Маска

      — Мама? — почти неслышно произнес маленький мальчик, осторожно переступая порог своего дома.        Но ответа не последовало, лишь где-то со второго этажа слышался приглушенный звук работающего телевизора. Мальчик глубоко вздохнул и начал тихо подниматься по лестнице, зажимая левой рукой наливающийся синяк на боку.       Стараясь не издавать никаких звуков, он быстро прошмыгнул мимо чуть приоткрытой в комнату матери двери, аккуратно вставил маленький ключик в замок в соседнюю и бесшумно провернул его два раза. Укрывшись в самом защищенном месте в доме — в своей комнате — мальчик, закрыв дверь, тяжело сполз по ней на пол.       Просидев так несколько минут, давя рыдания боли и обиды, он встал и, все так же зажимая рукой бок, дошел до небольшой тумбочки, что стояла недалеко от кровати. Маленькие ручки, сплошь заклеенные пластырями, быстро перерыли содержимое небольшой коробочки, которую достал мальчик. Перекись, бинты, пластыри и мазь от синяков были самыми лучшими друзьями ребенка, которые уж слишком часто помогали ему. Взяв их, мальчик подошел к двери и, приложив к ней ухо, прислушался, ничего не изменилось: все так же было слышно лишь звуки телевизора.       Быстро провернув ключ два раза, мальчик осторожно выглянул и, убедившись, что в коридоре никого нет, забежал в ванную.       Тщательно умывшись и обработав раны, мальчик взглянул на себя в зеркало, что висело над раковиной. На него посмотрел нескладный, весь в пластырях и кое-где в бинтах ребенок с большими цвета топленой карамели глазами и спутанными каштановыми волосами. Его неумело наложенные повязки все время норовили сползти, открывая жуткие последствия спора с матерью, после которого ему пришлось спасаться бегством. Мальчик вздохнул и, повинуясь неясному желанию, прикоснулся к своему отражению.       — Хочу к папе… — едва слышно произнес он, но тут же боязливо отдернул руку и оглянулся назад. За спиной никого не было. Мальчик поежился, будто от холода, и машинально потер бок. Это был худший день рождения…

***

      8 лет спустя.       Красивый молодой мужчина в дорогом, даже на вид, костюме неспешно шел между рядами однообразных домов, изредка читая фамилии жильцов на табличках. Прямо за его спиной начинало вставать солнце, окрашивая мир в нежные оранжево-желтые тона. Приятный легкий ветерок пробегался по улицам, разнося по ним звонкое пение только что проснувшихся птиц.       Свернув на очередной развилке, мужчина наконец нашел тот дом, который искал. Он достал из кармана пиджака аккуратно сложенный конверт и опустил его в почтовый ящик семьи Савад. Мужчина был уверен, что его точно пригласят в этот дом в качестве репетитора, а потому расположился неподалеку, наблюдая за местностью.       Каково же было его удивление, когда хозяйка дома просто-напросто скомкала и выкинула его объявление! А буквально через каких-то полчаса вышел оттуда хиленький поцаненок, нервно оглядываясь и что-то бурча себе под нос. На нем была целая куча пластырей и кое-где даже бинты!       Решив, что насмотрелся достаточно, мужчина достал из кармана пиджака телефон и решительно набрал давно знакомый номер.       — Да? — послышался из трубки сонный голос.       — Иемитсу, ты верно ошибся адресом, когда говорил мне, где живет твоя жена и сын, — сразу припечатал собеседника мужчина.       — О чем ты, Реборн? — невнятно спросил Иемитсу. — Я уверен, что адрес дал тебе верный. А что случилось-то? — взволнованно произнес он.       — Твоя жена только что выкинула мое предложение о репетиторстве, а сын выходил из дома так, будто его двор — минное поле. И к тому же он был весь в синяках, — с непонятным даже самому Реборну недовольством ответил он.       — Ну-ну, Реборн. Нана верно просто думает, что наш мальчик и так умный и не нуждается в помощи. А Тсуна просто слегка неуклюжий и часто падает, вот и в синяках весь. Ты чего так разволновался? — задорно спросил Иемитсу, по-видимому уже проснувшись. — Сейчас я позвоню Нане и все улажу.       — Давай, — только и произнес Реборн, прежде чем положить трубку. Что-то было определенно не так, интуиция настойчиво шептала о чем-то. Но о чем именно, мужчина ответить не мог.       Буквально через несколько минут калитка отворилась, и оттуда выглянула красивая женщина в забавном фартуке в горошек. Заметив Реборна, она слегка махнула рукой в приветственном жесте и поинтересовалась:       — Вы Реборн-сан?       — Верно. Иемитсу попросил меня помочь вашему сыну с учебой, — ответил мужчина, внимательно оглядев невысокую шатенку.       — О! Проходите, пожалуйста. Иемитсу стоило предупредить меня заранее, что вы приедете, — легко рассмеялась женщина. — Вы наверное уже знаете, но я все равно представлюсь. Меня зовут Савада Нана, а моего сына — Тсунаеши. Он у меня очень умный мальчик, поэтому я и не нанимала для него репетиторов, думала, что у него все хорошо получается, — на последних словах Нана сокрушенно покачала головой, видимо, осознав, что ее сын не так умен, как она думала.       — Он сейчас в школе? — уточнил Реборн, переступая порог дома Савад.       — Да, — закивала Нана и направилась в сторону кухни. — Вы, наверное, голодны, присаживайтесь, сейчас я чем-нибудь вас угощу, — снова рассмеялась женщина и засуетилась у плиты.

