Магия Бетховена

      Четыре часа дня. В больнице тихий час. Все спят.       Вдруг окно палаты номер 10 тихо, почти без шума отворилось. В окно влез высокий парень со светлыми волосами. <Хорошо, что ее палата на первом этаже…>       Глаза цвета дождя были полны решимости. Он обещал себе, что видит ее так близко последний раз. Он верил, что сможет обойтись без нее.       Он смотрел на бледное лицо с тонкими чертами, длинные волосы, разбросанные по подушке и мысленно прощался с ней.       Рука потянулась к темным гладким кудрям, коснулась их и замерла… — Прощай, малыш… <Она мне поверила. Поверила в то, что мы с ней просто друзья… Какая она наивная…>       Матвей развернулся и подошел к окну. Запрыгнул на подоконник, еще раз обернулся. — Прощай…       Чтобы легче было спрыгивать, он шагнул к краю и опустился на корточки. Но собственное тело его подвело. Он потерял равновесие и полетел вниз головой прямо на бетон.       Хруст позвоночника был громче, чем звук упавшего тела. Кровь хлынула рекой, окрашивая красным серый бетон.       Вэнди даже не проснулась. Лишь поерзала на кровати и снова замерла.

***

      Изломанное, обескровленное тело Матвея нашли только через шесть часов. Обнаружила его старая медсестра, которая выглянула наружу, чтобы закрыть окно. Она еле удержалась от крика. — Анна Олеговна, что случилось? — спросила Вэнди, увидев как вздрогнула старушка. — Эээ… Н-н-ничего. Все хорошо. С-с-с-спокойной ночи, доченька.       Медсестру трясло крупной дрожью, она еле-еле смогла поднять одеяло и укрыть им Вэнди. После Анна Олеговна чуть ли не бегом вышла из палаты. — Подозрительно все это. — прошептала Вэнди. Но снотворное из капельницы начало действовать. Разум Вэнди помутнился, и через десять минут в палате раздавалось только тихое ритмичное сопение.

***

— Труп! Труп! Там труп!!! — Анна Олеговна подбежала к вахтерше. — Анечка, успокойтесь. Что случилось? — вахтерша, наверное еще старше медсестры, не спешила пугаться. — Там, в десятой палате… За окном… Труп… Позвоните в 02! Срочно!       Тут уже расширились глаза вахтерши. Трясущимися руками она набрала номер. — Алло, полиция? Здесь труп. Городская больница номер пять. Да, с-спасибо. — Кристина Андреевна положила трубку — А кто это вообще? Парень? Девушка? — Знаешь, я что-то не подумала посмотреть на лицо изломанного человека, я слишком испугалась! — Ладно, ладно. И что же нам делать?.. — Кристина Андреевна закрыла лицо руками…

***

— Вэнди? Вэнди, просыпайся! Завтрак! — Кирилл расталкивал Вэнди, с нежностью глядя на то, как она морщится, потягивается и, наконец, открывает глаза. — Ох… Ты уже здесь? — А ты как-будто мне не рада! — Кирилл рассмеялся, что заставило Вэнди улыбнуться. — Я люблю тебя, малыш. — Я тоже люблю тебя. — Кирилл нежно поцеловал Вэнди в губы. — Люблю больше жизни. — Ой, да не заливай. — Вэнди рассмеялась. — Честно-честно! Ладно, ты чего-то хочешь, так сказать, к завтраку? — Да. Возьми в тумбочке колонку и подключи ее к моему телефону. И включи первую мелодию. — Бетховен? Ты слушаешь Бетховена? — Имеешь что-то против? — Наоборот! Я обожаю Бетховена! Лунная соната? Шикарно! — Угу, а теперь заткнись и дай мне нормально послушать. — Молчу.       Они замолчали и дали музыке влиться в их сердца.

***

— Здравствуй, Лили. Я бы хотела поговорить с тобой насчет твоей дочери. — Да, Валентина Александровна? Что случилось? — Вчера с ней говорил психолог, ну, о том, что с ней случилось. Вообщем, если кратко, то у вашей дочери выборочная амнезия ранней стадии. — И… Что это значит? — Это значит, что она может забыть совершенно любое событие из жизни, но потом может его вспомнить. Ей требуется лечение. — То есть… Ей придется здесь лежать? — Нет-нет. Она может идти домой сегодня вечером, мы выпишем вам таблетки. Не беспокойтесь, с ней все будет хорошо. — Да. Конечно. До свидания. — Лили вскочила и пошла к выходу. — Стойте! Куда же… — дверь захлопнулась — А лекарства…