсон. — Я знал, что ты западаешь на мужиков. Если что, я гетеросексуал.       — Я заметил. — коротко ответил Питер и стал следить за мужчиной.       — О, да ты нехило залип! — захохотал Уэйд и прошептал:       — Скажу по секрету, мужчинам нравится, когда потенциальная подруга проявляет инициативу при знакомстве. Дерзай!       — Придурок, — пробросил Питер.       — Я-то хоть только смахиваю на идиота, а ты и есть идиот, самый настоящий. Это же надо было умудриться! Упустил Мистера Говорящий Попугай из-под самого носа! — вспомнил недавний инцидент напарник и не упустил возможность поиграть на нервах школьника.       — Если ты о Стервятнике, то я поймал его спустя полчаса, чтоб ты знал.       — По-твоему, это столь важно? Ты же Паук, где твой смертоносный укус? Так, никакой не паук, а сенокосец. — махнул рукой Уэйд, но Паркер ткнул его в плечо.       — Погоди, видишь? Он пошёл к центру толпы!       — Беги переодеваться, скорее, а я пока камеру подготовлю, а то Джеймсону нужны твои фоточки. Даже боюсь сказать, что он с ними дома вытворяет, — съязвил Уилсон, пихнув напарника в бок.       — Завали. — парень скрылся в тени и спустя минуту вышел уже в полном вооружении.       — Я, в отличие от тебя, ношу своё с собой.       — Не запарился ещё?       — Рядом с тобой всегда жарко. — усмехнулся Паркер, и Уэйд улыбнулся.       — Так, всё, понятно. Если я вдруг решу попробовать что-то новое, ты первый в очереди. Твой выход, Паучок, — в качестве напутствия Уилсон похлопал парня по спине и подтолкнул в полёте с крыши дома.       Когда подозреваемый достал пистолет, паутина была готова к действию, а спустя секунду Паук уже ждал сигнального действия преступника, чтобы тут же повязать его. Нельзя позволить заметить себя, особенно когда преследуешь кого-либо. Мужчина, за которым глаз да глаз следил Питер, отмечая каждое движение и повадки, схватил одну девушку из толпы, вывел на сцену и приставил пистолет к голове. Раньше, чем он успел что-либо сказать, Питер подобрался к платформе и стал выжидать, благо, время позволяло.       Весьма неосмотрительно было так внезапно раскрывать все свои карты, и Питер подумал, что это обычный преступник, который слетел с катушек, поэтому поймать его будет довольно просто.       — Все, вы, да! Организаторы, в том числе. Крупными купюрами миллион. У вас три минуты! Я не шучу! — преступник выстрелил в воздух. Психопат, не иначе. Нет никакого плана, и это очевидно. Чрезмерные требования, спонтанные действия. Надо успеть по появления полиции, а то он девчонке голову прострелит.       Питер посмотрел на девушку. Тушь измазала лицо, огненно-рыжие волнистые волосы были стянуты рукой психопата. Девушка смотрела на людей вокруг, ища помощи. И она подоспела вовремя.       Паркер прицелился и выстрелил паутиной в нарушителя порядка. Клейкие нити не давали возможности развернуться. Паук влез на сцену и освободил девушку, замотав в паутину преступника ещё раз. Затем быстро написал на стене «Не стоит благодарностей P.S. Я тоже читаю газеты» и, бросив прощальный взгляд на даму, которая не сводила с героя её драмы глаз, скрылся где-то в переулке.

***

      — Классные фоточки. Твой босс как увидит их, сразу кон…       — Не стоит продолжать! — поспешно перебил его Паркер, зная, что скажет Уилсон. Уже слишком предсказуемо.       — Я имел в виду «коньки отбросит». А ты что подумал, негодник? — подмигнул Уэйд и прикусил губу, которой почти не было. Питер, немного сконфузившись, ответил:       — Я подумал то, что подумал.       — Логично, — саркастически кивнул Уэйд и развернул газету, рассматривая заголовки и иногда бросая взгляд на Питера.       Паркер снял с себя маску и взял фотографии. И правда, из Уэйда получился бы неплохой фотограф, при его желании, конечно.       — Ты запал на девчонку на сцене? А она ничего такая. Я бы с ней…       — Заткнись!       — Что мне, порассуждать нельзя? Малыш, не будь такой стервочкой, — Уэйд окинул Питера томным взглядом и поджал под себя ноги.       — Ещё раз ты меня так назовёшь, получишь!       — Знаешь, было бы смешно заработать люлей от подростка с белой клейкой жидкостью на руках.       — Господи… — вот вроде говорит Уэйд, а стыдно почему-то Паркеру! Кажется, он каждому человеку может придраться.       — Да ладно, я же не против, только ты ко мне не приставай, силач, — усмехнулся мужчина, облизывая губы. Питер снова испытал испанский стыд и осмелился произнести то, что заготовил сразу же после первой шутки Уэйда в отношении его ориентации.       — А ты этого сильно хочешь? Что-то слишком часто об этом говоришь.       — Если бы хотел, ты бы уже визжал от радости, как сучка.       Паркер понял, что Уэйда понесло на лютые пошлости, и лучше промолчать. Всё равно против этого Джокера недоделанного ничего не скажешь. Здесь как с гидрой: отрубил одну голову — выросло ещё три. Так и на одну шутку прилетит миллион ещё более грубых.       Уилсон заварил чай и стал ждать, пока он остынет, печально посматривая на чашку. Питер впервые видел Уэйда таким… не грустным, нет, скорее погружённым в себя. Этот образ а-ля «Жизнь боль, всё тлен» чем-то даже нравился парню.       — Ты умеешь гадать на чаинках? — внезапно спросил Уэйд, задумчиво всматриваясь в хаотично плавающие на дне кружки листочки.       — Нет, а тебе это зачем? Веришь в эту чушь?       — Я верю в то, что ты чайник, — тут же огрызнулся Уэйд и после добавил несколько виноватым тоном, — Просто поинтересовался. Никогда не пришёл бы к тебе на вечеринку, король отстоя.       — Я бы тебя и не позвал. — слова Уэйда немного оскорбили Питера, но толку обижаться на идиота, ведь он даже не поймёт.       — Ну-ну, — загадочно улыбнулся Уилсон и облизнул край чашки изъязвленным языком. Паркер поморщился и с отвращением спросил:       — Тебе не кажется это противным?       — А тебе не кажется противным фапать на девушек посреди ночи? Между прочим, у меня очень даже хороший слух.       — Я заметил, — смущённо пробормотал Питер и отпил несколько глотков. Уэйд отвернулся к окну и с печальной миной смотрел на заходящее солнце. Шёл бы дождь, да включить грустную музыку — и лучший клип для девчонок-подростков готов.       — На тебе лица нет, что-то случилось? — заметил задумчивость Уилсона Паркер.       — Подкол засчитан, — улыбнулся Уэйд, — учишься у папочки.       Питер хотел извиниться и сказать, что шутки как таковой не было, но похвала Уилсона была приятна, и всё же он искал попытки перевести разговор в более доверительное русло.       — О боже… — только и оставалось сказать Питеру, прежде чем герой-любовник опять начал рассказывать о своих похождениях.