***

      — Я дома, — неловко стягивая обувь, произнес Тсуна. Ответа, как всегда, не последовало. Пожав плечами, шатен слегка улыбнулся и, стараясь не шуметь, направился в свою комнату. Он вернулся из школы в хорошем настроении, ведь сегодня учителя его совсем не спрашивали, а одноклассники почти не дразнили. Что может быть лучше тихого и спокойного дня?       Теперь парень мечтал лишь о том, чтобы стащить с кухни чего-нибудь съестное и почитать какую-нибудь книгу. Тсуна так задумался о своих планах, что едва не врезался в мужчину, что с непонятным интересом оглядывал его.       — С возвращением. Нана ушла в магазин, — произнес он глубоким, красивым голосом, отвечая сразу на невысказанный вопрос парня. Взгляд шатена сразу приковал общий вид этого незнакомца: дорогой черный костюм, неяркая оранжевая рубашка с закатанными до локтей рукавами, стройное и явно накаченное тело, — С сегодняшнего дня я твой репетитор-киллер. Меня зовут Реборн.       — Репетитор? — нервно переспросил Тсуна, выпучив глаза. Вот этого он точно не ожидал!       — Киллер, — с садистской ухмылочкой добавил мужчина. — Ты будущий босс мафиозной Семьи Вонгола в десятом поколении. Я здесь, чтобы научить тебя всему, что поможет тебе стать достойным боссом, — пафосно изрек Реборн и уже тише добавил: — если ты, конечно, выживешь…       — Что? Ну уж нет! Мне не нужны никакие репетиторы-киллеры! Я не буду никаким боссом! — тут же запротестовал Тсуна, размахивая руками. При этом он едва не попал по носу Реборну, которому явно это не понравилось. А иначе как объяснить то, что он профессиональным движением перехватил руку шатена и завел ее ему за спину, да так, что парнишка взвыл от боли.       — Ай-ай-ай! Сдаюсь-сдаюсь.       — То-то же, — протянул мужчина и отпустил уже не сопротивляющегося юношу. Тсуна, явно этого не ожидавший, неловко приземлился на пол своей пятой точкой. — Итак, сейчас я проверю, что ты вообще знаешь и умеешь, а потом будем думать, что с тобой делать, — почти дружелюбно усмехнулся Реборн и направился вверх по лестнице.       Тсуна поспешил следом за мужчиной, недоумевая, как мама вообще решилась впустить этого подозрительного типа. С какой стороны не глянь, а он явно ненормальный. Называет себя киллером, говорит, что Тсуна станет Десятым боссом какой-то там семейки. Даже не просто семейки, а Мафиозной Семьи! Даже звучит глупо… И что ему, Тсуне, теперь делать?       Едва не навернувшись на ступеньках, шатен резво забежал в свою комнату вслед за Реборном. Стоп. Но он же закрывал ее на ключ!       — Я вскрыл его, — словно прочитав мысли парнишки, пожал плечами Реборн, поигрывая связкой отмычек, выглядел он так, будто замки взламывал каждый день. Хотя если поверить во все сказанное им, то это вполне вероятно. — Твой, не сказать, что совсем далекий, предок Джотто основал в Италии мафиозную Семью Вонгола, которая вначале была лишь небольшой группировкой из него и его друзей и называлась Виджиланте. Ты унаследовал его кровь, и поэтому становишься кандидатом на пост главы этой Семьи.       — Да ладно, — недоверчиво протянул Тсуна, облокотившись на стену, в то время, как Реборн удобно расположился на его кровати. — И ты действительно думаешь, что я в это поверю? — как-то незаметно для себя шатен стал обращаться к мужчине на «ты», а тот, кажется, и не был против.       — А что тебе остается? — фыркнул Реборн, показывая насколько, по его мнению, это был глупый вопрос. — Может продемонстрировать тебе, что я действительно киллер, например, убить тебя разок? — мужчина как-то странно посмотрел на подростка и снял с плеча своего хамелеона, которого до этого Тсуна там не замечал. Под ошарашенный взгляд шатена этот самый хамелеон превратился в пистолет, а Реборн направил его прямо на парня и спустил курок.       Умирая, Тсуна сожалел, что у него нет такого хамелеона и, если бы у него была такая возможность, он бы отобрал его у Реборна…

***

      — Ай-ай-ай, почему у меня так болит все тело? — потирая затылок, Тсуна непонимающе оглянулся и только спустя полминуты заметил Реборна. Мужчина выглядел как-то странно, и странность эта заключалась не в его внешнем виде или чем-то подобном, хотя в руке у него был не маленький такой молот*, а во взгляде его черных, как безлунная ночь, глаз. Он смотрел будто с удивлением и смятением, но в то же время заинтересованно.       — Небольшой побочный эффект от пули Возрождения, — Реборн пожал плечами так, будто это все объясняло. — Но ты лучше скажи мне, зачем тебе понадобился Леон?       — Леон? — переспросил шатен, немного дезориентированный происходящим и тем, что почти ничего не помнит за последние пять или чуть меньше минут. Постепенно до него начало доходить, что его вообще-то убили только что, — Т-ты! Ты убил меня! — понимая, как глупо звучит фраза, все равно воскликнул Тсуна, вскакивая на ноги с пола, на котором почему-то сидел.       — Ну да, — просто кивнул Реборн, видно наслаждающийся паникой и полным непониманием ситуации в глазах своего ученика. — Но ты мне все-таки ответь, зачем тебе мой хамелеон — Леон.       — Ну… — еще не сильно понимая, что вообще происходит, протянул Тсуна. — Я не знаю, он прикольный и… это просто было спонтанное желание, — не зная, как объяснить, что ему просто понравился меняющий форму хамелеон, выдал Тсуна, отводя глаза в сторону. — Так почему я жив? — парень задал самый странный, по его мнению, но от того не менее важный для него самого вопрос.       — Потому что это была не простая пуля, а пуля Возрождения или Посмертного желания, — наконец снизошел до объяснения Реборн, откладывая молот, и продолжил с видом бывалого лектора: — При попадании она не убивает, а на пять минут снимает с тела все ограничители и позволяет исполнить последнее желание жертвы или то, о чем она сожалела.       — А если бы я не сожалел? — испуганно воскликнул подросток, на что Реборн кровожадно ухмыльнулся:       — Ну, я же киллер.

***

      Тсуна ворочался на кровати всю ночь, сначала его мучило кое-что пострашнее каких-нибудь кошмаров, его донимали мысли. Парнишка не мог, просто не мог, поверить, что с ним под одной крышей, в соседней комнате проживает убийца. И не просто убийца, а его репетитор! Ну что за абсурд?       К тому же он, если верить этому Реборну, должен будет встать во главе мафиозной семейки. А это значило, что он в скором будущем будет злодеем. Кровожадный шатен будет хладнокровно отдавать приказы об уничтожении всех неугодных ему, будет сам убивать и в конечном итоге станет сущим демоном. Так думал парнишка, уткнувшись носом с свою подушку.       Перевернувшись на бок, Тсуна решил хотя бы попытаться заснуть, и перед глазами тут же возникла картина его смерти. Реборн, направивший на него пистолет, почему-то с рогами на голове и хвостом за спиной, кровожадно улыбался, скаля острые клыки. «Ну, я же киллер…» — рыкнув, сказал этот демон и…       И бедный шатен открыл глаза. За окном, кажется, начинало светать, и первые лучики солнца пытались проникнуть к нему в комнату сквозь не задернутые занавески. Тсуна посмотрел на время, похоже, он все-таки заснул, но сумел поспать всего три с половиной часа. Тяжело вздохнув и понимая, что уже точно не заснет, да и смысла в этом уже не было, шатен достал из-под кровати толстенную книгу и принялся читать.       В то время в соседней комнате, даже не подозревая о мучениях своего подопечного, сладко спал Реборн. Ему снился какой-то, явно хороший, сон: молодой мужчина слегка улыбался и умиротворенно сжимал правой рукой краешек одеяла. А что? Даже самые опасные киллеры могут просто поспать!       Тсуна на минуту оторвался от книги, услышав легкие шаги проснувшейся матери. Вчера Реборн сказал, что она не должна ничего знать о мафии и что для нее мужчина всего лишь самый обычный домашний репетитор, которого, кстати, нанял Иемитсу, отец шатена. Папа Тсуны оказался не просто шахтером, как он всегда говорил, а Внешним Советником этой самой Вонголы, потому-то парнишку и выбрали в кандидаты на пост главы.       К слову, Реборн так и не проверил «что знает и умеет» его ученик. Нана вернулась из магазина как раз после того, как киллер объяснил, в чем состоит «прелесть» пуль Возрождения и позвала их ужинать. А после приема пищи Нана оставила Тсуну для разговора, от воспоминаний которого парень до сих пор передергивает плечами, будто от холода.       — Тсу-кун, — позвала тогда его мама.       — Д-да? — неловко развернувшись, Тсуна с некоторой опаской взглянул на женщину.       — Тсу-кун, не поможешь мне с посудой?       — Конечно… — ответил матери паренек и краем глаза отметил, что Реборн уходит с кухни и что сам шатен остается один на один с Наной.       — Ты же помнишь тот наш разговор? Когда Иемитсу приезжал на твой день рождения, — выждав некоторое время, спросила женщина, видимо удостоверившись, что Реборн действительно ушел.       — Д-да, помню.       — Ты же не подведешь мамочку? — протирая большой кухонный нож, улыбнулась Нана.       — Нет, я ничего не расскажу… — едва скрывая дрожь в теле и боясь посмотреть на мать, тихо прошептал Тсуна и, как только Нана отпустила его с кухни, быстро убежал в свою комнату и закрылся на ключ, который, по идее, должен был его защитить.       Тсуна решительно захлопнул книгу и стал собираться в школу. В то же время к нему в комнату, снова вскрыв замок отмычкой, вошел Реборн и явно был удивлен тем, что шатен уже встал. По его взгляду Тсуна понял, что тот хотел его разбудить каким-то жутким способом.       — И ничего не жутким, — опять словно прочитав мысли парнишки, как-то странно произнес Реборн. — А всего лишь в стиле Вонголы!       Мда… Кажется, спокойная жизнь закончилась, Тсунаеши.